От этого короткого движения внутри всё вздрагивает.

Через двадцать минут городские дома сменяются закрытыми жилыми кварталами. Мы подъезжаем к высоким тёмным воротам. Камера поворачивается в нашу сторону, через секунду створки расходятся.

За ними длинная дорога, аккуратные газоны, мокрые сосны и большой светлый дом в глубине участка. Огромные окна, ровные стены, каменные ступени. Всё дорогое, чистое и холодное.

Дом даже не выглядит жилым.

Перед входом стоят две машины, но вокруг тихо. Ни людей, ни открытых дверей, ни движения за окнами.

Стас останавливает мотоцикл возле ступеней и глушит двигатель.

Я снимаю руки с его талии и чувствую странную пустоту.

Он первым встаёт, забирает мой шлем и осматривает лицо.

— Как поездка?

— Нормально.

— Врёшь.

— Почему?

— Последние десять минут ты держалась крепче.

— Было холодно.

— Можешь греться об меня без оправданий.

Я поправляю волосы.

— Мы приехали за документами.

— Помню.

Стас берёт меня за руку и ведёт к дому.

— Я сама могу идти. Не слепая.

— Вижу.

— Тогда отпусти.

Он разжимает пальцы сразу. Правда, перед этим проводит большим пальцем по моей ладони.

Я всеми силами пытаюсь сделать вид, что ничего не почувствовала.

Входная дверь открывается по отпечатку. Внутри тихо. Светлый холл, каменный пол, широкая лестница, большое зеркало у стены. На консоли стоит стеклянная ваза без цветов. Воздух пахнет деревом и чем-то холодным, дорогим.

В доме нет ни фотографий, ни оставленной на спинке стула одежды, ни кружки на столе. Всё находится на своём месте. Даже слишком.

Я смотрю на чистый пол из мраморной плитки.

— А где у вас тапочки?

Он открывает встроенный шкаф, достаёт новую пару в прозрачной упаковке и кладёт передо мной.

Тапочки мужские.

Размер сорок четвёртый.

Я смотрю на них.

Потом на Стаса.

— Других нет?

— Нет, крошка. На маленькие крошечные ножки - нет.

Скрипя зубами я надеваю их. Ступни занимают всего половину. Чтобы тапочки не слетали, придётся двигаться мелкими шагами.

Стас рассматривает меня с явным удовольствием.

— Ты очаровательная...

— Замолчи.

Его бровь поднимается.

— Уважительно, крошка.

— Замолчи, пожалуйста.

Он смеётся, забирает моё пальто и вешает в шкаф. Свою куртку отправляет туда же.

— Ты здесь один? — спрашиваю я.

— Сейчас да.

— А персонал?

— Домработница приходит утром. Охрана в отдельном помещении.

Это должно успокоить.

Почему-то не успокаивает.

— Кабинет наверху?

— На первом этаже.

Стас идёт по коридору. Я следую за ним, стараясь не потерять огромные тапочки. Он двигается здесь свободно, знает каждый выключатель, но хозяином не выглядит. Скорее человеком, который давно выучил расположение выходов.

Возле последней двери Стас набирает код.

Я останавливаюсь.

— У тебя есть разрешение входить?

— Есть доступ.

— Это не одно и то же.

Он поворачивает голову.

— Отец сам дал мне код. Я работал с этой папкой три года назад.

— А показывать её мне разрешено?

— Учебную часть — да. Внутренние приложения останутся закрытыми.

— Если там есть сведения, которые мы не имеем права использовать, я даже смотреть не буду.

— Знаю.

— Тогда зачем привёз?

Стас открывает дверь.

— Чтобы ты сама выбрала, что можно взять в работу. Если бы отбирал я, ты всё равно проверила бы каждую страницу.

Справедливо.

Кабинет отца просторный, с большим тёмным столом и шкафами до потолка. На стене висит карта с отмеченными объектами. Возле окна стоит низкий кожаный диван. На столе нет ни одной лишней бумаги.

Стас подходит к шкафу, открывает нижний ящик и достаёт толстую серую папку.

На обложке напечатано:

«Северный контур. Учебная копия».

Ниже красная полоса:

«Для внутреннего использования».

Я сразу хмурюсь.

— Это плохо…

— Открывай.

— Стас.

— Первые три раздела разрешены для обучения сотрудников. Четвёртый закрыт. Его не трогаем.

— Откуда мне знать?

Он достаёт из кармана телефон, открывает письмо и показывает экран. В сообщении трёхлетней давности указаны участники учебного разбора, среди них Станислав Коршунов. Ниже перечислены материалы, разрешённые для использования внутри программы.

— Достаточно? — спрашивает он.

Я читаю ещё раз.

— Копировать нельзя.

— Поэтому читаем здесь.

— В проекте ссылаться тоже нельзя.

— Найдём открытые источники. Мне нужно показать тебе, что искать.

Вот теперь всё выглядит разумнее.

Я сажусь за стол. Стас открывает папку и быстро находит нужный раздел. Внутри протокол совещания, таблица платежей, банковская переписка и схема из трёх компаний.

— Смотри на сумму гарантии, — говорит он.

Я наклоняюсь к документу.

— Восемнадцать миллионов.

— В конкурсном деле сколько?

— Двадцать шесть.

— Дальше.

Переворачиваю страницу. В протоколе указано дополнительное обеспечение третьей компании на восемь миллионов.

Я выпрямляюсь.

— Поэтому суммы сходятся.

— Да.

— Но этой компании вообще нет в материалах.

— Есть. На сорок седьмой странице, в акте приёмки. Только её назвали техническим подрядчиком.

Я вспоминаю документ.

Он прав.

Название стояло внизу мелким шрифтом, рядом с подписью представителя. Я решила, что компания участвовала только в установке оборудования.

— Значит, гарантия распределена между двумя обязательствами, — произношу я. — Истец требует всю сумму с одного банка, хотя часть покрывала другая компания.

— Именно.

— Нам нужен договор дополнительного обеспечения.

— Его нет в открытом доступе.

— Тогда запросим выписку из реестра залогов и посмотрим судебные дела третьей компании. Если обеспечение где-то раскрывалось, найдём номер договора.

Стас смотрит на меня.

— Что?

— Ничего.

— Ты улыбаешься, — произношу с подозрением.

— Люблю, когда ты быстро думаешь.

Щёки нагреваются, но я опускаю взгляд на протокол.

— Запиши номер компании.

— Уже.

Он двигает ко мне блокнот. ИНН, дата договора и номер дела выписаны крупным почерком.

Мы работаем дальше. Через двадцать минут у нас появляется новая линия защиты. Поставщик мог получить двойное возмещение, а банк имел право приостановить выплату до выяснения размера обеспечения.

Стас находит документы быстрее меня, но не торопит. Если я спорю, слушает. Дважды соглашается изменить аргумент. В кабинете он становится другим: собранным, внимательным, жёстким. От ленивого студента, который приходит на пару с разбитыми руками, ничего не остаётся.

— Ты мог бы уже работать юристом, — говорю я.

— Работал.

Я отрываюсь от страницы.

— Где?

— Здесь.

— В компании отца?

— Летом после первого курса. Потом отказался.

— Почему?

Стас листает папку.

— Он давал мне документы, решения по которым уже принял. Хотел, чтобы я приходил к его выводам и называл это обучением.

— А если ты был не согласен?

— Получал новый документ.

— И всё?

Он смотрит на меня.

— Иногда ещё по лицу.

Ручка замирает в пальцах.

Шутка?

Стас спокойно переворачивает страницу, закрывая тему. В голосе не было жалобы. Обычный факт, который он сообщил и больше обсуждать не собирается.

Мне хочется спросить, часто ли отец его бил. Почему Стас всё ещё живёт здесь. Почему мужчина, способный устроить драку возле клуба, позволяет поднимать на себя руку.

Но я молчу.

Он сам решит, что рассказывать.

— Нашла, — произношу я, указывая на примечание. — Здесь сказано, что дополнительное обеспечение прекращается после подписания акта ввода в эксплуатацию. А акт подписан раньше требования к банку.

Стас наклоняется к странице.

Его плечо прижимается к моему. Я двигаю документ ближе, одновременно он опускает ладонь на край стола. Получается, что я сижу между его рукой и телом.