Он смотрит мне в глаза.

— Потому что моё желание ты знаешь. Повторять его каждый день — давление.

— Можно хотя бы разговаривать.

— Мы разговариваем.

— Я имею в виду как раньше.

— Раньше ты постоянно просила меня прекратить.

Справедливо.

Ужасно, раздражающе справедливо.

Маша ждёт у двери и делает вид, что не слушает.

— На одном видео ты назвал меня маленькой, — говорю я.

Уголок его рта едва двигается.

— Ты ругалась с принтером.

— Я видела.

— Тогда была маленькой.

— А сейчас?

Улыбка исчезает.

— Сейчас ты сама просила не решать за тебя.

Он проходит мимо.

Я смотрю ему вслед.

Так и не ответил.

К концу недели наше общение становится ещё правильнее.

Стас приходит вовремя. Садится отдельно. Работает над проектом, отправляет документы и отвечает на вопросы. Передвигает мне стул, если требуется пройти. Открывает дверь, когда оказывается рядом.

Он вежлив.

Спокоен.

Невыносим.

Другие девушки всё ещё пытаются привлечь его внимание. Возле лестницы к нему подходит незнакомая брюнетка, касается рукава и что-то предлагает. Стас убирает её пальцы, коротко отвечает и уходит.

Без улыбки.

Через минуту проходит мимо меня.

Даже шаг не замедляет.

В пятницу мы собираемся в библиотеке для последней репетиции перед контрольной встречей с Павлом Аркадьевичем.

Стас садится напротив. Между нами ноутбук, папки и полтора метра стола.

Раньше выбирал место рядом. Колено обязательно касалось моего, ладонь лежала на спинке стула, а дыхание мешало читать документы.

Сейчас между нами можно провести государственную границу.

Я начинаю выступление.

Стас следит по тексту, делает пометки и один раз прерывает:

— Ты пропустила вывод по процентам.

— Он на следующем слайде.

— Его нужно озвучить раньше.

— Почему?

— Иначе комиссия решит, что ты признаёшь всю сумму.

Я перелистываю текст.

— Хорошо. Перенесу.

Он ставит галочку.

— Продолжай.

От этой команды внутри вспыхивает раздражение.

— Передай маркер, Стасик.

Ручка в его пальцах замирает.

Стас медленно поднимает глаза.

Вот.

Сейчас скажет, что ещё раз услышав «Стасик», посадит меня на стол, задерёт юбку или заставит повторять его полное имя.

Я даже готова покраснеть.

— Не называй меня так, пожалуйста, — произносит он.

И передаёт маркер.

Я беру его.

— Почему?

— Тебе нравится меня раздражать?

— Раньше нравилось.

— Мне тоже многое нравилось раньше.

Он опускает взгляд в документы.

Я сжимаю маркер.

— А сейчас уже нет?

— Сейчас я стараюсь держать дистанцию.

— Я заметила.

— Тогда продолжай выступление.

— Не хочу.

Стас снова смотрит на меня.

— Что случилось?

— Меня бесит, что ты разговариваешь со мной как с чужой.

— Мы это обсуждали.

— И ничего не решили.

— Решение зависит от тебя.

— Почему от меня?

— Потому что я своё принял два года назад.

Голос остаётся тихим.

В библиотеке рядом сидят люди. Никто не обращает на нас внимания, но Стас всё равно наклоняется ближе.

— Я хочу тебя. Люблю. Хочу назвать крошкой, забрать отсюда, посадить на мотоцикл и отвезти домой. Хочу, чтобы ты осталась у меня на ночь. Мне продолжить?

От прямых слов дыхание становится глубже.

— Нет.

Он сразу откидывается на стул.

— Вот поэтому между нами стол.

— Ты опять всё сводишь к постели.

— Я сказал, что люблю тебя.

— А потом про ночь.

— Потому что любовь не отключает член, Соня.

Щёки вспыхивают.

Первое пошлое слово за много дней.

Глупое облегчение разливается внутри.

— Наконец-то, — вырывается у меня.

Стас хмурится.

— Что?

— Ничего.

— Ты скучала по пошлостям?

— Нет.

— Врёшь.

Живой взгляд возвращается на несколько секунд.

Тот самый.

Знакомый.

Потом Стас закрывает папку.

— Не играй со мной.

— Я не играю.

— Тогда чего хочешь?

Вопрос задан прямо.

Я должна ответить.

Сейчас.

Сказать, что хочу его рядом. Что сохранила фотографии. Что засыпаю с телефоном и жду «спокойной ночи, крошка».

Но следом вспоминаю Матвея на полу. Кровь. Кулак Стаса. Семь мужчин, которых он отогнал.

— Хочу понять, смогу ли тебе доверять.

— Хорошо.

— И чтобы ты не исчезал, пока я понимаю.

— Это как?

— Разговаривай со мной.

— Как раньше?

— Да.

— Трогать можно?

Вопрос заставляет замолчать.

Стас смотрит внимательно.

— Видишь? — говорит он. — Ты сама не знаешь, какие правила предлагаешь.

— Можно спрашивать.

— Я спрашиваю.

— Сейчас?

— Да.

Его взгляд опускается к моей руке на столе.

— Можно прикоснуться?

Сердце стучит быстрее.

— Можно.

Стас протягивает ладонь.

Касается кончиками пальцев моих костяшек.

Легко.

Медленно проводит по коже и накрывает руку.

Тепло знакомое. Я скучала даже по тяжести его ладони.

Пальцы сами двигаются навстречу.

Стас замечает.

Дыхание становится глубже.

— Можно поцеловать? — спрашивает он.

Я смотрю на его губы.

Хочу.

От одного вопроса внутри всё сжимается.

Но люди вокруг, библиотека, воспоминание о нашей ссоре и признании смешиваются.

— Не здесь.

Его пальцы разжимаются.

— Хорошо.

Рука исчезает.

Снова пустота.

— Я не сказала нет.

— Ты сказала не здесь.

— Можно было предложить другое место.

— Это снова будет давление.

— Предложение и давление — разные вещи.

— С тобой перестал понимать разницу.

В голосе усталость.

Я опускаю глаза.

— После репетиции можем пройтись.

— Не могу. Встреча с адвокатом.

— Вечером?

— Работа над проектом.

— Завтра?

Стас смотрит на меня долго.

— Ты зовёшь меня на свидание?

— Просто пройтись.

— Тогда нет.

Ответ задевает.

— Почему?

— Потому что я не хочу «просто».

Он забирает папку и складывает документы.

— Когда решишь, что хочешь меня, скажи прямо.

— А до этого?

— Проект.

— Очень удобно.

— Для меня ужасно.

Стас встаёт.

— Но ты просила выбор. Я его даю.

Он уходит раньше меня.

На столе остаётся маркер, который я назло назвала его именем.

И тепло его ладони на моих пальцах.

— Ты его любишь, — заявляет Маша вечером.

Мы сидим у неё в комнате. На кровати разложены конспекты, на подоконнике остывает пицца. Маша переписывается с Кириллом и раз в несколько минут сердито блокирует телефон.

— Почему ты решила?

— Ты двадцать минут рассказываешь, как Коршунов взял тебя за руку.

— Я объясняю ситуацию.

— Ты описала температуру его ладони.

— Она была тёплой.

— Соня.

Я беру кусок пиццы.

— Любовь не должна выглядеть так сложно.

— Кто сказал?

— Нормальные люди.

— Назови хотя бы трёх.

Я задумываюсь.

Маша показывает экран.

Кирилл написал:

«Спустись. Привёз зарядку, которую ты оставила в машине».

— Ты оставила у него зарядку?

— Случайно.

— Два дня назад забыла наушники.

— Тоже случайно.

— А сегодня?

— Зарядку.

— Очень разнообразно.

— Не переводи тему.

Она надевает тапочки.

— Я сейчас вернусь. За это время ответь себе на один вопрос.

— Какой?

— Если Стас завтра скажет, что больше тебя не любит, тебе станет легче?

Маша выходит.

Я остаюсь одна.

В комнате тихо, только за стеной работает телевизор. На экране моего телефона открыт чат со Стасом.

Последнее сообщение:

«Лебедева, презентацию принял».

Представляю, что однажды он действительно перестанет.

Удалит переписку. Позволит другой женщине войти в новую квартиру. Купит ей тапочки. Будет смотреть, как она облизывает пальцы, и отпускать грязные шутки ей.