В маленьком переулке неподалёку семья британского миссионера оказалась в ловушке. Отец семейства вышел на порог с револьвером. Первый выстрел ранил одного из нападавших в руку. Но следующая пуля, выпущенная из толпы, попала ему в плечо. Он упал. Жену и дочь пятнадцати лет втащили обратно в дом. Крики длились недолго. Когда толпа двинулась дальше, внутри остались только тела.

Британцы были готовы. Ещё за несколько дней до этого командование перебросило в Калькутту и Лахор дополнительные батальоны пехоты, отряды гуркхов и пулемётные расчёты.

В Калькутте к девяти утра на улицы вышли колонны солдат в хаки. Бронемашины с пулемётами двигались впереди. Первый крупный бой вспыхнул у большого рынка. Повстанцы успели построить баррикады из телег, мешков с рисом и бочек. Они открыли огонь, как только увидели британцев. Пули цокали по броне, ранили двоих солдат в первых рядах. Один упал, схватившись за простреленную руку. Командир британского отряда отдал короткий приказ.

Тридцать винтовок ударили залпом. Баррикада разлетелась. Двое бенгальцев упали сразу — один с простреленной головой, второй с несколькими ранами в груди. Толпа за баррикадой заколебалась. Женщина с маленьким ребёнком на руках пыталась уйти в боковой переулок. Пуля настигла её. Она сделала ещё шаг и рухнула, закрывая сына своим телом. Мальчик заплакал, но рядом уже бежали другие люди, крича от страха.

Британцы пошли в наступление. Они очищали квартал за кварталом. В одном дворе восемь повстанцев заняли оборону в двухэтажном доме. Они стреляли из окон почти полчаса. Пули выбивали куски штукатурки. Британский сержант подполз ближе и бросил гранату. Взрыв разнёс окно и часть стены. Трое защитников погибли на месте. Ещё трое выбежали наружу в дыму, один из них был ранен в бок. Их добили короткими очередями.

В другом месте небольшой отряд повстанцев пытался удержать мост через канал. Они лежали за мешками и стреляли по приближающимся солдатам. Один британский офицер получил ранение в ногу и упал в воду. Его вытащили товарищи. Повстанцев обошли с двух сторон. Когда те попытались отступить, пулемётная очередь прошлась по ним. Несколько тел упали в канал. Вода вокруг них окрасилась красным.

К полудню сопротивление в Калькутте начало слабеть. Многие повстанцы, увидев количество войск, бросали оружие и пытались скрыться. Но британские патрули ловили их в переулках. Одного раненого в ногу мужчину прижали к стене. Он поднял руки, но солдат выстрелил ему в грудь с близкого расстояния. Другого, с карабином в руках, повалили на землю и били прикладами, пока он не перестал двигаться.

Мирные жители, которые утром кричали лозунги, теперь прятались по домам. Двери и ставни закрывались. Внутри матери зажимали рты детям, чтобы те не плакали. Один мальчик — тот самый, которого мать прикрыла собой у рынка, — сидел у стены разрушенного дома и молча смотрел на её тело. Рядом валялась его сломанная деревянная игрушка.

В Пенджабе бои были тяжелее. На главной площади Лахора повстанцы несколько раз пытались прорваться к зданию администрации. Они шли волнами под прикрытием огня. Самодельные бомбы взрывались, раня солдат. Один взрыв разнёс окно и убил двух британцев на месте. Но пулемёты, установленные на крышах и в окнах, работали без остановки. Очереди косили ряды атакующих. Тела лежали на площади десятками — в неестественных позах, с простреленными конечностями, головами, животами. Кровь текла по камням, собираясь в тёмные лужи между булыжниками.

Высокий сикх, потерявший почти всех своих людей, бросился в последнюю атаку с пистолетом. Он выстрелил дважды, ранив британского офицера в руку. Следующая пулемётная очередь разорвала ему грудь. Он упал на колени, потом медленно завалился на бок. Рядом с ним лежал четырнадцатилетний мальчик, который нёс патроны для старших. Пуля попала ему точно в висок. Маленькое тело казалось особенно беззащитным среди взрослых трупов.

Британские солдаты продвигались вперёд, используя штыки и приклады. Они обыскивали каждый подозрительный дом. В одном нашли тайник с оружием и сразу троих мужчин. Всех троих расстреляли на месте. Жёны убитых кричали, пытаясь закрыть тела руками, но солдаты оттащили их в сторону. К трём часам дня основные очаги в Лахоре были взяты. Оставшихся повстанцев собирали в колонны под конвоем. Тех, кто пытался бежать, стреляли без предупреждения. Один такой случай произошёл у канала: мужчина средних лет, хромая, бросился в воду. Пули догнали его. Тело медленно погрузилось, оставляя за собой красный след на поверхности воды.

К вечеру, когда солнце опустилось низко и окрасило небо в густые красные и фиолетовые тона, в обоих регионах наступила тяжёлая тишина. Улицы Калькутты и Лахора были покрыты обломками, гильзами, телами. Несколько кварталов продолжали гореть, но пожарные команды под охраной солдат уже работали. Британские офицеры ходили между убитыми, отдавая приказы. Потери повстанцев исчислялись сотнями только в этих двух провинциях. Среди британцев и лояльных частей были десятки убитых и раненых.

Выжившие прятались где могли: в подвалах, на крышах, в дальних деревнях. Женщины тихо оплакивали мужей и сыновей. В Калькутте британский генерал в штабе принимал последние доклады. «Восстание подавлено. Уроки будут учтены». Солдаты устало чистили оружие, перевязывали раны, курили, глядя в пустоту. В Лахоре на площади уже начали грузить тела на повозки. Их везли к окраинам, где рыли длинные общие могилы.

Один день. Один день, когда надежда вспыхнула ярко и быстро угасла под плотным огнём. Люди, поверившие в обещания скорой победы, остались лежать на улицах Бенгалии и Пенджаба. Вечерний ветер нёс над ними только запах дыма и крови.

Конец августа 1938 года. Мумбаи.

Первые выстрелы раздались около половины пятого в районе портовых складов. Группа из тридцати вооружённых мужчин вышла из тени между ящиками и грузовыми контейнерами. Они шли в полном молчании, пока не подошли к британскому блокпосту у главных ворот доков. Двое индийских полицейских, стоявших на посту, заметили их слишком поздно. Повстанцы открыли огонь из немецких карабинов и британских винтовок Ли-Энфилд. Пули ударили точно. Оба полицейских упали на землю. Один попытался дотянуться до сигнального рожка, но вторая очередь прервала движение.

Сразу после этого повстанцы разделились. Часть отряда перерезала телефонные линии, другая заняла позиции за штабелями ящиков. Когда через несколько минут появился патруль из четырёх британских солдат, их встретили плотным огнём. Солдаты успели ответить всего несколькими выстрелами, прежде чем отступить назад по узкой дороге. Повстанцы не преследовали их далеко — они знали план. Их задача на этом этапе заключалась в захвате ключевых точек и удержании позиций до подхода основных сил.

К шести часам утра сигналы о начале событий разошлись по заранее установленным каналам. В Дхарави, в мусульманских кварталах недалеко от Кроуфорд-маркета и в рабочих районах вокруг порта мужчины начали выходить из домов. Оружие, которое прятали в течение недель, теперь извлекали из тайников. Немецкие винтовки, английские пулемёты Брен, гранаты с надёжными запалами — всё это передавали из рук в руки. Группы формировались по двадцать-тридцать человек. Каждая имела назначенную цель: один отряд шёл к почтовому отделению, другой — к полицейскому участку в южной части, третий оставался в резерве для прикрытия.

Абдул Хаким проснулся от первых далёких звуков выстрелов. Он лежал несколько секунд, прислушиваясь, потом медленно встал. Аиша уже была на ногах. Она собрала детей в самой дальней комнате дома, подальше от окон, выходящих на улицу. Фатима помогала матери расстилать циновки на полу. Мариям сидела тихо, обнимая маленького Юсуфа. Абдул Хаким подошёл к входной двери, выглянул во двор и закрыл тяжёлые деревянные ворота на засов. Затем он вернулся внутрь и закрыл все ставни.

— Сегодня никто не выходит из дома, — сказал он спокойно. — Еды и воды хватит. Будем ждать.