Он думал о прошлых встречах, о том, насколько тщательно всё было спрятано. Британцы теперь будут искать связи с восставшими повсюду. Один неосторожный разговор, один неверный взгляд — и они могут обратить внимание на него.

Он встал, выпил воды из глиняного кувшина, походил по комнате и снова лёг. Мысли не отпускали. Абдур Рахим вспоминал лица торговцев, которые уехали в деревни, представлял, как солдаты обыскивают дома. Нужно было сохранять внешнее спокойствие. Продолжать ходить на базар, встречаться с людьми, вести торговлю. Любое изменение в поведении могло стать заметным.

Он перевернулся на другой бок, попытался сосредоточиться на планах на завтра. Но беспокойство оставалось. Ночь тянулась долго. Абдур Рахим несколько раз закрывал глаза, но через короткое время открывал их снова. Глубокой ночью усталость всё же взяла своё. Сон пришёл тяжёлый, прерывистый.

Абдур Рахим знал, что утром нужно будет встать и прожить новый день так, словно ничего не изменилось. В этом заключалась сейчас вся его задача — сохранить обычный порядок дел в городе, где жизнь стала намного тяжелее.

Начало сентября 1938 года. Берлин, Рейхсканцелярия.

Вечер опустился на город. В кабинете Геринга горела только настольная лампа, отбрасывая мягкий круг света на полированный стол. За окнами уже полностью стемнело, и редкие огни Берлина едва пробивались сквозь тяжёлые шторы. На столе стояли две бутылки элитного шотландского виски — одна уже открытая, с заметно опустившимся уровнем жидкости. Рядом стояли широкие тяжёлые стаканы и обильные закуски: тонко нарезанная копчёная рыба, несколько сортов сыра, солёные орехи, маринованные овощи и свежие ломтики хлеба с хрустящей корочкой.

Геринг сидел в кресле, откинувшись назад. Китель был расстёгнут, лицо выражало явное недовольство. Он барабанил пальцами по подлокотнику, глядя на бумаги, разбросанные перед ним. Когда дверь открылась, он медленно поднял голову.

Ланге вошёл, закрыл дверь за собой и остановился у стола.

— Добрый вечер, господин рейхсканцлер.

Геринг кивнул на кресло напротив.

— Садись, Ланге. Разговор будет долгим.

Ланге опустился в кресло. Геринг взял бутылку, плеснул виски в оба стакана. Он поднял свой стакан, выпил залпом, поставил его на стол с глухим звуком и жестом указал Ланге на второй.

— Пей.

Ланге взял стакан, сделал глоток. Виски обожгло горло тёплой волной, оставив послевкусие дыма и сухофруктов. Геринг сразу налил себе ещё одну порцию и откинулся в кресле.

— Всё прошло в Индии вовсе не так, как хотелось бы, — сказал он, глядя в стакан.

Ланге кивнул.

— Да, британцы подготовились лучше, чем мы ожидали. Они заранее усилили гарнизоны в ключевых городах. Калькутта, Лахор, Мумбаи — везде были дополнительные батальоны, пулемётные расчёты и мобильные отряды. Восстание вспыхнуло, но продержалось всего день. Потери среди наших сторонников оказались значительными.

Геринг взял кусок копчёной рыбы, положил на хлеб и съел, запив виски.

— Продолжай. Что ещё произошло?

Ланге сделал ещё глоток и поставил стакан.

— Британцы провели множество арестов. Взяли не только тех, кто участвовал напрямую. Они забирали людей, которые просто прятали оружие или передавали сообщения. Списки у них были заранее. Многие из тех, кого мы считали надёжными посредниками, уже в тюрьмах. Но не все.

Геринг взял горсть орехов, прожевал и налил виски в оба стакана.

— Что будет дальше?

Он взял ещё один ломтик сыра, намазал его на хлеб и откусил большой кусок, ожидая ответа.

Ланге выпил свою порцию и продолжил:

— Тюрьмы уже переполнены. Англичане не станут действовать слишком жёстко по отношению ко всем задержанным. Они повесят пару десятков человек для острастки — тех, кого поймали с оружием в руках или среди организаторов на местах. Непосредственных руководителей, если найдут, казнят или дадут большие сроки. Но многих придётся отпустить. Британцы понимают, что постоянный источник недовольства им не нужен. Они хотят вернуть порядок и продолжить управлять, а не держать всю Индию под ружьём.

Геринг кивнул, доел сыр и потянулся за маринованными овощами.

— Все наши люди, кто был задействован, убиты или арестованы?

Ланге покачал головой.

— Пока я не получил полную информацию, но по тем данным, что есть, — нет. Британцы арестовали далеко не всех. Они нашли не все склады с оружием. Я спланировал операцию так, чтобы в открытом восстании были задействованы не все ресурсы. Часть оружия и людей осталась в резерве. Подполье сохранило возможности для продолжения работы. Сети связей, которые не вышли на поверхность, остались целыми.

Геринг посмотрел на него внимательно, потом улыбнулся. Он взял ещё рыбы, положил на тарелку перед собой и налил новую порцию виски.

— Хорошо. Это разумно. Я хвалю тебя за предусмотрительность, Ланге. Но всё равно я ожидал большего. Теперь Иден точно удержится. Его положение укрепилось. Подавленное восстание — это для них победа, которую они используют в пропаганде.

Ланге взял свой стакан, сделал глоток и ответил спокойно:

— Ещё далеко не всё кончено. Мы проиграли один раунд, но война продолжается. В ближайшие недели будут новые сюрпризы. Часть наших каналов работает без перебоев. Люди на местах получили указания перейти в режим долгой борьбы. Следующие действия будут другими — более точечными, более выверенными. Британцам придётся держать силы в Индии, и это отвлечёт их от европейских дел.

Геринг слушал, жуя очередной кусок хлеба с сыром. Он допил свой стакан и сразу наполнил оба.

— Тогда за это и надо выпить. За то, что ещё не всё кончено.

Они чокнулись. Стаканы издали тяжёлый звон. Геринг заметно расслабился после нескольких порций. Он откинулся глубже в кресло и взял новую закуску — теперь уже колбасу, которую слуга принёс по его звонку чуть раньше.

— Расскажи подробнее о том, что осталось. Какие склады не нашли? Сколько людей у нас ещё на связи?

Ланге начал перечислять детали. Он говорил о конкретных районах — о тайниках в пригородах Калькутты, о сохранившихся группах в Пенджабе, о каналах через Кабул, которые продолжали работать. Геринг слушал внимательно, периодически кивая и угощаясь. Он ел солидно: брал сыр, рыбу, овощи, хлеб, запивал каждый кусок виски и иногда предлагал Ланге последовать его примеру.

— Бери больше, — сказал он, подвигая тарелку. — Виски надо хорошенько закусить.

Ланге взял несколько орехов и кусок хлеба, но ел мало, сосредоточившись на разговоре. Геринг же продолжал трапезу с видимым удовольствием. Бутылка виски постепенно пустела. Он открыл вторую и налил снова.

Разговор перешёл на общие вопросы. Геринг спрашивал о настроениях в Берлине, о том, как люди воспринимают новости из Индии. Ланге отвечал, что официальная пресса подала события как мелкие беспорядки, которые быстро подавили. Большинство населения не вникает глубоко в такие вопросы.

— Это хорошо, — заметил Геринг, жуя ломтик колбасы. — Нам не нужны лишние вопросы дома.

Они выпили ещё.

Время шло. Слуга несколько раз приносил свежие закуски — новые тарелки с сыром, мясными нарезками, фруктами. Геринг активно угощался, сочетая разные продукты с виски и объясняя, почему та или иная закуска лучше всего подходит к напитку.

— Вот этот выдержанный сыр с копчёной рыбой — отличная пара. Виски становится мягче, а вкус глубже. Бери, не стесняйся.

Ланге поддерживал разговор, но ел сдержанно. Он понимал, что Геринг использует такие вечера, чтобы отвлечься от плохих новостей. Индия стала разочарованием, но рейхсканцлер быстро искал новые возможности.

— Скажи, Ланге, как думаешь, сколько времени британцам понадобится, чтобы полностью успокоить ситуацию? — спросил Геринг, наливая очередную порцию.

— Несколько месяцев. Но полное спокойствие им не вернуть. Наши люди уже готовят новые акции — саботаж на железных дорогах, нападения на мелкие патрули, распространение листовок. Постепенно давление будет нарастать снова.