Марко закрыл книжку и убрал обратно. День тянулся медленно. Он думал о том, что деньги Бьянкини могли уже уйти кому-то ещё. Или лежать где-то в тайнике, дожидаясь своего часа. Почему не похитили капитана? Может, потому что знали: он не заговорит. Или потому что сумма была не такой большой, чтобы рисковать. Или… или они просто хотели убрать свидетеля.

Риччи принёс кофе. Марко взял кружку и спросил:

— Что говорят в забегаловке «У Франческо»?

— Хозяин говорит, что после смерти Бьянкини там стало тише. Офицеры заходят реже. Никто не спрашивал о капитане.

Марко кивнул. Франческо был одним из тех, кто видел Бьянкини чаще других. Но и он ничего полезного не рассказал.

Марко вернулся к папке с материалами по Бьянкини. Он перечитывал протоколы допросов свидетелей, отчёты наблюдения. В одном из них было упоминание: за неделю до смерти капитан изменил маршрут дважды. Не сильно, но заметно. Марко отметил это. Может, он почувствовал слежку. Или кого-то ждал.

Он встал и снова подошёл к карте. Провёл пальцем по линии от забегаловки до места убийства. Потом вернулся к столу и открыл записную книжку Мебрата. Слова. Цифры. Ничего. Но он чувствовал, что где-то здесь есть связь. Просто нужно посмотреть под другим углом.

День продолжался. Марко проверял списки грузов, прибывших из Массауа, подписывал отчёты о патрулировании, отвечал на запросы из других подразделений. Но мысли постоянно возвращались к Бьянкини. Если деньги были причиной убийства, то кто мог о них знать? Только те, кто видел сумку в ту ночь. Сумка с деньгами — это не случайность. Это часть той самой цепочки, которую Марко пытался раскрутить уже несколько месяцев. Деньги шли через Ахмеда, через Али, через Таддесе. Потом исчезали. Теперь они исчезли снова — уже у Бьянкини.

К вечеру Марко вышел на крыльцо участка. Солнце уже село, но жара не спадала. Улицы постепенно пустели. Торговцы собирали лотки, женщины несли корзины домой. Итальянские солдаты патрулировали перекрёстки. Марко стоял и смотрел на город. Под этой обыденностью чувствовалось что-то другое. Листовки появлялись снова и снова — в кварталах за рекой, на рынках. Кто-то распространял их по ночам. Марко приказывал собирать каждую и отправлять в штаб, но источника найти не могли.

Он вернулся в кабинет. На столе лежала записная книжка Мебрата. Он открыл её снова. Слова на сомалийском смотрели на него со страниц. «Вода камень ночь три». Что может означать «вода»? Может, река или колодец? «Камень» — какой-то ориентир? Цифра «три» — время или количество шагов? Он попробовал соединить несколько строк подряд. Получалось бессмысленно. Потом он попробовал читать только цифры: 3, 2, 4, 5, 7, 1… Никакой последовательности.

Марко отложил ручку. Голова слегка гудела. День заканчивался, а дело оставалось на том же месте. Он подумал о том, как много нитей в этом расследовании обрываются в никуда. Трое в камерах. Мебрат в своей. Бьянкини в могиле. Деньги неизвестно где. А сеть продолжала работать. Кто-то наверху продолжал получать фунты, передавать их дальше. Рим ждал ответов, а здесь появлялись только новые вопросы.

Марко закрыл папки и убрал записную книжку в ящик стола. Он вышел из здания и медленно пошёл пешком к своему дому. Улицы постепенно пустели. Дома он поужинал простой едой, выпил немного вина и сел за маленький столик у стены. Он достал копию нескольких страниц из книжки и снова начал работать. На этот раз он попробовал читать строки задом наперёд или менять порядок слов. Результат был таким же — полная бессмыслица.

Около полуночи он лёг спать, но сон не шёл. В голове крутились слова из записной книжки: вода, камень, птица, солнце. Они смешивались с образами города — пыльными дорогами, узкими переулками. Марко понимал, что завтра нужно будет продолжить работу.

Марко лежал в темноте и думал, что этот день, как и многие предыдущие, не принёс прорыва. Но он не собирался сдаваться.

На следующий день Марко прибыл в участок рано, как всегда, и сразу направился к своему столу. Он разобрал свежие рапорты от патрулей, проверил списки задержанных за ночь и дал указания Риччи относительно очередного обхода северных кварталов. Просмотрел обновления по грузам из Массауа, отметил отсутствие новых зацепок по делу Бьянкини и кратко поговорил с переводчиком Абдуллой о возможных вариантах допроса Мебрата. Всё оставалось на месте: трое в камерах молчали, записная книжка по-прежнему не поддавалась разгадке, а город жил в своём ритме под итальянским контролем.

К середине дня Марко почувствовал, как накопившаяся тяжесть от постоянных размышлений давит на плечи. Мысли о сумке, об убитом капитане и о тех, кто мог стоять за всем этим, не отпускали ни на минуту. Он решил, что после смены стоит немного отвлечься, чтобы привести голову в порядок. Марко хотел посидеть в тихой забегаловке, где можно взять стакан вина и лёгкую закуску. Он выбрал место неподалёку от рынка — забегаловку «У Паоло», куда иногда заходили солдаты и офицеры. Там всегда было спокойно, и никто не лез с вопросами.

Когда рабочий день закончился, он вышел из участка, кивнул часовому у входа и направился по улице в сторону рынка. Вечерний воздух был тёплым, но уже не таким удушливым, как днём. Улицы постепенно заполнялись людьми, возвращавшимися с работы: торговцы сворачивали свои лотки, женщины несли корзины, а патрули итальянских солдат маячили на перекрёстках. Марко шёл не спеша, размышляя о том, как лучше распределить работу на завтра.

За ним, на расстоянии в два десятка метров, следовал мальчик-абиссинец лет тринадцати. Мальчик появился из переулка сразу после того, как Марко миновал первый поворот. Он шёл осторожно, прижимаясь к стенам домов. Когда Марко остановился у телеги с овощами, чтобы пропустить группу местных жителей, мальчик мгновенно нырнул за угол ближайшей лавки и замер там, выглядывая только одним глазом. Сердце у него колотилось, но он не позволял себе ни единого лишнего движения. Стоило Марко продолжить путь, как мальчик выскользнул следом, обогнув телегу с другой стороны и спрятавшись за спинами двух женщин с кувшинами на головах. Он держал дистанцию ровно такую, чтобы не потерять лейтенанта из виду, но и не попасться на глаза. На одном из перекрёстков Марко неожиданно повернул голову в сторону шума от проезжавшей повозки — мальчик в тот же миг присел за большим глиняным горшком у входа в мастерскую и затаил дыхание, пока взгляд итальянца не скользнул дальше. Мальчик выждал пару секунд, затем поднялся и продолжил преследование, петляя между прохожими. Он знал эти улицы лучше любого патрульного: каждый закоулок, каждый выступ стены служил укрытием. Когда Марко пересёк небольшую площадь, мальчик перебежал её по краю, прячась за колоннами старого фонтана. Каждый раз, когда лейтенант замедлял шаг, мальчик находил новый повод задержаться — то у лотка с фруктами, то у группы играющих детей.

Марко дошёл до забегаловки «У Паоло» и толкнул дверь. Внутри было уютно и не слишком людно: несколько столиков у стен, барная стойка с бутылками и пара посетителей за стойкой. Он подошёл к хозяину, заказал стакан красного вина и небольшую закуску — ломоть хлеба с кусочками сыра и оливками. Взяв поднос, Марко сел за столик в углу. Вино оказалось терпким, приятным после долгого дня. Он отхлебнул глоток, отломил кусок хлеба и начал есть медленно, стараясь ни о чём не думать. Но работа не выходила из головы. Мысли то и дело возвращались к папкам на столе, к строкам в записной книжке Мебрата, к тем деньгам, которые исчезли вместе с Бьянкини.

Не прошло и десяти минут, как к его столику подошёл сержант Сальвати. Это был крепкий мужчина средних лет, служивший в подразделении уже несколько месяцев. Сальвати улыбнулся и кивнул на свободный стул.

— Господин лейтенант, не против, если я присяду? Вижу, вы один.

Марко кивнул и жестом пригласил его садиться. Сальвати устроился напротив, поставив свою кружку пива на стол.

— Слышал, у вас сейчас очень много забот. Может, сыграем в карты? Просто так, ни на что. Развлечёмся немного.