— Сэр, как вы думаете, девушки из «Хутерс»[97] будут лучше выглядеть в белых шортах, или в оранжевых? — Я улыбнулся, а остальные рассмеялись. Эти парни были одарены идеальным чувством юмора.

Мы обсудили еще несколько серьезных вопросов и нештатных ситуаций, а затем разошлись, чтобы командиры разведгрупп проинформировали своих людей. Мы с ганни Уинном почистили наши винтовки, потерели карандашными ластиками все радиосоединения, чтобы удалить коррозию от ночного дождя, и завели двигатель. Десять минут спустя, рывками и толчками, батальон выбрался с поля и выехал на единственную «ленту» шоссе № 7.

Как и многие плохие дни, этот начался хорошо. Мы мчались на север, мимо массированных боевых сил ПТГ-1, растянувшихся вдоль шоссе — они все еще стояли у перекрестка, на который мы вылетели из перестрелки в Эль-Гаррафе, приземлившись на поле собка. Город находился в трехстах метрах к востоку от шоссе, закрытый и угрожающий. Небо продолжало проясняться, солнечный свет освещал богатые поля и зеленые деревья; из труб шел дым от приготовления пищи. Молодые пастухи махали нам рукой, когда мы проезжали мимо, а их сестры, одетые в красные и темно-фиолетовые одежды, застенчиво выглядывали из-за ворот.

Мы остановились на южной окраине Эн-Насра, съехав с асфальта «елочкой». Я подошел к каждому автомобилю, проверил морских пехотинцев и сказал им, что мы подождем несколько минут, пока часть полковой тактической группы проедет мимо нас, чтобы войти в город. Трое снайперов извлекли свои винтовки и осмотрели наши фланги, высматривая иракских стрелков.

Во многих случаях иракцы казались почти полностью равнодушными к насилию. Мы могли участвовать в яростной перестрелке, со взрывами минометных мин и ревом самолетов над головой, и в то же время наблюдать трех женщин, неспешно идущих с ведрами на головах к городскому колодцу. Это делало нашу обязанность щадить гражданских еще более сложной. Снайперы — это самое совершенное умное оружие, потому что они поражают только то, что намерены убить.

Пока мы разговаривали, мимо прогрохотала рота танков. Некоторые из них были окрашены в зеленый цвет, а некоторые — в цвет пустыни. На стволах всех танков были нанесены такие названия, как «Миротворец» и «Мститель». Экипажи торчали в люках, выглядя как роботы в своих очках, бронежилетах и шлемах. Я заметил, что, проходя мимо нас, они закрыли люки и продолжили движение в сторону Эн-Насра, плотно задраившись. За ними проследовала рота бронеавтомобилей LAV, также с закрытыми люками, с башнями, развернутыми влево и вправо. К югу от Эн-Насра шоссе поднималось по изящному современному бетонному мосту, пересекая низкие зеленые поля и небольшую реку, прежде чем опуститься и исчезнуть в скоплении зданий. Танки с грохотом проехали по мосту и скрылись из виду. Над головой на север промчалась четверка боевых вертолетов «Кобра», разделившись на две пары и описывая низкие круги над центром города. Казалось, что мы, наконец-то, входим в город как положено.

Поступил приказ выдвигаться, и мы начали подниматься по мосту. Улицы Эн-Насра были пустынны, ворота закрыты, а ставни заперты. Ничто не шевелилось. Танки стояли на всех перекрестках, башни были развернуты вдоль дорог, чтобы отпугнуть любого, кто попытался бы приблизиться. Мы проехали квартал за кварталом, и я начал расслабляться. Возможно, федаинов здесь не было, а может, наша огневая мощь запугала их. Но когда мои плечи расслабились и дыхание замедлилось, над моим правым плечом просвистела длинная очередь из автоматического оружия.

Обстрел!

Плечи напряглись, дыхание стало поверхностным.

— Хитмен-2, огонь противника с востока. — Я постарался сохранить ровный и сдержанный голос, передавая предупреждение.

«Хаммер» покачнулся из стороны в сторону, пока Уинн неуклюже манипулировал винтовкой и рулем.

— Черт возьми, я ничего не вижу!

Еще одна очередь выстрелов с треском пронеслась над головой.

— Где стрелки? — Я повернул голову, выискивая, откуда стреляли. Мы не могли неразборчиво стрелять в ответ, но мне не хотелось, чтобы наши нападавшие думали, будто морпехи в страхе убегают. Наша задача была ясна: добраться до Багдада. Мы сдержали гнев и продолжили движение на север, не открывая огня, потому что не видели, по чему стрелять. Через несколько минут мы снова выбрались на открытые поля и рощи.

Батальон возглавляла рота «Браво», со вторым взводом в головном дозоре. Впереди нас была только легкая моторизованная разведрота (LAR), и по звукам было похоже, что они вступили в бой. Я слышал стук пулеметов и свист 25-миллиметровых пушек. Впереди в небо поднимался дым, и в бинокль можно было видеть горящие грузовики. Мы продолжали продвигаться вперед. Я обнаружил, что в перестрелках инстинкт берет верх, а страх сменяется бесчисленными мелкими задачами выживания, руководства и борьбы. Еще хуже — это ожидание. Когда мы ехали по направлению к стрелявшим орудиям, я бессознательно подтянул руки и ноги к себе, пытаясь спрятаться в бронежилете. Мой «Хаммер» без дверей, который к югу от Эн-Насра казался мне приятным способом насладиться красивой сельской местностью, теперь казался смехотворно уязвимым. В моем воображении за каждым деревом, крышей и назыпью скрывался боец с гранатометом, и эта граната наверняка попадет мне прямо в грудь. Сначала я не пользовался рацией, боясь, что мой голос будет звучать странно, но когда вышел в эфир, то удивился, услышав, что он звучит ровно и спокойно.

Легкая моторизованная разведрота оставила федаинам несколько вариантов: бежать, сдаться или умереть. Мы проехали мимо недавно взорванного микроавтобуса. Его пассажиры превратились в обугленные куски, некоторые свисали из разбитых окон. В живых остался только водитель, он слабо махал рукой, все еще сидя за рулем и почти полностью обгоревший. По бокам дороги валялись мертвые боевики, вылезшие из окопов. Мы осторожно проехали мимо одного из них, все еще сжимавшего гранатомет. Вокруг его тела валялись гранаты.

На обочине горело четыре пикапа. На каждом из них был установлен зенитный пулемет, и они были припаркованы передней частью на север, чтобы их оружие могло стрелять на юг, когда мы двигались по шоссе. Теперь стволы были почерневшими и погнутыми, а их остовы тлели в пыли. Дальше от дороги горели контейнеровозы и цистерны, отправляя в небо облака жирного дыма. Я повернулся, чтобы сосредоточиться на вспышке яркого цвета, мелькнувшей в поле моего бокового зрения, и увидел мертвую девочку в голубом платье, растянувшуюся на дороге. Ей было, по-видимому, около шести лет. Рядом с ней, присев на корточки с руками за головой в знак сдачи, виднелся солдат в униформе, зашипевший, когда мы проезжали мимо. Вспомнив четыре года, проведённые в иезуитской средней школе, я прошептал 23-й псалом: «Пройдя долиной смертной тени…»[98]

Мы промчались через город Эш-Шатра, высунув из окон все имевшиеся у нас стволы. Тогда мы еще не знали, что позже этот населенный пункт приобретет символическое значение в этой войне — на этой же дороге будет устроена засада на колонну с грузами, во время которой будет захвачен и изуродован (а, по некоторым данным, и распят), сержант морской пехоты. (Рота «Альфа» нашего батальона будет отправлена для работы вместе с ЦРУ и Свободными иракскими силами, чтобы вернуть тело морского пехотинца и преподать жителям Эш-Шатры урок за осквернение морских пехотинцев; однако непосредственно перед операцией морпехи обнаружат, что большинство их иракских союзников ночью сбежали).

Следующим городом на карте был Эр-Рафаи. Из штаба батальона сообщили, что план «Эн-Наср» будет изменен — первой в город войдет разведка и обеспечит прохождение основных сил полковой тактической группы. Мой взвод должен был возглавить батальон в Эр-Рафаи, свернув с дороги на первом крупном перекрестке, чтобы оборудовать блок-пост. Остальная часть роты «Браво» продолжит движение на километр дальше на север и сделает то же самое. Затем роты «Альфа» и «Чарли» пройдут мимо нас, чтобы организовать свои блок-посты в центральной и северной частях города. Как только все займут свои места, ПТГ-1 прорвется вперед, чтобы продолжить продвижение на север. К тому времени, когда мы собрались войти в город, было уже далеко за полдень, однако ожидалось, что весь процесс займет менее часа.