— Тогда я тебя не понимаю. Согласился на этот проект, хотя проще было бы отказаться. Всё равно выгоды для тебя нет.

— Есть, — говорит он коротко и его взгляд скользит к моим губам.

Я тяжело сглатываю.

Ответ уже висит между нами, но я отказываюсь его больше угадывать. После “хотел увидеть тебя” и “мне мало” лучше вообще не задавать вопросы, если не готова к ответам.

— Ладно, — говорю я. — Завтра обсудим в библиотеке. Я изучу твои заметки.

— До трёх ночи?

— До того времени, которое сочту нужным.

— В час отключишь ноутбук.

— Не командуй.

— Ок. До половины второго. Последнее предложение.

Я открываю рот…

— Иначе попрошу знакомых айтишников вырубить тебе ноут.

Рот закрываю.

Это он сейчас серьезно или шутит?

— Ты серьезно? — решаю уточнить.

— Вполне.

Смотрю на него. Лицо реально серьезно. Блин.

— Какая тебе разница во-сколько я лягу спать?

— Забочусь.

— Твоей заботы никто не просил.

— Я многое делаю без просьбы.

— Это я заметила, — мрачно замечаю.

А он снова смотрит на меня так внимательно, что хочется проверить, всё ли застёгнуто и нет ли на лбу надписи с мыслями.

— Иди домой, — говорит он.

— Я сама собиралась.

— Лимонные носки замёрзнут.

— Спокойной ночи, Стасик.

Я иду наконец-то к двери подъезда. Но не успеваю ее открыть, как позади слышаться шаги и меня резко разворачивают.

Мгновение… и упираюсь спиной в металлическую дверь подъезда. Папка остаётся между нами. Стас ставит ладонь рядом с моей головой. Его лицо оказывается близко.

Слишком.

Я чувствую запах его парфюма, холод с куртки, лёгкий табачный дым. Вижу порез на нижней губе и тёмную точку крови в уголке. Дыхание сразу становится тише.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Голос звучит ровно, хотя сердце бьётся где-то у горла.

— Обещал ответить на дерзость.

— Я просто назвала тебя по имени.

— Моё имя Стас.

— А моё Соня, а не крошка.

— Ты низкая, поэтому и крошка.

— А ты меня бесишь, поэтому и Ста…

Имя “Стасик” застревает в горле. Потому что глаза Стаса темнеют, а мой мозг кричит об опасности.

— Ну, крошка? Почему замолчала? — шепчет он, смотря прямо в мои глаза. Точнее смотрит секунд пять. А потом опускает взгляд к губам и добавляет: — Продолжай и я смогу со спокойной душой сделать то, что ты заслужила. Отвечу на дерзость твою.

—- Не хочу. Передумала.

Он усмехается.

— Трусишка.

— Отойти. Мне надо домой, — говорю спокойно, хотя внутри все колотится.

Надеюсь, что он не станет спорить. Но не тут то было. Он остаётся на месте.

— Попроси меня и отойду.

В отличие от него, у меня сил на споры не осталось. Поэтому я покорно говорю:

— Отойди, пожалуйста.

— Имя.

Я стискиваю папку.

— Стас.

И он отходит.

Медленно.

Но отходит.

Счастье-то какое!

Я открываю дверь, но перед тем, как зайти, оборачиваюсь.

— Завтра в четыре. Библиотека.

— Буду.

— Без опозданий.

— Постараюсь.

— Это ничего не значит.

— Для меня много.

— И не трогай больше моих парней.

— У тебя их нет.

— Благодаря тебе, как выяснилось.

Усмешка возвращается.

— Не всех.

Я хмурюсь.

— Что значит “не всех”?

— Андрей сам сделал выбор.

— Под твоим шантажом.

— Он заслужил.

— А остальные?

Стас отходит к моцику и берёт шлем с сиденья.

— Спокойной ночи, Соня.

— Нет. Ты сам сказал, что рядом со мной никто долго не задерживается. Сколько человек ты отогнал?

Он надевает перчатки.

— Иди домой.

— Ответь.

— Тебе не понравится.

— Я уже поняла, что ты делал. Хочу знать количество.

Стас несколько секунд молчит, потом смотрит прямо на меня.

— Семь.

Я застываю.

— Что?

— Семь парней за два года.

У меня открывается рот.

Ни одного звука не выходит.

Семь.

Я вспоминаю Артёма, Андрея, Диму, Дениса. Остальных даже не могу сразу определить. Кто ещё? Парень из спортивного клуба, который однажды попросил номер? Старшекурсник, приглашавший меня на день факультета? Молодой человек возле библиотеки, который перестал здороваться после одной беседы?

— Ты больной, — произношу я.

— Знаю.

— Ты угрожал семи людям из-за меня?

— Не всем угрожал.

— Что ты сделал остальным?

— Завтра обсудим.

— Нет, сейчас.

Стас садится на мотоцикл.

— Закрой дверь, крошка.

— Я позвоню каждому.

— Звони.

— И если узнаю, что ты…

— Узнаешь.

Он спокойно застёгивает куртку.

Никакого раскаяния. Никакой попытки оправдаться. Словно два года тайно контролировать моё общение — обычное дело, которое просто раньше не обсуждали вслух.

— Зачем? — спрашиваю я.

Стас берёт шлем, но пока не надевает.

— Ты всё равно не поверишь.

— Попробуй.

Он смотрит на меня несколько секунд.

Потом произносит:

— Потому что ни один из них не должен был стать твоим первым.

У меня внутри всё замирает.

— Первым кем?

В его глазах появляется тёмное, тяжёлое выражение.

— Мужчиной.

Щёки вспыхивают.

Я сильнее сжимаю папку.

— Ты с ума сошёл.

— Давно.

— И кто, по-твоему, должен?

Стас надевает шлем.

Забрало оставляет поднятым.

— Я, крошка.

Он опускает забрало, заводит мотоцикл и уезжает прежде, чем я нахожу хоть один подходящий ответ.

Я остаюсь возле подъезда в лимонных носках, с папкой на груди и новым знанием, которое никак не помещается в голове.

Стас Коршунов два года отгонял от меня мужчин.

Потому что решил стать первым.

Глава 5

Глава 5

Ночью я сплю отвратительно.

Сначала лежу на спине и смотрю в потолок. Потом поворачиваюсь на левый бок. На правый. Переворачиваю подушку холодной стороной, укрываюсь, раскрываюсь, проверяю время и обнаруживаю, что с последней проверки прошло семь минут.

В голове крутятся одни и те же слова о том, что моим первым мужчиной должен стать он.

Чудно.

Человек самостоятельно назначил себя моим первым мужчиной, сообщил об этом возле подъезда и уехал, оставив меня разбираться с последствиями. Можно подумать, девственность — это конкурсная вакансия, куда Коршунов подал единственную заявку, предварительно запугав остальных кандидатов.

И ведь сказал спокойно.

Без смущения.

Будто обсуждал устную часть проекта.

Я натягиваю одеяло на голову.

Легче не становится.

Самое ужасное даже не его наглость. К ней я за два года уже выработала слабый иммунитет. Самое ужасное — моя реакция.

Когда Стас сказал, что хочет стать первым, у меня вспыхнуло лицо, перехватило дыхание, а внизу живота возникло странное напряжение. Тело услышало «первый мужчина» и вместо достойного возмущения решило внимательно рассмотреть предложение.

Предательское тело.

Живёт со мной двадцать лет, питается за мой счёт, получает одежду, витамины и восемь часов сна, когда Коршунов не стоит под окнами. Могло бы проявить солидарность.

Я закрываю глаза.

Передо мной сразу появляется Стас у двери подъезда. Чёрная куртка, разбитая губа, рука рядом с моей головой. Его взгляд на моих губах. Голос, когда он говорил про… про детородный орган.

Господи.

Я резко сажусь в кровати и включаю настольную лампу.

Всё.

Хватит.

Проект.

У меня есть полезное, безопасное и абсолютно несексуальное обязательственное право.

Я беру папку, раскрываю на первой странице и начинаю читать его заметки.

Через двадцать минут становится только хуже.

Потому что Стас действительно умный.

Он разобрал документы аккуратно, отметил слабые места обеих сторон, нашёл противоречия в датах. На полях оставил короткие комментарии. Часть нормальные.

«Запросить практику по расчёту упущенной выгоды».