Хосино кивнул несколько раз подряд.

— Прекрасный подход. Я также предлагаю рассмотреть возможность участия ваших компаний в развитии химической промышленности, связанной с производством взрывчатых веществ и топлива. Министерство готово предоставить льготные кредиты через государственные банки.

Они обсудили детали нескольких потенциальных проектов. Курасава поделился цифрами по текущим объёмам добычи и планами расширения складских мощностей. Хосино внимательно записывал ключевые моменты в небольшой блокнот, время от времени задавая уточняющие вопросы, но всегда в форме, полной уважения и готовности поддержать.

— Курасава-сан, если позволите, я хотел бы затронуть ещё один аспект, — сказал Хосино, когда слуги убрали пустые чашки и принесли свежий чай. — В парламенте иногда поднимаются голоса о необходимости большей открытости в распределении заказов. Пока это остаётся на уровне отдельных замечаний, но чтобы предотвратить любые ненужные обсуждения, мы можем заранее подготовить материалы, показывающие эффективность работы именно ваших структур. Я организую несколько встреч с ключевыми чиновниками министерства, где ваши представители смогут представить отчёты.

Курасава ответил:

— Это разумная мера. Мы подготовим подробные данные о выполненных контрактах, сроках и качестве поставок. Важно подчеркнуть, что концентрация заказов у надёжных партнёров снижает общие расходы государства и ускоряет реализацию планов. Если потребуется, я могу направить своих специалистов для консультаций в министерство.

Хосино улыбнулся и поднял чашку с чаем.

— Буду очень признателен. Ваша поддержка всегда была ключевой для успешной работы нашего министерства. Премьер Накамура неоднократно отмечал, насколько важны такие партнёрские отношения для укрепления экономики страны.

Когда ужин подходил к концу, слуги подали лёгкий десерт — свежие ломтики дыни и персика с небольшим количеством сладкого сиропа. Хосино отставил пустую чашку и подвёл итог встречи:

— Курасава-сан, сегодняшний разговор был крайне плодотворным. Я вернусь в министерство с конкретными предложениями и начну подготовку документов уже на следующей неделе. Все шаги будут направлены на то, чтобы ваши компании получили максимальные преимущества в распределении государственных ресурсов.

Курасава проводил гостя до прихожей, где они обменялись прощальными поклонами.

— Хосино-сан, благодарю вас за визит и за конструктивный подход к нашим общим делам. Я уверен, что наше сотрудничество принесёт пользу как промышленности, так и всей стране. Если возникнут новые вопросы, мой дом всегда открыт для вас.

Когда машина заместителя министра отъехала от ворот усадьбы, Курасава вернулся в зал. Вечер выдался полезным. С поддержкой таких чиновников, как Хосино Тацуя, позиции Курасава Такаси становились ещё более прочными.

Август 1938 года. Токио.

Вечер конца августа снова привёл Кэндзи Ямаду в тихий юго-западный район столицы. Чёрный седан остановился у тех же ворот. Слуги в тёмно-синих кимоно уже ждали с бумажными фонарями в руках. Они низко поклонились и провели гостя по знакомой дорожке, где гравий тихо шуршал под ногами.

Ивасаки Каору встретил его в главном зале.

— Ямада-сан, рад вас видеть снова, — сказал Ивасаки, приглашая гостя сесть. — Сегодня я приготовил кое-что действительно редкое. Надеюсь, вечер вам понравится.

Кэндзи поклонился и занял своё место. Слуги сразу принесли горячие влажные полотенца, ароматизированные лёгким ароматом юдзу. После этого появились первые закуски: маленькие порции маринованного дайкона с кунжутом, холодный тофу с тёртым имбирём и зелёным луком, а также тонкие ломтики свежего огурца в лёгком уксусе.

Ивасаки взял одну из бутылок — тяжёлую, тёмного стекла, с простой этикеткой на французском языке.

— Это коньяк из региона Гранд Шампань, урожай 1912 года. Выдержка более двадцати пяти лет. Такие бутылки можно пересчитать по пальцам даже среди тех, кто имеет доступ к импортным поставкам. Давайте начнём с него.

Он аккуратно разлил янтарную жидкость в два небольших стакана из тонкого стекла. Кэндзи взял свой стакан, слегка согрел его в ладонях и сделал маленький глоток. Вкус был глубоким, с нотками сухофруктов, дуба и лёгкой сладостью, которая долго оставалась во рту.

— Действительно исключительный напиток, — тихо сказал Кэндзи.

Они выпили по второму глотку. Слуги продолжали подавать блюда: сашими из тунца и морского окуня, суп с моллюсками и грибами шиитаке, небольшие порции темпуры с креветками и сладким картофелем.

Разговор начался легко, как всегда бывало в гостях у Ивасаки.

— Как продвигается подготовка к свадьбе, Ямада-сан? Вы уже нашли подходящее место для церемонии?

Кэндзи ответил, пробуя очередной кусочек сашими:

— Мы выбрали небольшой синтоистский храм недалеко от парка Уэно. Там красивая аллея и старые деревья. Гостей будет немного, все свои.

Ивасаки кивнул с одобрением и налил ещё коньяка.

— Хороший выбор.

Постепенно тема перешла к литературе.

— Вы много читаете, Ямада-сан. Как вы относитесь к современной японской литературе? — спросил Ивасаки, держа стакан в руке. — Последние годы появилось немало интересных авторов.

Кэндзи немного подумал и ответил:

— Мне нравятся вещи Кавабаты Ясунари. У него очень тонкое чувство красоты и одиночества. «Страна снега» ещё не вышла полностью, но то, что уже опубликовано, оставляет сильное впечатление. Ещё я ценю произведения Танидзаки Дзюнъитиро — его внимание к деталям повседневной жизни и традициям.

Ивасаки улыбнулся и кивнул.

— Согласен. Кавабата умеет передать то, что не сказано словами. А Танидзаки интересно показывает, как старое сталкивается с новым. Я недавно перечитывал его повесть. Там есть особая атмосфера.

Они продолжили разговор, сравнивая разных писателей. Кэндзи упомянул Нагаи Кафу и его описания старого Токио, Ивасаки добавил несколько слов о произведениях Сатоми Тона.

Затем разговор естественно перешёл к западной литературе.

— А что вы думаете о европейских и американских авторах? — спросил Ивасаки, наливая очередную порцию коньяка. — В последние годы их книги всё чаще переводят и обсуждают в Японии.

Кэндзи сделал глоток и ответил:

— Мне интересен Томас Манн. «Волшебная гора» — это целый мир идей и внутреннего развития человека. Ещё я читал Хемингуэя — его стиль простой, но очень точный. «Прощай, оружие!» оставляет сильное послевкусие. Из французских авторов мне близок Марсель Пруст, хотя его длинные предложения иногда требуют особого настроения.

Ивасаки слушал внимательно и добавил свои мысли:

— Пруст — это погружение в память и время. А Хемингуэй интересен своей сдержанностью. В японской литературе тоже есть эта традиция — говорить меньше, чтобы сказать больше. Возможно, поэтому некоторые западные книги находят у нас отклик.

Они обсудили ещё несколько имён: Скотта Фицджеральда, Вирджинию Вулф, Андре Мальро. Коньяк в стаканах постепенно убывал, но слуги вовремя подливали и меняли закуски — теперь на столе появились лёгкие ниимоно из овощей и рыбы, а также свежие листья периллы с мисо.

Когда ужин подошёл к середине, Ивасаки как бы между делом спросил:

— Кстати, Ямада-сан, вы наверняка слышали имя Курасава Такаси?

Кэндзи поставил стакан и кивнул:

— Конечно. Это крупный промышленник. Его компании занимаются поставками угля, стали и оборудования, особенно в северных регионах.

Ивасаки посмотрел на коньяк в своём стакане и спокойно продолжил:

— Да, я тоже бизнесмен и хорошо знаю эту среду. Курасава действительно достиг многого. Но некоторые люди зарабатывают не столько благодаря своему таланту и упорству, сколько благодаря близости к власти. Премьер Накамура создаёт определённые условия, которые особенно выгодны именно таким фигурам, как Курасава. Государственные заказы, льготы, приоритет в маршрутах поставок — всё это сосредотачивается вокруг узкого круга.