Усвоение институциональных уроков — главная тема занятий в ШОСП. Наши преподаватели любили указывать на стопку учебников по тактике на каждом из наших столов и говорить: «Эти книги написаны кровью лейтенантов и капитанов, которые шли до вас. Учитесь на их ошибках, и не повторяйте их». Корпус морской пехоты придерживается философии «ползи-ходи-бегай», поэтому бóльшую часть времени мы проводили в классе, а затем отправлялись в лес, чтобы отработать полученные знания. Поначалу это обучение было шаблонным, как и в Школе кандидатов в офицеры.

Мы заучили процесс управления войсками из шести этапов, которые обозначаются аббревиатурой BAMCIS. Начать планирование; организовать рекогносцировку; провести рекогносцировку; завершить план; отдать приказ; проконтролировать[24]. При выработке своего плана, для оценки тактической обстановки, мы использовали факторы METT-T: боевая задача; противник; местность; имеющиеся в наличии войска и огневая поддержка; наличие времени[25]. И самое главное — мы начали отдавать приказы. Не выкрикивать команды в разгар атаки, а оформлять многостраничные письменные документы, подготовленные по форме из пяти параграфов, называемой SMEAC: обстановка; боевая задача; выполнение задачи; администрация и материально-техническое обеспечение; управление и связь[26]. Нами были написаны десятки таких приказов.

Подготовка в ШОСП выходит далеко за рамки заучивания, превращаясь в некую смесь шахмат, истории, бокса и теории игр. Мы изучали туман и трение войны, то, как самые простые вещи становятся сложными. Во время письменного теста по этому предмету преподаватели включали на полную громкость группу Metallica, бросали нам в головы теннисные мячи и брызгали в лицо из водяных пистолетов. Урок заключался в том, чтобы сосредоточиться: не обращать внимания на отвлекающие факторы и делать свою работу.

Мы узнали о динамичности войны. Мы не будем сражаться с восковыми человечками в замках. По словам наших инструкторов, «у врага тоже есть голос». Когда мы противостоим воле противника, мы сражаемся с людьми, которые также сражаются с нами. Они будут учиться точно так же, как учимся мы. Их тактика будет меняться по мере того, как будет меняться наша. Ключевой момент любого тактического хода — «перевернуть карту». Посмотрите на свою ситуацию с точки зрения противника. Каковы ваши уязвимые места? Куда он может ударить и что вы можете сделать, чтобы победить его?

Нас учили, что скорость — это тоже оружие. Будьте агрессивны; поддерживайте высокий темп. Отличительная черта морской пехоты — маневренная война, проскальзывание по твердым поверхностям противника в его открытые бреши. Никогда не атакуйте в зубы орудий. Мы узнали, что нерешительность — это тоже решение, и что бездействие имеет свою цену. Хорошие командиры действуют и создают возможности, а великие полководцы используют эти возможности безжалостно, повергая противника в смятение.

Фокус на командирскую работу признавал, что война — это человеческое предприятие. Даже в XXI веке войны ведутся людьми, а не машинами. Командиры должны управлять оттуда, где они могут повлиять на ход событий. Офицеры морской пехоты, как нам говорили, руководят с передовой. Им нравится хаос. Мы узнали, что в Корпусе полагаются на приказы на основе боевых задач: «Говорите мне, что делать, а не как делать». Децентрализуйте командование и дайте подчиненным возможность свободно действовать в рамках замысла командира. Обучайте их как команду; развивайте доверие, лояльность, инициативу[27].

Это искусство войны. Некоторые термины были новыми, но принципы были записаны Фукидидом, Сунь-Цзы и Клаузевицем. Нам хотелось выйти в лес и применить их на практике.

Наша оценка в ШОСП выставлялась по трем тематическим направлениям: лидерство, учебные дисциплины и военные навыки. Последнее было самым важным, и первым среди этих навыков было управление тактическими подразделениями. Бóльшую часть зимы мы провели в лесах и полях вокруг Кэмп-Барретт, отрабатывая тактику действий в составе отделений и взводов. Мы атаковали и оборонялись, устраивали засады, совершали налёты, патрулировали и вели разведку. Лейтенанты сменяли друг друга в качестве командиров подразделений и руководителей операций. Перед каждой учебно-боевой задачей командир писал и отдавал официальный боевой приказ. Иногда приказы, в которых учитывались все детали ориентирования, связи, пополнения запасов и действий при столкновении с противником, занимали десятки страниц.

Мы жаловались на обременительный процесс написания приказов, который выносил нам мозг. Неужели в бою у нас будет для этого время? Конечно же, нет, но в этом и заключался весь смысл. Мы написали так много приказов по форме SMEAC, что его основные составляющие стали неотъемлемой частью нас. В декабре, когда мне дали тактическую задачу и одну минуту на анализ основных соображений по ней, я смог придумать пять. К марту я видел их тридцать. А в мае — уже пятьдесят. Наш процесс оценки обстановки ускорился, а вместе с ним и наши действия. Мы научились использовать скорость как оружие, создавать возможности и использовать их.

Но процесс обучения был болезненным, а иногда и унизительным. Однажды снежным днем меня назначили командиром отделения с задачей атаковать обороняемую высоту. Я заблудился в белых оврагах, потерял на карте ориентиры и повел своих двенадцать пехотинцев не на тот холм. Потом я стыдливо плелся за раздосадованным капитаном к нужному холму, и мы возобновили атаку. Несколько недель спустя, решив больше никогда не портить процесс ориентирования на местности, капитан Макхью выбрал меня командиром взвода для патрулирования в дневной засаде. Я выбрал тропу, где, как мы предполагали, действовал наш враг, и разделил взвод пополам, чтобы устроить засаду не с одного, а с двух направлений. Несколько часов мы прятались в снегу, наблюдая за тропой. Ближе к закату к нам медленно подошла огневая группа из четырех человек. Я дал команду на открытие огня, и лес взорвался хлопаньем и грохотом холостых выстрелов из тридцати пяти винтовок и пулеметов. Как раз в тот момент, когда я почувствовал себя самодовольным, капитан Макхью окликнул меня.

— Геометрия вашей засады в полном дерьме! Эта половина взвода, — он указал на группу по ту сторону тропы, — убила бы эту половину, если бы у вас, ребята, были настоящие пули. Я сидел здесь два часа и все ждал, когда вы это заметите.

Одной из самых важных тренировок в ШОСП были пятидневные полевые учения под названием «Неделя Н-О», сокращенно от «наступление и оборона». Они проводились непосредственно перед определением и назначением ВУС, поэтому инструкторы использовали их для окончательной проверки лейтенантов, претендовавших на должности в пехоте. Капитан Макхью усилил давление на меня. В наш последний полный день на полигоне он отозвал меня в сторонку. Мы стояли на вершине невысокого холма, и сквозь распускающиеся деревья было видно на сто ярдов во все стороны.

— Лейтенант Фик, у меня есть для вас задание. — Макхью напомнил мне героя Гражданской войны Джошуа Чемберлена — высокий, суровый житель Новой Англии. Его улыбка балансировала на грани озорства и садизма. — Морская пехота сражается по ночам. Сегодня вечером впервые ваш взвод будет сражаться ночью. Я хочу, чтобы вы были командиром взвода во время нашей первой ночной атаки.

Капитан Макхью проанализировал сценарий учений, используя факторы МЕТТ-Т. Разведка доложила, что где-то в этом районе находится взвод противника, который занимает заблаговременно оборудованную позицию и охраняет тайник с припасами. Моя задача — обнаружить и уничтожить взвод до полуночи. Макхью улыбнулся и добавил: