Она кивнула и больше не стала спорить.

Тея вынесла из лаборатории ведро с серой водой.

После снятия печати мы начали очистку стен и пола. Гарь въелась в камень, часть рабочих поверхностей пришлось обрабатывать несколько раз. Магическую печь мы не трогали. До контрольного осмотра Ивары она оставалась закрытой защитной скобой.

— Вытяжка снова забилась, — сообщила Тея. — Там не только сажа. Похоже на сухую глину.

— Покажи.

Я прошла в лабораторию.

Тея стояла на небольшом столике и держала в руке длинный металлический крючок. Возле ее ног лежали куски темного налета.

Я размяла один в пальцах.

Это была не глина. Смесь золы, песка и дешевого закрепителя. Такой состав использовали, чтобы временно закрывать печные щели.

— Вытяжку забили намеренно, — сказала Леона из-за моего плеча.

— Возможно, после пожара, чтобы запах не шел в дом.

— В отчете об этом нет.

Я посмотрела вверх. Канал уходил в стену и поднимался к крыше. Если его закрыли до возгорания, дым действительно мог остаться в лаборатории.

Но Беатриса почти не успела им надышаться.

— Нужно вызвать трубочиста, который умеет составлять официальные акты, — сказала Леона.

— Еще один расход.

— Зато появится подтверждение, что канал перекрыли не случайно.

Тея спрыгнула со стола.

— Я знаю одного. Он работает возле Южных ворот и иногда чистит печи за еду.

— Мы заплатим деньгами, — сказала я.

— Если он согласится ждать.

— Тогда за еду сейчас и деньгами после открытия.

— Это уже похоже на план.

Я вытерла пальцы и вернулась в кабинет Беатрисы.

Сегодня мы собирались найти все записи, связанные с домом Аркхарт. После нападения обычная опись отошла на второй план. Я понимала, что это опасно: долги и требования Гильдии никуда не исчезли. Но если препараты коллегии повреждали драконьи источники, откладывать проверку ради новых окон было нельзя.

На столе лежали четыре хозяйственных журнала.

Я начала с года, когда Северин получил ранение.

Это случилось за два года до нашего знакомства. Во время пограничного восстания он удерживал защиту над отрядом почти всю ночь, а затем принял драконий облик с поврежденным источником. Коготь противника прошел под левой ключицей и задел один из главных магических каналов.

О случившемся Северин рассказывал неохотно. Шрам я увидела уже после свадьбы.

Иногда он болел после долгого превращения или сильного холода. В такие дни Северин запирался в кабинете, отменял встречи и принимал темный восстанавливающий состав, который присылала Королевская лечебная коллегия.

Он не позволял мне проверять лекарство.

Не запрещал прямо. Просто говорил, что препарат давно испытан и мое вмешательство не требуется.

Тогда я принимала это за доверие специалистам.

Теперь каждый такой разговор выглядел иначе.

— Есть дата первого назначения? — спросила Леона.

— В семейных документах Аркхартов. Здесь я ищу упоминания препарата.

— Беатриса могла получить его случайно?

— Северин никогда не был ее пациентом.

— А кто-то из прислуги мог принести флакон.

— Или я.

Леона подняла голову.

— Ты приносила лекарства мужа в аптеку?

— Не помню.

Я перебирала события прошлых лет.

Во время одного из визитов к Беатрисе я жаловалась на постоянную слабость. Она попросила перечислить все составы, хранившиеся в доме. Я рассказала о своих лекарствах, настойках Аврелии и препарате Северина.

Возможно, принесла пустой флакон позже.

Возможно, тетя попросила образец у кого-то еще.

Память не давала точного ответа. После свадьбы дни постепенно заполнялись одинаковыми приемами, ужинами и назначениями. Я помнила чувства, но не каждую мелочь.

— Здесь, — сказала Тея.

Она сидела на полу возле нижней полки и держала один из журналов поставок.

На полях стоял знак из трех точек.

Я забрала книгу и расшифровала строку по системе Беатрисы.

«Дом А. Препарат после повреждения основного канала. Темное стекло. Серый остаток реагирует на драконий огонь».

Ни имени, ни даты получения образца.

Ниже была другая запись:

«После нагревания остаток не разрушается. Усиливает связь с поврежденной тканью».

— Это значит, чем чаще дракон использует огонь, тем сильнее вещество закрепляется возле раны? — спросила Тея.

— Возможно.

— Вы опять говорите «возможно».

— Потому что Беатриса провела только один опыт.

Я перелистнула страницу.

Третья запись появилась через несколько месяцев.

«Повторный образец. Накопление увеличилось. Следы в крови не обнаружены обычной проверкой. Требуется разделение основы».

— Два образца, — сказала Леона. — Значит, она наблюдала одного пациента долгое время.

— Или получила два флакона из одного дома.

— Северин принимает лекарство до сих пор?

Я закрыла журнал.

— Принимал несколько месяцев назад. Что происходит сейчас, не знаю.

— Ты можешь спросить.

— Он все равно собирался прийти.

После ночного нападения Северин сказал, что вернется утром. Утро подходило к концу, но его пока не было.

Я говорила себе, что это к лучшему. Чем дольше он отсутствовал, тем больше записей мы успевали проверить без давления.

На самом деле я прислушивалась к каждому экипажу, останавливавшемуся возле аптеки.

— А если сведения относятся к другому Аркхарту? — спросила Тея.

— Тогда проверим всех, кто принимал препараты после повреждения магического канала.

— Аврелия?

— Ее источник здоров. По крайней мере, был здоров во время нашего последнего совместного обследования.

— Вы ее обследовали?

— Один раз, когда она потеряла сознание после заседания. Оказалось, почти сутки ничего не ела.

— И после этого продолжала говорить вам, что забота о здоровье является обязанностью перед родом?

Я посмотрела на Тею.

— Откуда ты знаешь, что она так говорила?

— Все знают, как Аврелия Аркхарт выступает на собраниях.

— Выступления и частные разговоры не одно и то же.

— В частных разговорах она была добрее?

Я вернулась к журналу.

— Нет.

Тея поняла, что продолжения не будет.

Около полудня Финн принес первое сообщение из городской лаборатории.

Он уже ходил уверенно, хотя Марта велела ему не бегать. Судя по тому, как мальчик ворвался в аптеку, распоряжение он выполнял только в пределах собственного двора.

— Госпожа Леона! Вам письмо!

— Почему ты принес его, а не городской посыльный? — спросила она.

— Я встретил его у булочной. Он сказал, что не знает, где тут контора.

— Моя контора находится в Торговом городе.

— Значит, хорошо, что встретил меня.

Леона забрала конверт.

— Ты не должен был уходить далеко.

— Я только до перекрестка.

— И быстро шел?

— Нет.

Он ответил слишком поспешно.

Я позвала его к себе и проверила лоб.

Температуры не было.

— Дышать не тяжело?

— Нет.

— Кашель?

— Только утром.

— Настой принимал?

Он оскорбленно посмотрел на меня.

— Я не глупый.

— Даже умные люди повторяют ошибки, если им обещают быстрый результат.

— Бабушка выбросила все лекарства.

— Все не нужно было.

— Она сказала, что теперь доверяет только вам.

Это было не столько приятно, сколько опасно.

— Я не могу заменить всех лекарей и проверить каждую бутылку в вашем доме.

— Там больше ничего нет.

— Когда понадобится лекарство, сначала покажете господину Сейну или мне после получения лицензии.

Финн кивнул.

Леона тем временем прочитала письмо.

— Лаборатория подтвердила, что ночной гаситель изготовлен по служебной формуле, — сказала она. — Точный состав используют четыре учреждения: Королевская лечебная коллегия, Гильдия ведьм, городской архив опасных веществ и центральный военный госпиталь.

— Получателя определить можно?