— Значит, к моменту требования дополнительных восьми миллионов уже не было, — говорит он возле моего уха.

— Да. Тогда требование законное.

— Если акт действителен.

— Почему он может быть недействителен?

— Подпись.

Он проводит пальцем по строке. Я тоже наклоняюсь и задеваю спиной его грудь.

Стас резко замолкает.

Я чувствую его дыхание возле волос. Ладонь на столе сжимается.

— Что? — спрашиваю я.

Он медленно втягивает воздух.

— Ты пользуешься духами?

— Нет.

— Плохо.

Я поворачиваю голову.

Наши лица оказываются близко. Голубые глаза смотрят тяжелее, чем минуту назад.

— Почему?

— Потому что я не могу потребовать, чтобы ты перестала ими пользоваться.

— Тебе мешает мой шампунь?

— Мне мешает твой запах, который сводит с ума.

Его взгляд опускается к моим губам.

Сердце ударяет сильнее.

Так, Соня. Успокойся. Это очередные его уловки. Он всем девушкам говорит подобное.

Вот только рядом с остальными Стас молчит.

Маша уже указывала на эту маленькую неприятную деталь.

— Отойди, — прошу его и через паузу добавляю: — Пожалуйста.

Стас остаётся рядом ещё секунду. Затем выпрямляется и убирает руку со стола.

Я снова могу дышать нормально.

— Спасибо.

— Не благодари. Мне не понравилось.

— Что именно?

— Отходить.

Он обходит кресло и садится на край стола передо мной. Колени оказываются по сторонам от моих ног.

— Ты обещал вести себя хорошо…

— Я и веду. Отошёл даже от тебя.

— После просьбы.

— В этом и заключается хорошее поведение.

Удивительная система ценностей.

Я закрываю папку на нужной странице.

— Нам осталось пятнадцать минут.

— Можем продлить.

— Нет. Я обещала маме.

Стас кивает.

С мамой он снова не спорит.

Я открываю блокнот и начинаю переписывать номера документов. Стас продолжает сидеть напротив и смотреть.

— Ты мешаешь.

— Я молчу.

— Ты смотришь.

— У меня есть глаза. Мне их выколоть?

— Просто смотри в документы.

— Они выглядят хуже тебя. Пахнут тоже.

Ручка останавливается.

— Ты опять начинаешь свои шуточки…

— Это не шутки. Я два года представлял, как ты окажешься у меня дома.

Жар поднимается к лицу.

— Своими представлениями можешь не делиться.

— В них на тебе было меньше одежды.

— Стас.

— Что?

— Мы работаем.

— Я тоже. Стараюсь не положить тебя на стол отца.

Я резко поднимаю глаза.

Он произносит это ровно. Взгляд скользит по моей блузке, задерживается на груди, опускается к бёдрам.

— Тебе обязательно говорить настолько прямо?

— Иначе ты делаешь вид, что не понимаешь.

— Я понимаю. Поэтому прошу прекратить.

Стас спрыгивает со стола.

Сразу.

Берёт папку и убирает её в шкаф.

— Закончили.

Я смотрю ему в спину и чувствую странное разочарование.

Вот ещё.

Мне ведь именно это и нужно. Чтобы услышал, прекратил и вернулся к документам. Нормальная реакция нормального мужчины.

Только Стас нормальным никогда не был. И моё тело, судя по теплу внизу живота, уже успело расстроиться, что он внезапно решил им стать.

Из холла доносится тихий электронный сигнал.

Стас замирает возле шкафа.

На стене рядом с дверью загорается небольшой экран. Камера показывает ворота и чёрный автомобиль, который въезжает на территорию.

Лицо Стаса меняется.

Усмешка исчезает. Плечи становятся жёстче.

— Отец? — спрашиваю я.

— Да.

— Ты говорил, что он вернётся вечером.

— Он тоже так говорил.

Стас закрывает шкаф, проверяет замок и подходит ко мне.

— Собирай вещи.

Я убираю блокнот в сумку.

— Мы ничего не нарушили.

— Его это не волнует.

— Я могу объяснить, что мы использовали только учебный раздел...

— Соня.

Голос звучит жёстко.

Я поднимаю на него взгляд.

— Сейчас ты берёшь пальто и выходишь через боковую дверь. Такси вызову по дороге.

— Предлагаешь мне бежать, словно любовнице?

Стас смотрит на меня несколько секунд.

— Хотелось бы. Но нет. Тебе лучше не встречаться с моим отцом.

— Почему?

Ответить он не успевает. В холле открывается входная дверь.

Слышны шаги.

Стас тихо выдыхает и встаёт ближе. Закрывает меня собой со стороны двери.

— Тогда держись рядом.

Отец входит в кабинет без стука.

Игоря Андреевича Коршунова я раньше видела только на фотографиях. В жизни он выглядит старше. Высокий, лет пятидесяти, тёмное пальто поверх белой рубашки и серого галстука. Короткие волосы, седина на висках, спокойное лицо.

Стас станет таким через тридцать лет, если убрать усмешки, раздражение и всё живое.

Игорь Андреевич переводит взгляд с открытого шкафа на сына.

Потом на меня.

Медленно.

Я встаю. Один огромный тапочек остаётся возле кресла, второй съезжает со ступни.

— Я запрещал входить в кабинет, — произносит Игорь Андреевич.

— Ты дал мне код, — отвечает Стас.

— Для работы. Не для развлечений.

Взгляд его отца останавливается на мне.

Я выпрямляюсь.

— Добрый вечер. Простите, что мы вошли без вашего разрешения. Нам требовались материалы для университетского проекта.

— София Лебедева, — произносит он.

Это не вопрос.

— Да.

— Староста. Повышенная стипендия. Претендуете на практику в «Альянсе».

— Верно.

— Быстро вы нашли способ приблизиться к нужной семье.

Пальцы сжимают ремень сумки.

— Мы вместе готовим…

Стас делает шаг вперёд, полностью закрывая меня собой.

— Со мной разговаривай, отец.

Игорь Андреевич переводит взгляд на сына.

— Я с тобой разговариваю третий день. Ты сбрасываешь звонки, игнорируешь офис, срываешь встречи и теперь входишь в мой кабинет после прямого запрета.

— Мне нужны были документы.

— Тебе было велено выйти из проекта.

— Я отказался.

— Из-за неё?

— Потому что сам так решил.

Отец смотрит поверх его плеча на меня. Взгляд неприятный, оценивающий. Будто перед ним предмет, который сын зачем-то принёс с улицы и теперь отказывается выбрасывать.

— Девушки её положения часто путают мужское внимание с возможностью подняться выше.

— Хватит, — произносит Стас тихо. Но от его голоса становится холодно. — Следи за словами.

Отец улыбается холодно.

— А то что, Станислав? Ударишь отца?

Стас не отвечает.

Стоит перед ним, засунув руки в карманы брюк. Ни одного движения назад. Ни тени страха.

Только челюсть напряжена сильнее.

Пощёчина раздаётся резко.

Громкий хлопок.

Голова Стаса поворачивается в сторону. На нижней губе сразу появляется кровь. Он остаётся на месте. Рук из карманов даже не достаёт.

У меня внутри всё обрывается.

Игорь Андреевич поправляет манжету рубашки.

Стас медленно проводит языком по разбитой губе и снова смотрит на отца.

Спокойно.

Будто ждал.

Будто подобное случалось столько раз, что тело перестало считать это неожиданностью.

В его глазах столько холодной ярости, что мне становится трудно дышать.

— Закончил? — спрашивает он.

— Пока нет.

— Тогда продолжай. Только её больше не трогай.

Я делаю шаг вперёд раньше, чем успеваю подумать.

Стас поворачивает голову.

На секунду в его лице появляется что-то живое. Затем снова исчезает.

— Пальто надень, крошка.

Я молча наклоняюсь, снимаю тапочки и убираю блокнот в сумку.

Отец отходит к столу и забирает его раньше, чем я успеваю закрыть молнию.

Стас мгновенно перехватывает его руку.

— Положи.

— В моём кабинете?

— Это её вещь.

Несколько секунд они смотрят друг на друга.

Игорь Андреевич разжимает пальцы.

Стас забирает блокнот и отдаёт мне.

— Иди в холл.

На этот раз я не спорю. Прижимаю блокнот к груди и направляюсь к двери.