Чем чаще использовал силу, тем плотнее становилась связь.

Я вспомнила Северина на кушетке.

Огонь, который возвращался к старой ране.

Препарат, назначенный дважды в день.

Кассиан не лечил повреждение.

Он создавал узел, через который мог управлять состоянием сильного дракона.

— Сколько пациентов? — спросил Северин.

— В этой папке двадцать семь.

— Имена?

— Номера.

— Дома?

Я перелистнула таблицу.

Аркхарт.

Верт.

Лейр.

Два других старших рода.

— Все пять домов Совета, — сказала Ивара.

Впервые ее голос дрогнул.

Четвертая папка была тоньше.

На обложке рукой Беатрисы написано:

«Риск общего отклика».

Это не был полный отчет.

Только несколько страниц и приложения.

Но даже их хватало.

Беатриса установила, что серый пепел сохраняет связь не только с телом пациента. У драконов старших домов сердечный огонь был соединен с Центральной печью, поддерживавшей защиту Астеры.

Если вещество накопится в достаточном числе источников, его можно будет активировать через общий резонанс.

Не распространить как болезнь.

Разбудить то, что уже находится внутри.

Я читала строку несколько раз.

— Центральная печь, — сказал Северин.

— Да.

— Если включить полный родовой контур во время заседания Совета…

— Серый пепел отзовется у всех связанных драконов.

— Одновременно.

— Похоже на то.

Оллен побледнел.

— Это теоретический расчет. Не доказанный.

— На странице есть результаты малого опыта, — сказала я. — Три связанных кристалла. Вещество ввели только в два, активировали через центральный узел, и третий получил отклик.

— Кристаллы не люди.

— Поэтому Беатриса написала «риск», а не «подтверждение».

— Вы преувеличиваете.

Ивара повернулась к нему.

— Вещество уже найдено у представителей всех пяти домов.

Оллен замолчал.

На последней сохранившейся странице Беатриса описала возможное очищение.

Обычное противоядие помогало отдельному пациенту, но не разрушало связь с общей системой. Если Центральная печь уже вобрала остаточный след, требовался живой проводник.

Дракон одного из старших домов должен был добровольно открыть наследственный узел и пропустить очищающий состав через собственный сердечный огонь.

Насильственное раскрытие разрушало источник.

Неподготовленный проводник мог погибнуть или навсегда потерять форму.

Я почувствовала взгляд Северина.

— Даже не думайте, — сказала я.

— Мы пока не знаем, заражена ли печь.

— Поэтому не обсуждаем проводника.

— Я ничего не сказал.

— Вы уже решили, что это будете вы.

— Дом Аркхарт является главным узлом.

— И ваш источник поврежден сильнее остальных.

— Именно поэтому связь может быть доступнее.

— Северин.

— Мирелла, сейчас это только теория.

— Тогда перестаньте смотреть на страницу как на приказ.

Он отвел взгляд.

В пятой папке лежали переписка Беатрисы и служебные заметки.

Большая часть писем отсутствовала.

Остались только копии запросов на дополнительные образцы, отказ коллегии предоставить производственные карты и короткая записка без подписи:

«Если продолжите проверку, ваша лицензия будет отозвана. Нарушение хранения уже зафиксировано».

Дата — за неделю до пожара.

— Они готовили обвинение заранее, — сказала Леона. — Так же, как против Миреллы.

Я перевернула страницу.

Следующий лист был журналом встреч Беатрисы.

Поставщики.

Пациенты.

Представители Гильдии.

За три дня до смерти стояла запись:

«Аврелия Аркхарт. Лично. После закрытия».

Я не успела прочитать примечание.

Внутри стены щелкнуло.

Звук был тихим.

Но хранительница архива резко подняла голову.

— Все от ящиков.

— Что произошло? — спросила Ивара.

Белые кристаллы под потолком погасли.

Вместо них по краям помещения загорелись красные линии.

Хранительница бросилась к двери.

Она не открылась.

— Аварийная изоляция, — сказала она. — Кто-то активировал уничтожение зараженного фонда.

— Изнутри? — спросила Леона.

— Нет. С главного пульта наверху.

Оллен отступил к стене.

— Это невозможно.

— У кого доступ? — спросил Северин.

— У главы коллегии и начальника архива.

— Начальник где?

— На больничном.

Из вентиляционной решетки пошел белый дым.

Не густой.

Почти прозрачный.

Я почувствовала запах раньше, чем увидела изменение воздуха.

Сухой металл.

Горькая соль.

— Это не дым от огня, — сказала я. — Состав для уничтожения бумаги.

На дальних полках вспыхнуло бесцветное пламя.

Оно не давало жара сразу. Проходило по краям страниц, превращая чернила в серый налет, а затем съедало саму бумагу.

— Коробку закрыть! — приказала Ивара.

Леона уже собирала папки.

Хранительница попыталась отключить механизм возле двери.

Красная линия ударила ее по руке. Женщина вскрикнула и отступила.

— Защита признает нас источником заражения, — сказала она. — Пока цикл не закончится, дверь не откроется.

— Сколько длится? — спросил Северин.

— Семь минут.

— Бумага сгорит раньше.

Пламя дошло до соседней ячейки.

Я схватила папку Беатрисы.

— В огнестойкую ткань.

Леона завернула две папки. Ивара взяла производственную формулу. Хранительница пыталась спасти журнал выдачи.

Оллен стоял возле стены.

— Помогайте! — крикнула я.

Он очнулся и схватил коробку.

Белый дым стал гуще.

В горле появилось жжение.

— Здесь есть запасной выход? — спросил Северин.

— Только вентиляционный канал, — ответила хранительница. — Он слишком узкий.

— Дверь можно сломать?

— Она держит магический огонь. Обычной силой нет.

Я посмотрела на красные линии.

Механизм использовал защиту коллегии, но часть энергии поступала от здания. Если разделить управляющий состав и сам контур, дверь потеряет усиление.

— Я могу отключить связь, — сказала я.

— Нет, — сразу ответил Северин.

— Это не живой источник.

— Ты после обследования и двух процедур.

— Сегодня дар не использовала.

— В воздухе уничтожающий состав. Он пройдет через тебя.

— Если не отключу, отчет сгорит.

— Документы не стоят твоей жизни.

— Здесь не только документы. Дым станет плотнее.

Хранительница закашлялась.

Ивара закрыла рот рукавом.

На лестнице за дверью послышались удары. Служащие наверху пытались открыть архив, но замок не реагировал.

— Что нужно? — спросил Северин.

— Удержать красные линии от двери, пока я отделяю управляющую соль.

— Без огня не получится.

— Тогда минимальный импульс. Только на внешнюю раму.

Он посмотрел на меня.

— Ты уверена?

— Нет. Но другого способа не вижу.

В прошлом Северин уже начал бы действовать.

Теперь он ждал.

Не потому, что сомневался в собственной силе.

Потому что решение относилось и к моему риску.

— Делайте, — сказала я. — Если почувствуете боль возле шрама, прекращаете сразу.

— Если прекращу раньше, контур ударит по тебе.

— Тогда предупредите.

— Хорошо.

Он снял перчатку и положил ладонь на каменную раму.

Медный свет появился под кожей.

Не пламя.

Слабая линия сердечного огня.

Красная защита отозвалась и потянулась к нему, как к более сильному источнику. Дверь дрогнула.

Серый узор сразу проступил возле его ключицы.

— Слишком много, — сказала я.

— Начинай.

Я встала у управляющей пластины.

Дар встретил состав сопротивлением.

В одной линии были соединены три слоя: защитная магия двери, соль уничтожения и приказ внешнего пульта. Их сплели так, чтобы никто внутри не мог отделить одно от другого обычным способом.

Но обычным способом я и не работала.