Теперь требовалось отделить не Кассиана.

Саму привычку привязки.

Я положила вторую ладонь на камень.

Ничего не почувствовала.

Дар перестал отзываться.

— Не вижу границу, — сказала я.

— Остановись, — ответил Северин.

— Если остановлюсь сейчас, печь продолжит забирать источник.

— Тогда выйди, а я разорву силой.

— Нельзя. Вы разрушите себя вместе со связью.

— Твой дар угас.

— Временно.

— Сейчас его нет.

Это была правда.

Я чувствовала тепло камня, кровь на пальцах, давление руки Северина рядом.

Но магическая структура исчезла.

Я больше не различала пепел, огонь и состав.

— Белый минерал, — сказала я. — Он сам возвращает основе исходное состояние.

— Что нужно сделать?

— Откройте главный клапан полностью.

Илар подбежал к механизму.

— Если открою, весь сосуд уйдет в печь. Обратного запаса не останется.

— Открывайте.

— А если не сработает?

— Тогда противоядия все равно не хватит для второго городского цикла.

Илар повернул рычаг.

Белый раствор хлынул в центральный канал.

Печь загудела.

Серое пламя поднялось до потолка.

Потом начало светлеть.

Не становиться золотым или медным.

Просто терять серый оттенок.

Связь под рукой Северина дрогнула.

— Сейчас, — сказала я. — Повторите отказ не как глава дома. Как человек.

Он закрыл глаза.

— Я не владею этой печью.

Главная линия стала тоньше.

— Мой огонь не принадлежит системе.

Еще тоньше.

— И чужой огонь не принадлежит мне.

Линия разорвалась.

Без взрыва.

Без удара.

Медный свет вышел из руки Северина, прошел по белой основе и разделился на пять равных потоков.

Печь перестала тянуть его источник.

Северин упал.

Я успела опуститься рядом.

— Северин!

Он дышал.

Слабо, но ровно.

Пульс был медленным.

Я приложила диагностическую пластину к груди.

Она оставалась темной.

Не из-за Северина.

Из-за меня.

Я не могла почувствовать его магию.

— Ивара!

Она вошла в круг с обычным медицинским кристаллом.

— Сердечный огонь есть. Очень слабый. Родовая привязка исчезла.

— Канал поврежден?

— Не знаю. Я не драконий диагност.

— Дыхание поддерживать. Теплый раствор. Не пытаться вызвать огонь.

Илар и Бран перенесли Северина на носилки.

За нашей спиной печь продолжала очищаться.

Белый состав проходил по пяти каналам. Серый пепел отделялся от исходной основы и собирался в центральной чаше обычным неактивным осадком.

На поверхности один за другим приходили сигналы.

Первый канал чист.

Второй чист.

Третий отвечает.

Четвертый открыт.

Пятый стабилен.

Потом загорелась главная пластина.

Не медным знаком Аркхартов.

Пятью одинаковыми белыми линиями вокруг ведьминой чаши.

Система вернулась к первоначальной форме.

Где-то наверху заработала первая защитная башня.

Мы услышали ее даже под землей: низкий металлический звон прошел через стены.

За ним второй.

Третий.

Четвертый.

Пятый.

Купол Астеры восстанавливался.

Не от огня одного дома.

От общего состава, инженерных каналов и остаточной силы всех источников, которые больше не подчинялись главному проводнику.

Я сидела рядом с Северином на внешней площадке.

Он открыл глаза.

— Город?

— Защита возвращается.

— Печь?

— Очищена.

— Мой огонь?

Я не смогла ответить по ощущению.

Только по пластине Ивары.

— Сохранился. Но очень слабый.

— Форма?

— Неизвестно.

Он закрыл глаза.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Жив. Город защищен. Остальное потом.

Я хотела проверить его сама.

Найти источник, почувствовать канал, убедиться, что серый пепел ушел.

Но внутри не было ничего.

Мой дар молчал.

Не ослаб.

Не стал тише.

Просто исчез из восприятия.

Я посмотрела на собственные руки.

— Мирелла? — позвал Северин.

— Я не чувствую магию.

Он сразу попытался подняться.

— Не двигайтесь.

— Твой источник?

— Не знаю.

— Ивара!

— Она уже здесь, — сказала инспектор.

Ивара приложила к моей груди обычный кристалл.

Он дал слабый зеленый свет.

— Источник жив. Сильно истощен. Связь с телом сохранена.

— Дар?

— Не отзывается на внешнюю диагностику.

— Это временно? — спросил Северин.

— Не могу обещать.

Я сама учила Финна: не обещать того, чего не знаешь.

Теперь эти слова предназначались мне.

— Значит, ждем, — сказала я.

Северин протянул руку.

Не потребовал, чтобы я взяла.

Я сама положила пальцы в его ладонь.

Впервые прикосновение не сообщило мне ничего о его магии.

Только тепло кожи.

Слабый пульс.

Человеческое присутствие.

Этого оказалось достаточно.

Кассиана заключили под стражу в ту же ночь.

Следствие нашло Вара Дорена через два дня. Он скрывался в доме, принадлежавшем одному из старших лекарей коллегии. Дорен признал участие в изъятии архивов и нападениях, но отрицал, что знал полный масштаб опытов. Рил Даст действительно находился на границе: его печать украли из служебного хранилища и использовали при поджоге.

Кассиан не признал вины.

На первом допросе он назвал свои действия вынужденной реформой. На втором — медицинским экспериментом ради будущего королевства. На третьем отказался отвечать без открытого суда.

Открытый суд ему пообещали.

Королевскую лечебную коллегию временно закрыли.

Не само здание и не всех работников. Пациентов продолжали принимать под совместным контролем Гильдии, городской палаты и независимых лекарей. Производственные помещения опечатали. Составы проверяли партия за партией.

Серый пепел нашли в сорока трех препаратах.

Не в каждом флаконе.

Не у каждого пациента.

Но достаточно, чтобы расследование перестало быть делом одной аптеки и нескольких обиженных женщин.

Имя Беатрисы Морвейн официально очистили через три недели после очищения печи.

Причиной пожара признали преднамеренное закрытие вытяжки и применение усыпляющего состава до возгорания. Кассиан прибыл первым не случайно. Он хотел забрать отчет и убедиться, что Беатриса не сможет рассказать о встрече с Аврелией.

Не все документы удалось восстановить.

Но сохранившихся хватило.

Аврелия дала полные показания и осталась отстраненной от управления домом Аркхарт. Против нее отдельно рассматривали подделку медицинского заключения и передачу личных данных. Она не участвовала в убийстве Беатрисы и не знала всей цели Кассиана.

Это не делало ее невиновной в остальном.

Дом Верт отозвал заявление о неспособности Селин распоряжаться собой после того, как независимая комиссия признала ее источник сильным. Лорд Верт не извинился публично. Только передал через Леону предложение восстановить положение дочери.

Селин отказалась возвращаться на прежних условиях.

Она вошла в новую комиссию по правам пациентов драконьих домов и потребовала, чтобы медицинские сведения больше не передавались главам семей без согласия самих людей.

Северин не вернул исключительное право Аркхартов на печь.

Совет пытался оспорить отказ.

Король утвердил его до начала разбирательства.

Центральная система перешла под временное совместное управление. Илар Тессен возглавил инженерную проверку. Ивара представляла Гильдию. Пять домов получили равные голоса, но ни один не мог использовать печь без согласия остальных сторон.

Аптека «Полынь и пламя» получила полную независимую лицензию.

Практическую проверку мне перенесли.

Сначала из-за истощения дара.

Потом комиссия решила, что человек, создавший противоядие, руководивший чрезвычайным пунктом и очистивший Центральную печь, уже продемонстрировал достаточную квалификацию.