— Ха, — нахмурилась я. — Ну, это не в его духе.

Адель кивает, глядя на меня, пока я морщусь и хромаю к одному из металлических стульев вокруг стола во внутреннем дворике. Она опускается на стул рядом со мной, и мы обе улыбаемся, наблюдая, как Далия играет со своим новым домиком Барби.

Но в конце концов я чувствую, что ее взгляд больше не направлен на дочь. И, конечно, когда я поворачиваюсь, она сверлит дыру в моей голове.

— Что?

Я стараюсь говорить непринужденно. Но Адель — ищейка, выискивающая мои бредни.

— Что? — говорит она тонко. — Я беспокоюсь о тебе.

Я пожимаю плечами, прикидываясь дурочкой.

— Адель, у нас здесь все в порядке. Я знаю, что ты не можешь часто их видеть, но здесь повсюду охрана. Я имею в виду, есть люди на крышах...

— Я не говорю о нашей безопасности здесь, Селеста, — тихо говорит она. — Я говорю о тебе и о нем.

Я напряглась, пытаясь подавить жар, пока он не залил мои щеки.

— Я в порядке. Я же сказала тебе, что беспокоиться не о чем.

— Не о чем? — Она огрызается. — Как насчет этого?

Я вздрогнула, когда она схватила меня за запястье, выдернула руку и задрала рукав. Мое лицо сморщилось, когда я проследила за ее потрясенным взглядом до синяков на моей руке.

— Они... не такие, как ты думаешь, — слабо улыбаюсь я.

— Нет?

— Нет. Адель...

— Как насчет этого?

Я задыхаюсь, когда ее руки быстро двигаются, хватаясь за воротник моей рубашки и оттягивая его от моей шеи и декольте.

Ее лицо становится белым.

— Mon Dieu, Селеста... — хрипло шепчет она.

Я краснею, поспешно забираю у нее воротник и застегиваю его обратно.

— Все в порядке. Я...

— Это не нормально! Господи, Селеста! — шипит она. — Он...

Ее лицо становится бледнее, и она наклоняется вперед.

— Он бьет тебя?

— Нет, Адель, это не то, что ты...

— Он делает тебе больно?

Да, но мне это чертовски нравится.

Но я, наверное, уже совсем больная на всю голову, раз так думаю. И уж точно я не признаюсь в этом женщине, которая пережила настоящее, реальное насилие.

Я слабо улыбаюсь, беря ее за руку.

— Адель, я в порядке. Все на самом деле не так, как ты думаешь.

Ее рот сужается.

— Ты не хочешь знать, что я думаю.

— Что бы это ни было, это не так.

Я краснею, когда она смотрит на меня.

— Так ты... — Адель приподняла бровь. — Ты добровольно терпишь... это?

Я смотрю в сторону, пожевав губу, чувствуя, как мое тело гудит от жара и стыда.

— Я имею в виду...

Я снова смотрю на нее, и на этот раз любопытная улыбка загибает уголки ее губ, когда она видит предвкушающую улыбку на моем лице.

— Боже мой...

Мои щеки пылают.

— Теперь мы можем забыть об этом, Адель. Серьезно, новая тема.

Она низко свистит, обмахивая себя веером, откидываясь на стуле и тихо смеясь про себя.

— Ладно, больше никаких попыток.

Я стону, когда Адель улыбается. Затем ее лицо темнеет.

— Каков план на самом деле, Селеста?

Я пожимаю плечами.

— Вчера я получила письмо от Мишель, и она думает...

— Селеста, — хмурится Адель, беря мои руки в свои через стол. — Мы говорили и о другом. Помнишь?

Я помню.

Она имеет в виду план Б.

План Б — это, ну, запасной план. Это то, что мы обсуждали, если Адриан и все остальные люди в городе скажут нет. Если бы у нас не было вариантов, мы бы ликвидировали все, что у нас было, создали бы новые личности для нас троих и исчезли.

Мы бы начали новую жизнь в другом месте. Возможно, это не будет гламурная жизнь, но мы станем новыми людьми. У нас был бы шанс.

Раньше я думала, что это не такая уж ужасная идея. А теперь, идея бегства...

Я хмурюсь. Боже, я действительно испорчена. Неужели я вдруг стала противницей идеи бежать к новой жизни, потому что жажду жестокости человека, который меня ненавидит? Что, черт возьми, это говорит обо мне, если я готова поставить это выше Адель и Далии?

Тошнота накатывает на меня, и мне приходится втягивать воздух.

Нет. Дело в том, что я не хочу бежать, потому что бежать — не самая лучшая идея. Что бы здесь ни происходило, мы в безопасности. Этот дом защищен.

Я слабо улыбаюсь Адель.

— Давай я попробую договориться с Адрианом. Мы здесь в безопасности, ты же знаешь.

Она качает головой, отводя взгляд.

— Адель, это всего лишь еще пять месяцев. Через пять месяцев...

— Ты выдержишь еще пять месяцев с этим человеком?

Я сглатываю, не находя, что сказать в ответ.

— Тетя Селеста! Иди посмотри на новую машину Барби!

Я выдохнула с благодарностью за невинное спасение Далии.

— Я в порядке, Адель, — тихо пробормотала я, сжимая ее руку, прежде чем встать.

— Правда. Все в порядке.

— Мы собираемся выйти сегодня вечером.

Я начинаю задыхаться и поворачиваюсь, чтобы увидеть Адриана, стоящего в дверях кухни с пакетом одежды в руках.

Я вспыхиваю, мой пульс учащается, когда я смотрю на него. Он просто смотрит в ответ.

— Что? — бормочет он.

— Ты мог бы дать знать о своем присутствии, вот что.

— Это мой дом.

— Да, но у тебя получается подкрадываться ко мне.

Адриан поднимает недоверчиво бровь.

— Во мне шесть футов четыре дюйма и вес 215 фунтов. Мне трудно представить, что я могу подкрасться к кому-то.

— Да, но ты это делаешь. Например, когда ты не стучишься, входя в мою комнату.

— И что?

— Когда-нибудь слышал о том, что называется уединением?

Он пренебрежительно фыркает.

— Ты не сможешь от меня избавиться.

Я смотрю на него, закипая.

— Что случится, если я буду переодеваться или что-то в этом роде, когда ты решишь ворваться без спроса?

— Честно? — Он пожимает плечами. — Скорее всего, я нагну тебя над первым, что увижу, и зарою свой член в твою киску, пока ты не выкрикнешь мое имя.

От одной только мысли об этом по моей груди вверх по шее и щекам пробегает жар.

— Ты что-то хотел? — Я огрызаюсь.

Адриан ухмыляется.

— На твоем месте я бы сейчас следил за своими словами, учитывая нынешний ход нашего разговора.

Я сглатываю, сжимаю бедра, но морщусь.

— Ты убьешь меня, если попытаешься прикоснуться ко мне прямо сейчас, — бормочу я.

— Я почти уверен, что для тебя это будет стоить того.

— Много высокомерия?

— Я не высокомерный. Я просто знаю, что у меня огромный член, на котором ты любишь скакать, размазывать слюни и кончать, как хорошая девочка.

Вожделение взрывается в моей душе, но я смотрю на него.

— Как я уже сказала...

— Нет, как я уже сказал, — прерывает он. — Мы собираемся на свидание сегодня вечером.

Я напряглась.

— На свидание?

— Есть ли другой вариант выхода в свет?

Я нахмурилась, и его брови нахмурились.

— Если бы существовала хоть какая-то угроза, что ты или я могли пострадать, неужели ты думаешь, что я бы повел нас куда-то?

Я даже не хочу спорить с ним об этом. Это очевидное нет. Потому что даже с его садизмом, его темнотой и его злобным умением превращать меня в пушинку в своих руках и заставлять меня выкрикивать его имя, я знаю, что в глубине души он никогда не позволит чему-либо или кому-либо причинить мне боль.

— Куда мы едем?

— На гала-концерт.

— И я должна пойти с тобой, потому что...?

— Потому что несчастье любит гребаную компанию, почему еще?

Я закатываю глаза.

— Как прямое напоминание, Селеста, это в любом случае не твое решение. Я не знаю, почему мы должны обсуждать это. Ты идешь.

Я смотрю на него.

— Хорошо.

Я киваю на пакет с одеждой.

— Что это?

— То, что ты наденешь.

Он расстегивает молнию, и моя челюсть падает от взгляда на великолепное — я имею в виду шикарное — изумрудно-зеленое вечернее платье, мерцающее в черном пакете.

— Вау.

Адриан ухмыляется мне, подогревая мое сердце.

— Мне примерить его?

Он качает головой.