— О, правда, что ли? — демонстративно разглядываю инвалидное кресло, в котором катается старик Гамма. — А догнать сможете? Я быстро бегаю. Или попросите о форе? Могу закрыть глаза и прыгать на одной ноге. Это хоть и не полностью, но уравняет шансы.

Старик пыхтел, ворчал, сопротивлялся, но всё же сдал мне лабораторию. Сошлись на оплате золотом, плюс я потрачу два духовных кристалла на перезарядку двух формаций — защиты и звукопоглощения.

[Всё-таки Гамма — алхимик четвёртого ранга. В далёкие сытые времена старик мог позволить себе комфортные условия для работы.]

Стоило мне перезарядить защитную формацию, как я сразу ощутил отразившийся от барьера мощный сканирующий импульс. Идя от Ностромо, он прошёлся по всей округе. Формация весьма вовремя скрыла моё присутствие.

[Та-а-ак! За пределы защитного барьера мне лучше не выходить. Как пить дать! В городе начали искать меня или спасённую девицу.]

Заметив мою реакцию на сканирующую волну, Гамма что-то понял, но вопросов задавать не стал.

— Давай показывай! — рявкнул старик, указывая на алхимический котёл. — Чего ты там умеешь, тео-ре-тик? Небось варил в железном котелке какую-нибудь бурду и теперь называешь себя алхимиком.

Я задумался.

— Прежде чем мы начнём, мистер Гамма… Можем ли мы подписать какое-нибудь соглашение, согласно которому вы не распродадите и не выдадите моих секретов?

— Клянусь Небом! — рявкнул Гамма, и в тот же миг в облаках над нами загрохотало. — Пока ты мой клиент, Скабре, и будешь чему-то здесь учиться… Ни один твой секрет не уйдёт наружу. Я также даю слово, что не использую полученную информацию во вред тебе… Ни во время обучения, ни после завершения сделки! Я, Гаммадур Малабрис, всё ещё мастер-алхимик четвёртого ранга… Пусть Гильдия и считает иначе. Репутация и верность данному слову для меня — не пустой звук!

— Вау! — хлопая глазами, смотрю на старика. — Какая милая клятва! Смотрю, Небо вас всё ещё слышит. Выходит, ваш рейтинг полезности до сих пор выше десяти. Не всё потеряно, да⁈

Про этот нюанс мне рассказали в караване, когда я чуть не отказался проводить большую сделку. Тот самый торговец ингредиентами дал клятву Небу, что «его товар будет пригоден для варки ещё две недели».

Сейчас сидящий в инвалидном кресле старик побагровел лицом:

— Какой же ты засранец, Скабре!

— О боги магии! — в театральном жесте хватаюсь за сердце. — Давно мне таких комплиментов не говорили. А можете что-нибудь ещё сказать?

Гамма довольно оскалился:

— … Я буду ждать тебя в самых глубоких частях ада! Если там и впрямь есть демонический котёл, я лично буду пережигать в нём твою душу! А теперь показывай, чего ты там умеешь?

Кто-то может сказать, что издеваться над калекой — последнее дело. Я же видел перед собой по-прежнему могущественного адепта.

[Во всём Ностромо есть только два алхимика четвёртого ранга… Исключённый «третий» сидит передо мной.]

Мне плевать на то, что старик исходит ядом! Плевать на его злость и желание избить меня чем-нибудь тяжёлым. Плевать на то, что Небо до сих пор реагирует на его клятвы.

Я вижу перед собой не калеку, а пациента, на котором можно опробовать методику выращивания Ядра.

[Практика — критерий истины. Пока не выращу кому-то Ядро, не пойму, как его создать самому себе… Но сначала надо убедиться, что старику можно доверять.]

6 февраля (то же время)

Маркус Скабре (Гринч)

Как учитель, старик Гамма оказался на порядок лучше, чем Брандей. Причём не метафорически, а в прямом смысле. Альтернативные рецепты популярных препаратов, способы улучшения уже имеющихся корней стихий… Ага! Оказывается, и такое можно сделать… Плюс секреты из запретных областей профессии. Жизненный опыт и понимание профессии у алхимика четвёртого ранга оказались куда обширнее.

— Последние десять лет я шёл к пятому рангу, — видя, что его слушают, Гамма рассказывал всё больше. — Поэтому смотрю на мир совсем не так, как те сосунки из Гильдии, которые застревают на первом-втором ранге… Тебя твой предыдущий мастер, как его там…

— Неважно, — отмахнулся я.

— Да и Бездна с ним! — фыркнул старик. — Он тебе небось твердил, что всё сводится к тому, что берёшь алхимический ингредиент и очищаешь его огнём. Затем оставшуюся эссенцию забиваешь в какой-нибудь кармашек внутри котла, и всё?

— Примерно так.

— Неуч! И он, и ты. Впрочем, первые шаги в профессии лучше проходить, не забивая себе голову лишним.

Вытянув левую руку в сторону, Гамма слабеньким Телекинезом поднял корешок размером с ладонь. Я же через Сферу Восприятия увидел состояние духовного тела старика.

[После взрыва Ядра уцелели два энергоканала в груди, включая «сердечный меридиан». Ещё два, питающие голову. И два канала, питающие левую руку. Только ею он и может управлять аурой.]

Оставшиеся четырнадцать меридиан… Как их порой называют в Поднебесье… В теле Гаммы выглядят как куча лопнувших, скукожившихся каналов. Энергия по ним едва-едва струится, и это скорее плохо, чем хорошо. Циркуляция духовных частиц приводит к тому, что вместе с ними в тело снаружи проникают и токсины. Очищать себя от них старик уже не может. Вот и получается, что отравление прогрессирует годами.

— … Огонь внутри котла создаёт рабочую среду для алхимика, — продолжал обучение старик. — Дальше вступают разные нюансы. Чем больше у алхимика корней, тем лучше для работы. Стихией земли можно придать форму трудноуловимым эссенциям.

— Зачем?

— Представь, что их один процент от объёма всего ингредиента? Так, если Духовного Чутья хватает, получится из одного ингредиента сразу две эссенции. Гроссмейстеры алхимии могут добывать до четырёх эссенций из одного корешка! Слышал и про пять, но это уже на уровне мифов. В Первом Поясе так уж точно.

Я нахмурился.

— При чём тут Первый Пояс?

Держа в руках притянутый Телекинезом корешок, старик захохотал:

— Парень! Ты ни черта не знаешь о мире Поднебесья. Например, у нас на континенте Крыла верхний предел силы ограничен Золотым Ядром [3+]. Если появляется адепт, добравшийся до стадии Зарождения Души [4+], на любой его чих с проявлением силы Небо швыряет молнии. Само существование такого адепта в Первом Поясе противоречит законам Поднебесья. Это ограничение вынуждает слишком сильных из них уходить во Второй Пояс. Там действуют аналогичные ограничения, но планка допустимой силы повыше.

Со слов старика Гаммы, вырисовывалась довольно необычная картина. Момент с количеством добываемых эссенций из одного ингредиента Брандей и впрямь упростил до безобразия. А купленное у каравана «Полное собрание томов Фармакопеи», наоборот, подтверждало слова старика.

[В одном ингредиенте зачастую содержится до восьмидесяти процентов одного типа эссенции. Вкрапления других эссенций пережигаются вместе с физической оболочкой.]

В свою очередь, алхимики третьего ранга и выше добывают из ингредиента две эссенции и больше. Рецепт обработки усложняется в разы, но открывается доступ к весьма редким видам, формам и соединениям эссенций.

[Витамины, создаваемые мамой, как раз пример такого мастерства. В моих таблетках эссенция хранится в газообразной форме. А ведь прошёл почти год с их изготовления! И ничего до сих пор не выветрилось.]

Тем временем старик продолжал погружать меня в профессию.

— … Для того чтобы добыть две эссенции из одного ингредиента, требуется уже не только огонь, но и доступ к другим стихиям. Вода для охлаждения или гидролизации. Корень стихии земли, чтобы придать выделенной эссенции на время твёрдую форму.

Секунд пять я пытался представить себе описанную алхимиком картину. Получалось нечто противоречивое.

— Разве нельзя добиться того результата с выделением второй эссенции через её отделение Духовным Чутьём и переносом в другую температурную зону внутри котла?