Он жестом указал на сад:

— А плавание? Я плаваю в море, когда бываю на побережье. В Риччоне или здесь, в бассейне виллы. Вода освежает тело и мысли. В наше время, когда так много приходится работать, нужно оставаться в форме. Я много читаю — философию, историю. Ницше, Платон. Это развивает мозг и помогает понимать, куда движется мир.

Гость кивнул, пробуя десерт:

— Современные веяния… Радио, например. Оно объединяет нации. У нас в Британии Би-би-си меняет всё. Кино тоже.

Муссолини рассмеялся:

— Кино — моя слабость. Я смотрю фильмы в частном зале. «Белый телефон» — забавные вещи, но я предпочитаю эпические. О Цезарях, о завоеваниях. А ещё я пишу. Статьи, заметки. Иногда даже пьесы. Слово — это оружие не хуже пушек.

Обед подходил к концу. Слуги убрали тарелки, оставив только крепкий эспрессо в маленьких чашках и сигары. Муссолини предложил гостю кубинскую, но тот предпочёл свою, английскую.

Они вышли на террасу. Солнце уже клонилось к западу, окрашивая холмы в золотистый цвет. Внизу, в оливковой роще, пели птицы.

— Мы можем дать друг другу многое, — сказал британец, затягиваясь сигарой. — Свобода действий в Африке для вас. Спокойствие на Востоке для нас. Геринг думает, что контролирует всё, но его время уходит. Мои связи помогут сгладить углы в Лондоне.

Муссолини кивнул, глядя на горизонт:

— Я согласен. Италия готова к сотрудничеству. Не на бумаге, а на деле. Мы уже показали, что наша информация точна. Караваны в Азии — лишь начало. А в Средиземном море мы можем стать щитом… нет, партнёром, который не подведёт.

Они говорили ещё долго — о новых технологиях, телеграфе, который теперь передаёт новости за часы, об автомобилях, которые скоро заполнят дороги, о спорте, который укрепляет нацию. Муссолини рассказал, как любит смотреть боксёрские поединки и иногда берёт рапиру для фехтования. Гость поделился мыслями о британском футболе и крикете — играх, которые учат дисциплине.

— Мир меняется быстро, — заметил дуче. — Но корни остаются. Рим и Лондон — как два столпа. Если мы объединим усилия, никто не сможет нас разъединить.

Британец встал, когда солнце начало садиться:

— Я передам ваши слова тем, кому нужно. Встреча была… плодотворной.

Муссолини проводил его до машины. Рукопожатие было крепким.

— Возвращайтесь, когда понадобится. Здесь всегда найдётся место для таких бесед.

Автомобиль тронулся по аллее и скрылся за кипарисами. Муссолини остался на террасе один. Он стоял, вдыхая вечерний воздух, и думал о будущем. Геринг в Берлине, Иден в Лондоне — фигуры, которые скоро сойдут со сцены. Италия же останется.

Он улыбнулся, глядя на виноградники. Вечер опустился на Альбанские горы. Цикады умолкли, уступив место сверчкам.

Муссолини вернулся в дом. Лампы с абажурами уже горели. Он поднялся в кабинет на втором этаже. Окна выходили на долину, где мерцали огни дальних деревень. Перед ним лежал блокнот. Дуче записал несколько фраз: ключевые моменты разговора, имена, которые упоминались косвенно, планы на ближайшие недели.

Обед оставил приятное послевкусие — не только от вина и еды, но и от слов гостя. Человек этот был не из простых. Его связи тянулись к самым верхам, и то, что он приехал лично, говорило о многом. Муссолини знал: такие визиты не бывают случайными. Британия искала союзников против растущей тени на континенте.

Он отложил перо. Ночь за окном была звёздной. Вилла спала: слуги разошлись, парк затих. Только фонтан продолжал тихо журчать.

Дуче подумал о Чиано — завтра нужно будет передать ему отчёт. О встрече с британцем никто не должен знать деталей. Это была их тайна.

Заброшенное здание стояло на самой границе Рима, где кончались последние дома и начинались заросшие сорняками поля. Старый двухэтажный склад, чьи стены потрескались от времени, а крыша местами провалилась, открывая кусок ночного неба. Внутри сохранились остатки деревянных перегородок и несколько ржавых железных балок. Пол был покрыт пылью и обломками кирпичей, которые хрустели под ногами.

Четверо мужчин собрались здесь после полуночи. Они приходили по одному, с разных сторон, чтобы не привлекать внимания. Первый появился со стороны старой просёлочной дороги, второй — через поле с юга, третий — вдоль канавы, что тянулась параллельно заброшенному железнодорожному пути. Последний вошёл уже тогда, когда остальные сидели в дальнем углу первого этажа, где сохранился относительно целый участок крыши и можно было зажечь небольшую керосиновую лампу без риска, что свет увидят снаружи.

Лампа стояла на перевёрнутом ящике. Её слабый жёлтый свет падал на большой лист бумаги, расстеленный поверх другого ящика. Это была подробная карта Рима и его окрестностей, нарисованная от руки, но с большой точностью. На ней были отмечены основные улицы центра, маршруты движения кортежей, места возможных остановок и несколько точек на окраинах. Рядом лежали карандаши, небольшой блокнот и пустая бутылка из-под вина, которую использовали как пресс-папье.

Мужчины расположились вокруг импровизированного стола. Один из них, самый плотный, с широкими плечами, сидел ближе всех к карте и держал в руке карандаш. Другой, худой и подвижный, стоял чуть в стороне и время от времени наклонялся, чтобы лучше разглядеть детали. Третий опирался спиной о стену. Четвёртый остался стоять, скрестив руки на груди.

— Смотрите сюда, — сказал плотный, указывая карандашом на центральную часть карты. — Основной маршрут проходит по Виа дель Корсо, потом поворачивает на Виа Национале. Охрана обычно в двух машинах впереди и двух сзади. Ещё одна машина с людьми в штатском едет параллельно по боковым улицам. Они меняют порядок в последний момент, но всегда держат дистанцию не больше двадцати метров.

Худой кивнул и провёл пальцем по бумаге:

— Если взять точку здесь, на перекрёстке возле Пьяцца дель Пополо, то можно перекрыть движение. Но только если точно знать, когда кортеж будет проходить. Он иногда выезжает позже обычного, особенно если встреча в палаццо Венеция затягивается.

Третий наклонился ближе:

— Охрана на мотоциклах появляется за пять минут до основного кортежа. Они проверяют перекрёстки. Если мы поставим людей слишком рано, их заметят. Если слишком поздно — не успеем занять позиции.

Плотный постучал карандашом по карте в районе Трастевере:

— Здесь, на мосту через Тибр, самое узкое место. Кортеж всегда снижает скорость. Два человека с одной стороны и двое с другой могут создать помеху. Но после моста сразу идёт подъём, и машины набирают ход. Нужно рассчитать время до секунды.

Стоявший мужчина со скрещёнными руками заговорил следующим:

— Мы уже проверили все возможные точки отступления. С юга — через Остию, там лодка будет ждать у старого причала. С севера — дорога на Флоренцию, но только если удастся уйти до того, как перекроют шоссе. Главное — не задерживаться в городе дольше десяти минут после того, как всё сделаем.

Они продолжали обсуждать карту. Худой взял карандаш и нарисовал небольшую стрелку на одном из перекрёстков:

— Здесь, на Виа делла Кончилиационе, охрана всегда усиливается. Там стоят дополнительные посты. Лучше обойти этот участок и ждать дальше, ближе к вокзалу Термини. Там можно смешаться с толпой пассажиров, если всё пойдёт по плану.

Плотный покачал головой:

— Нет, вокзал слишком рискованно. Там всегда много полиции. Лучше использовать старые склады возле реки. Мы уже оставили там две машины. Одна с фальшивыми номерами, другая — с грузом для отвлечения.

Третий достал из кармана сложенный листок и развернул его. На листке были записаны цифры и короткие пометки:

— Оружие уже на местах. Три винтовки в тайнике у моста, две автоматические — в подвале дома на окраине Тестаччо. Пистолеты и гранаты распределены по трём точкам в центре. Всё спрятано так, что даже если один тайник найдут, остальные останутся целы. Патроны в водонепроницаемых пакетах, чтобы не отсырели.