Эдита поставила рядом контрольную пластину с отделенным серым пеплом.

Оба образца отозвались одинаковым серебристым свечением.

— Да.

Слово прозвучало просто.

Мне потребовалось время, чтобы принять его.

Серый пепел находился не только во флаконе, не только в записи Беатрисы и не только в крови чужих пациентов.

Он был во мне.

— Количество опасное? — спросила Леона.

— Для немедленной угрозы жизни нет. Для длительного воздействия значительное.

— Можно определить, как давно он накапливается?

— Приблизительно. По глубине связи с тканями — не меньше года. Вероятно, дольше.

Два года белых флаконов.

Два года мне говорили, что препарат поддерживает источник.

Эдита подготовила третий этап.

На предплечье она закрепила три тонкие пластины. Первая измеряла силу магического импульса возле источника. Вторая — в середине пути. Третья — способность живой ткани принять этот импульс.

— Сейчас направьте совсем слабую нить к пальцам, — сказала она.

Я сделала это.

Первая пластина загорелась сразу.

Вторая — с задержкой.

Третья осталась почти темной.

— Еще раз.

Результат повторился.

— Сила выходит из источника, — объяснила Эдита. — Но значительная часть не соединяется с телом. Она рассеивается между второй и третьей пластиной.

— Именно это было написано в заключении коллегии, — сказала я.

— Да. Нарушение реально.

Я почувствовала, как Тея напряглась рядом.

— Тогда диагноз был правильным? — спросила она.

— Нет, — ответила Эдита. — Заключение верно описывает состояние, но не устанавливает причину. Они назвали нарушение естественным и необратимым. Пока мы видим внешнее подавляющее вещество.

Она приготовила очищенную пластину и провела слабую нить разделения только через взятую кровь, не затрагивая мой источник.

Серый пепел отошел от магического слоя.

Мы повторили тест на образце ткани из лечебной лозы, напитанной моей искрой.

До очистки искра оставалась у поверхности.

После удаления примеси вошла в ткань и удержалась.

— Связь способна работать, — сказала Эдита.

Я смотрела на светлый лист лозы.

— В лабораторном образце.

— Да. Теперь нужен женский контур.

Эта часть обследования пугала меня сильнее остальных.

Ведьмин источник соединялся с телом через несколько крупных систем. Репродуктивный контур не определял, сможет ли женщина обязательно забеременеть. Он показывал, способно ли тело принять магическую поддержку, необходимую для зачатия и раннего развития ребенка.

Нарушение контура могло возникнуть по десяткам причин.

Болезнь.

Травма.

Наследственная особенность.

Возраст.

Длительное отравление.

Коллегия утверждала, что мой контур разрушен необратимо.

Эдита поставила ширму, попросила Леону и Тею отойти к столу и подробно объяснила процедуру. Она использовала только внешние пластины и диагностический кристалл. Боли быть не должно.

Я легла на кушетку.

Первые минуты ничего не происходило. Затем по нижней части живота прошло слабое тепло. Контрольный кристалл отозвался неровным светом.

Эдита несколько раз меняла положение пластин.

— Есть повреждение? — спросила я.

— Есть подавление.

— Это одно и то же?

— Нет.

Она увеличила чувствительность кристалла.

За слабым серым фоном появилась тонкая зеленая линия. Она была прерывистой, но существовала.

— Контур сохранен, — сказала Эдита. — Он работает хуже нормы, потому что серый пепел блокирует передачу магии. Признаков необратимого разрушения я не вижу.

Я смотрела на потолок.

Над кушеткой проходила трещина, которую мы еще не успели заделать. Она начиналась возле печи, делилась на две тонкие линии и заканчивалась у стены.

— Скажите точно, — попросила я.

Эдита сняла пластины.

— Точно могу сказать следующее: данных, подтверждающих бесплодие, нет. Есть длительное магическое подавление. После прекращения приема Р-17 и поэтапного очищения связь может восстановиться.

— Может?

— Я не обещаю беременность ни одной женщине. Даже полностью здоровой. Но заключение о необратимом бесплодии не подтверждается.

Я села.

Леона стояла у стола, прижав пальцы к губам.

Тея не двигалась.

— Значит, я не была бесплодна, — сказала я.

— Корректнее: оснований считать вас бесплодной не было.

Для документа это различие имело значение.

Для меня почти нет.

Я спустила ноги с кушетки и несколько секунд сидела, пока Эдита убирала инструменты.

Никакого облегчения не пришло.

Я ожидала хотя бы гнева. Хотела почувствовать что-то ясное и направленное на конкретного человека.

Вместо этого вспоминала отдельные дни.

Аврелия приносит список лекарей, которых следует посетить.

Кассиан объясняет, что новый препарат может вызвать слабость, но это необходимая цена.

Северин сидит рядом после очередного обследования и говорит, что мы попробуем еще раз.

Я прячу от него дрожащие руки, потому что не хочу добавлять новую проблему.

Совет обсуждает мое тело так, словно оно является неисправной частью семейного механизма.

Каждый из них видел только один участок происходящего.

Но именно мне приходилось жить со всеми последствиями сразу.

— Мирелла? — позвала Леона.

— Я слышу.

— Нужно сделать перерыв.

— Сначала заключение.

Эдита не спорила.

Она составила документ при мне.

В нем были перечислены:

наличие серого пепла в крови;

сохраненная сила ведьминого источника;

нарушение передачи магии к телу;

сохраненный женский контур;

отсутствие признаков необратимого бесплодия;

возможность постепенного восстановления после очищения.

Каждый вывод сопровождался номером опыта и результатом.

Я прочитала заключение дважды.

— Что потребуется для восстановления? — спросила я.

— Полный отказ от Р-17. Отдых после использования дара. Мягкое очищение крови. Не чаще одной серьезной процедуры разделения в несколько дней.

— Сколько времени?

— Первые изменения могут появиться через несколько недель. Полное восстановление займет месяцы. Возможно, часть последствий останется.

— Каких?

— Повышенная утомляемость. Чувствительность к сильным магическим составам. Более медленное восстановление после разделения.

— Способность иметь детей?

— Оценивать ее сейчас рано. Но я не вижу причины считать утраченной.

Она поставила подпись и личную печать.

Леона подписалась как свидетель.

Тея расписалась в журнале лабораторных действий.

Я получила оригинал заключения.

Собственный медицинский документ впервые передали мне, а не главе дома.

— Сделаем три копии, — сказала Леона. — Одну в банковское хранилище. Одну в Гильдию. Одну оставим здесь.

— В Гильдию только после регистрации запроса о сохранности архивов коллегии.

— Согласна.

Эдита сняла халат.

— Сегодня не работайте с даром.

— У меня назначен осмотр пациента.

— Обычная диагностика допустима. Разделение — нет.

— Даже если состояние ухудшится?

— При прямой угрозе жизни действуете. Но после этого вам потребуется несколько дней полного отдыха.

Она собрала инструменты и остановилась перед выходом.

— Еще один совет, не медицинский.

— Слушаю.

— Не пытайтесь немедленно решить, что теперь означает ваш брак, развод и отношение к Северину Аркхарту. Сегодня вы получили сведения о собственном здоровье. Сначала они принадлежат вам.

— Спасибо.

Эдита ушла.

Леона отправилась с ней, чтобы зарегистрировать заключение до закрытия Гильдии.

Мы с Теей остались в лаборатории.

На столе лежал официальный документ, отменявший одно из главных утверждений последних лет.

Тея поставила передо мной чашку сладкого чая.

— Я не хочу.

— Эдита сказала поесть.

— Она сказала отдохнуть.