Утром его нет на первой паре.

На второй тоже.

Я дважды проверяю телефон. Сообщений от него нет. В общем чате Стас молчит. В журнале напротив его фамилии появляется второй пропуск за день.

— Ты сейчас дырку протрёшь, — замечает Маша.

— Где?

— В телефоне.

Я блокирую экран.

— Проверяла время.

— На стене часы.

— Я ждала письмо из архива.

— Конечно.

Подруга ставит локоть на стол и подпирает щёку ладонью.

— Тебе Матвей написал?

— Да.

— И?

— В субботу встретимся.

— Вау.

— Что?

— Ты идёшь на второе свидание, а выглядишь так, будто записалась на удаление зуба.

— Я нормально выгляжу.

— Соня, ты десять минут рисуешь квадрат вокруг даты.

Я опускаю взгляд.

В тетради двадцать шестое число обведено уже пять раз.

Закрываю ручку колпачком.

— Мне понравился Матвей.

— Ага.

— С ним интересно разговаривать.

— Верю.

— Он умный, вежливый и уважает границы.

— Отлично.

— Почему ты отвечаешь таким тоном?

— Потому что ты перечисляешь его достоинства, будто готовишь характеристику для работодателя.

— А что я должна говорить?

— Что у тебя сердце колотится, когда он пишет. Что ты не можешь перестать думать о его руках. Что вечером лежала и представляла поцелуй.

Я молчу.

Всё перечисленное происходит со мной.

Только из-за другого мужчины.

— Вот, — вздыхает Маша. — Теперь у тебя лицо человека, который мысленно раздел кого-то прямо в аудитории.

— Никого я не раздевала.

— Значит, он сам разделся.

Перед глазами сразу появляется Стас в спортзале. Влажные волосы, чёрная майка, горячая ладонь в моих пальцах.

Я закрываю тетрадь.

— У нас лекция.

— Ещё не началась.

— Тогда подготовься.

— Я уже. — Маша наклоняется ближе. — Где Коршунов?

— Не знаю.

— Не написал?

— Почему он должен мне писать?

— Потому что обычно он ходит за тобой с выражением голодного маньяка. А сегодня маньяка нет, и жертва заметно нервничает.

— Я не жертва.

— С этим согласна. Скорее приманка.

Преподаватель входит в аудиторию, и я с облегчением открываю тетрадь.

Стас появляется только после большой перемены.

Я замечаю его возле лестницы. Он стоит спиной ко мне и разговаривает с Лерой. На нём тёмная рубашка, рукава закатаны до локтей. В правой руке телефон, левая лежит в кармане.

Лера подходит ближе.

— Ты мог хотя бы ответить.

— Я ответил.

— Одно слово три недели назад.

— Его было достаточно.

— Для тебя.

Стас смотрит на неё спокойно.

Лицо остаётся совершенно пустым. Рядом с ней он другой. Холодный, отстранённый, будто разговор отнимает время.

— Ты избегаешь меня из-за неё? — спрашивает Лера.

— Я тебя не избегаю. Я закончил.

— Мы ничего не начинали.

— Именно.

Жёстко.

Даже мне становится неприятно.

Лера сжимает ремень сумочки.

— Раньше тебя всё устраивало.

— Раньше я хотел продолжать. Сейчас нет.

— Из-за старосты?

Стас молчит несколько секунд.

— Да.

Одно короткое слово.

У меня внутри что-то вздрагивает.

Лера замечает меня через его плечо. Взгляд становится колючим.

— Она хотя бы знает, сколько девушек было до неё?

Стас поворачивает голову.

Увидев меня, сразу меняется. Плечи расслабляются, в глазах появляется живое выражение.

— Крошка.

Лера усмехается.

— Даже голос другой.

Я чувствую себя лишней. Это их разговор. У них была близость, общие вечера и договорённости, о которых я ничего не знаю.

— Я подожду в аудитории, — говорю я.

Стас убирает телефон в карман и идёт ко мне.

— Мы закончили.

— Я вижу, что Лера хотела поговорить.

— Поговорила.

Он проходит рядом.

Лера остаётся возле лестницы. Мне хочется вернуться и сказать ей что-нибудь нормальное. Только что именно? «Простите, ваш бывший любовник два года фотографировал меня тайком, поэтому теперь всё внимание достаётся мне»?

Звучит не очень утешительно.

— Можно было ответить мягче, — говорю я, когда мы отходим.

— Я отвечал ей мягко три недели.

— И что она хотела?

— Продолжить то, что было.

Внутри неприятно сжимается.

— А ты?

— Нет.

— Почему?

Стас останавливается возле окна.

— Ты серьёзно?

— Я спрашиваю.

— Потому что после твоего поцелуя не хочу прикасаться к другой женщине.

Щёки нагреваются.

— Один поцелуй ничего не меняет.

— Для тебя.

— А для тебя?

Он подходит ближе.

— Я два дня просыпаюсь с каменным членом, потому что вспоминаю, как ты приоткрыла рот. Для меня изменилось многое.

Я оглядываюсь.

Коридор заполнен студентами, но он сказал тихо.

— Тебе обязательно сообщать такие подробности?

— Ты спросила.

— Можно отвечать менее прямо.

— Тогда ты решишь, что речь о романтических переживаниях.

— А их нет?

Стас смотрит мне в глаза.

— Есть. Но стояк мешает красиво сформулировать.

Я закрываю лицо ладонью.

Он тихо смеётся.

— Я скучал по твоим красным ушам.

— Где ты был утром?

Вопрос вылетает раньше, чем я успеваю его остановить.

Стас перестаёт улыбаться.

— У отца в офисе.

— Зачем?

— Он вызвал совет директоров и попытался продлить доверительное управление моей долей без моего согласия.

— Получилось?

— Нет.

— Поэтому пропустил пары?

— Поэтому.

— Мог написать.

Он внимательно смотрит на меня.

— Ты ждала?

— Я должна отмечать посещаемость.

— Конечно.

— Стас.

— В следующий раз напишу, староста.

Он достаёт телефон, открывает сообщения и что-то печатает.

Мой аппарат вибрирует.

«Коршунов С. И. отсутствовал по семейным обстоятельствам. Прошу не скучать».

Я поднимаю глаза.

— Последняя часть лишняя.

— Зато честная.

— Я не скучала.

— Ты сама спросила, где я был.

— Потому что проект…

— Разумеется.

Он проходит мимо.

Я догоняю.

— Как прошло собрание?

— Отец получил отказ.

— Он спокойно его принял?

— Отправил юристов искать другой способ.

— Найдут?

— Попытаются.

— Стас…

Он открывает передо мной дверь аудитории.

— Всё в порядке, крошка. Пока ты переживаешь, я бессмертный.

— Я задаю нормальные вопросы.

— И хмуришься, когда волнуешься за меня.

— Я волнуюсь за проект.

— Скоро начну ревновать к папкам.

— Им хотя бы можно доверять.

— Они лежат перед тобой раскрытыми. Я тоже могу.

Мой взгляд сам опускается на пуговицы его рубашки.

Стас замечает.

— После пары найдём пустую аудиторию.

— Зачем?

— Покажу, как быстро раскрываюсь.

— Садись уже.

Он улыбается и устраивается рядом.

После занятий мы снова репетируем защиту.

Матвей приходит с готовым списком вопросов. Павел Аркадьевич присутствует первые двадцать минут, проверяет структуру выступления и даёт несколько рекомендаций.

— София, вывод в третьей части сократите, — говорит он. — Комиссия и так поймёт связь между уведомлением и начислением процентов.

— Хорошо, Павел Аркадьевич.

— Станислав, вам нужно подготовить ответ по источникам доказательств.

— Подготовлю.

— И без импровизации на защите.

— Постараюсь.

— Коршунов.

— Не буду импровизировать.

Павел Аркадьевич смотрит на него с понятным недоверием, затем прощается и уходит.

Матвей занимает место напротив меня.

— Начнём с вопросов комиссии?

— Давайте.

Стас садится справа. Сегодня он держится чуть дальше. Колени под столом не касаются моих, руки заняты документами. Когда Матвей обращается ко мне, Стас молчит и делает пометки.

Так продолжается целый час.

Я должна радоваться.

Вместо этого постоянно чувствую расстояние между нашими стульями.