Матвей задаёт очередной вопрос:

— Почему вы считаете, что банк действовал добросовестно, если после получения акта всё равно отказался платить?

— Потому что новое требование не поступило. Банк не имел права самостоятельно изменять содержание первоначального обращения.

— Но в суде он уже знал об акте.

— Судебное разбирательство началось через два месяца. К этому времени истец мог направить требование повторно и не сделал этого.

— Хорошо.

Матвей улыбается.

— Ты отлично подготовилась.

— Спасибо.

Я поворачиваюсь к Стасу.

Он продолжает смотреть в документы.

— Что думаешь?

— Ответ верный.

— И всё?

— Хочешь, чтобы похвалил?

— Я спросила мнение.

Он поднимает глаза.

— Ты говоришь спокойно, видишь ловушки и умеешь признавать слабые места позиции. Комиссия будет слушать тебя, даже если заранее решила поддержать другую сторону. Выступление сильное.

Я чувствую тепло в груди.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Матвей наблюдает за нами с лёгкой улыбкой.

— Коршунов действительно изменился.

— Нет, — одновременно отвечаем мы со Стасом.

Матвей смеётся.

Телефон Стаса начинает звонить. На экране появляется имя отца.

Он сбрасывает.

Через секунду приходит сообщение. Стас читает, и лицо становится жёстче.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Твой отец опять…

— Я разберусь.

— Мы только утром говорили, что мне нужна информация.

Он смотрит на Матвея.

— Не здесь.

— Хорошо. После встречи объяснишь.

— Да.

Матвей складывает часть документов.

— Если мои услуги сейчас лишние, можем закончить.

— Мы продолжим, — отвечаю я. — Осталось проверить ответы по размеру убытков.

— Тогда ещё двадцать минут.

Стас больше не отвлекается. Только телефон несколько раз вибрирует в кармане.

После встречи Матвей помогает мне собрать распечатки.

— Завтра в шесть всё в силе? — спрашивает он.

— Да.

— Я заеду?

— Встретимся на месте.

— Как скажешь.

Он переводит взгляд на Стаса.

— До понедельника.

— Соколов.

Матвей уходит.

Я поворачиваюсь к Стасу.

— Теперь рассказывай.

— Отец заморозил счёт, с которого оплачивается обучение.

— Твоё?

— Да.

— Университет может отстранить тебя?

— До конца семестра платёж внесён.

— А дальше?

— Дальше решу.

— Каким образом?

Стас застёгивает папку.

— У меня есть свои деньги.

— Тогда почему обучение оплачивал отец?

— Он настоял при поступлении. Ему нравилось напоминать, кто платит.

— Переведёшь оплату сам?

— В понедельник.

— И жильё?

— Дом тоже его.

— Ты собираешься съехать?

— Да.

Ответ звучит слишком спокойно.

— Когда?

— Как только найду квартиру.

— Он выгнал тебя?

— Попробовал поставить условие. Лондон или съезжаю до конца недели.

— И ты выбрал?

— Съехать.

Я смотрю на него.

Огромный светлый дом, охрана, дорогие машины. Всё, что окружало Стаса с рождения. Он отказывается без колебаний.

— Тебе есть куда поехать сегодня?

— В гостиницу.

— А вещи?

— Заберу вечером.

— Отец будет дома?

— Да.

— Один не езди.

Стас замирает.

— Что?

— Возьми Кирилла или кого-нибудь ещё. После кабинета я не хочу, чтобы ты оставался с ним один.

На его лице появляется медленная улыбка.

— Ты переживаешь.

— Твой отец тебя ударил.

— И ты боишься, что повторит.

— Это разумное опасение.

— Поехали со мной.

— Нет.

— Тогда Кирилл.

Он достаёт телефон и пишет сообщение.

— Правда возьмёшь его?

— Ты попросила.

Удивительный день.

Кажется, я начинаю понимать, как приручают опасных животных. Главное — говорить спокойно, добавлять «пожалуйста» и не показывать, что самой страшно.

— Спасибо.

— За это потребую плату.

Я сразу хмурюсь.

— Какую?

— Пока думаю.

— Если опять поцелуй…

— Его ты попросишь сама.

— Не дождёшься.

— Сегодня ты уже проверяла, где я был, волновалась из-за отца и запретила ехать домой одному. Осталось немного.

— У тебя всё сводится к одному.

— Нет. Ещё хочу раздеть тебя, положить на кровать и узнать, как ты стонешь, когда мой язык между твоих ног.

Во рту становится сухо.

Стас застёгивает сумку с таким видом, будто только что сообщил расписание следующей пары.

— Почему ты говоришь такие вещи спокойно?

— А как нужно? Встать на стол и прокричать?

— Лучше вообще молчать.

— Ты спросила, к чему у меня всё сводится.

— Это был риторический вопрос.

— Со мной они не работают.

Я надеваю пальто.

Стас подходит и поправляет воротник.

— В субботу Соколов тебя поцелует.

— Откуда ты знаешь?

— Второе свидание.

— Это ничего не означает.

— Для него означает.

— Я сама разберусь.

— Знаю.

Его пальцы задерживаются возле моей шеи.

— Если не захочешь, скажи сразу.

— Я умею говорить «нет».

— Мне говоришь постоянно.

— И ты даже начал слышать.

— Только не проси перестать хотеть тебя.

Я поднимаю глаза.

В его лице нет насмешки.

— Этого я всё равно не смогу.

Он убирает руку.

— Идём. Посажу тебя в такси.

В субботу Матвей приглашает меня в небольшой ресторан возле парка.

Я приезжаю вовремя. Он ждёт у входа с одной белой розой.

— Решил, что букет для второго свидания будет слишком официальным, — объясняет он.

— Спасибо. Очень красивая.

Я беру цветок.

Всё правильно.

Мило.

Мне должно нравиться.

Мы ужинаем, затем гуляем по парку. Матвей рассказывает о судебной практике, семье и планах после магистратуры. Его родители живут в другом городе, отец работает врачом, мать преподаёт музыку.

Обычная хорошая семья.

Никаких советов директоров, ударов в кабинете и угроз лишить кого-то университета.

— Ты всё время о чём-то думаешь, — замечает Матвей.

— Извини. У Стаса возникли проблемы с отцом.

Я понимаю ошибку сразу после его имени.

Матвей смотрит на меня внимательнее.

— Он написал?

— Нет.

Стас действительно не писал весь день.

Утром прислал одно сообщение:

«Вещи забрал. Кирилл жив. Я тоже».

Я ответила, что рада.

Больше ничего.

— Тогда откуда знаешь? — спрашивает Матвей.

— Вчера рассказал.

— Соня, если тебе хочется быть с ним, можешь сказать прямо.

— Мы со Стасом не встречаемся.

— Я вижу. Но он всё равно сидит с нами за столом.

Я смотрю на пустое место рядом.

— В каком смысле?

— Ты сравниваешь. Каждый мой поступок. Каждую фразу.

Становится неловко.

— Прости.

— Не за что извиняться. Я знал, что между вами что-то происходит.

— Я сама не понимаю, что.

— Хочешь понять?

— Да.

— Тогда не торопись.

Он говорит спокойно. Без обиды.

Матвей действительно хороший.

И от этого становится хуже.

Мы доходим до парковки. Возле машины он останавливается.

— Можно тебя поцеловать?

Вот.

Тот самый момент, ради которого я пришла.

Нормальный мужчина. Красивый вечер. Белая роза в моей руке. Вежливый вопрос.

Нужно просто согласиться.

Я смотрю на его губы.

И вспоминаю другие.

С маленьким порезом на нижней. Наглые. Горячие. Те, которые целовали меня так, что я забыла дышать.

Матвей наклоняется чуть ближе.

Тело остаётся спокойным.

— Нет, — произношу я.

Он сразу выпрямляется.

— Хорошо.

— Извини.

— Ты не обязана извиняться.

— Ты мне нравишься. Правда. Просто…

— Коршунов.

Я опускаю глаза.

— Да.

Матвей несколько секунд молчит.

— Я не буду давить. Но от проекта ты меня не выгонишь?

— Конечно нет. Ты очень помогаешь.