— У этих бедных парней нет даже достаточного количества еды, не говоря уже о патронах, обученных командирах или желании сражаться, — заключил офицер разведки.

К этой оценке он добавил одну огромную оговорку: оружие массового поражения. Считалось, что у Ирака есть химическое и биологическое оружие, а также средства, позволяющие поразить им наши войска. Оно могло быть выпущено в виде ракет, в основном печально известных «Скадов» и менее известных «Фрог-7»[83], а также в виде артиллерийских снарядов. Соединенные Штаты считали, что существуют «рубежи открытия огня», по которым Саддам может применить химическое оружие. К сожалению, никто не знал, что это за «рубежи». Мы рассматривали себя как тиски, в которых Белый дом поворачивает рукоятку, чтобы затянуть их. Отправить нас сюда было одним поворотом винта; пересечение границы — еще один… Переход через Евфрат… Вступление в бой с Республиканской гвардией… Вплоть до того, чтобы выбить дверь президентского дворца и перерезать Саддаму горло. Каждый шаг оказывал на него все бóльшее и бóльшее давление. Когда же он сделает последний шаг? Артиллерия и ракетные установки были первыми целями для самолетов коалиции, и все, что мы могли сделать, — это довериться нашим противогазам и защитным костюмам, быстро передвигаться по земле и оставаться непредсказуемыми.

После сообщения о противнике полковник Феррандо доложил о том, как американцы планируют начать кампанию. В идеале должно было быть три фронта: V армейский корпус с юго-запада, 1-я экспедиционная дивизия морской пехоты с юго-востока и 4-я пехотная дивизия армии с севера, через Турцию. Однако турки все еще упирались, и Феррандо предупредил, что все силы, возможно, придется провести через Кувейт. В полосе действий морской пехоты 7-я полковая тактическая группа (ПТГ-7), сформированная на базе 7-го полка морской пехоты, должна была находиться дальше всех на востоке — ей предстояло изолировать Басру и уничтожить 51-ю механизированную пехотную дивизию противника. Чуть западнее 5-я полковая тактическая группа, состоящая из 5-го полка морской пехоты со средствами усиления, должна была захватить нефтяные месторождения Румайлы, чтобы предотвратить их уничтожение иракскими силами. Это не только предотвратит экологическую катастрофу, но и станет гарантией экономической жизнеспособности послевоенного Ирака. Первый полк морской пехоты, известный как ПТГ-1, вместе с тактической группой «Тарава», состоящей из шести тысяч человек и сформированной на базе 2-го полка морской пехоты из Кэмп-Леджена, Северная Каролина, должны были пройти через Румайлу на запад и захватить мосты через Евфрат.

Феррандо сделал паузу, чтобы дать возможность осмыслить нахлынувшую информацию. Один из командиров групп, сидевший сзади, встал и спросил о роли во всем этом 1-го разведывательного батальона. Полковник признал, что наша задача еще не определена, но предположил, что она может включать в себя передовую разведку в полосе дивизии, обеспечение охранения на флангах более крупных воинских формирований, управление авиационными ударами для уничтожения вражеских бронетанковых соединений и поиск дополнительных переправ через Евфрат на случай, если иракцы взорвут основные автомобильные мосты.

— Вам придерся кого-то убивать, джентльмены, — подытожил он. — Это единственное, что я знаю наверняка.

Через два дня мы покинули Кэмп-Коммандо. Из аэропорта прибыли наши «Хаммеры», поэтому нам не пришлось терпеть унизительные условия закрытых автобусов. Начав путь на север по шоссе № 80, мы поднялись на хребет Мутла, где в 1991 году 2-я дивизия морской пехоты догнала Республиканскую гвардию, бежавшую из Кувейта. Это была печально известная «Дорога смерти», где американские самолеты уничтожили сотни иракских автомобилей. Вдоль современной асфальтированной трассы до горизонта тянулись опоры линий электропередач, но я думал только о черных гектарах дымящихся грузовиков. Новостные картинки CNN запечатлелись в моей памяти с восьмого класса, и я был удивлен, увидев, что здесь не осталось никаких следов.

Мы присоединились к процессии других колонн, грохочущих на север. Британские «крысы пустыни», с лицами, укрытыми масками, управляли танками под развевающимися флагами Великобритании. Они выглядели удивленными тем, что едут к иракской границе. Колонны американской армии проносились мимо по левым, скоростным полосам, зная, что их ждет за следующим подъемом. После тринадцати лет пребывания здесь эта земля была практически их.

Мы ехали по правой, медленной полосе со скоростью пятьдесят миль в час. Каждые несколько минут мимо нас проносился мерседес размером с круизный лайнер с блестящими колпаками, и мы мельком видели водителя — всегда мужчину, всегда одетого в белое и всегда пренебрежительного — и не только к разнице в скорости. Дважды мы замедляли ход, чтобы дать возможность стаду верблюдов перейти дорогу. За ними шли мальчики с палками, хлопая их по бокам. Мы проехали мимо светящегося зеленого знака с надписью: «БОЖЕ, БЛАГОСЛОВИ АМЕРИКАНСКИХ СОЛДАТ!» — безусловно, единственного в своем роде в арабском мире.

На протяжении всей пустыни, простирающейся на пятьдесят миль от хребта Мутла до иракской границы, от шоссе отходили грунтовые колеи. По этим безобидным на вид дорогам на восток и запад уходили армейские колонны, проходя за защитными валами и въезжая в целые города, скрытые в песках. Правительство Кувейта объявило северную треть страны военной запретной зоной и переселило местное население, в основном бедуинские племена, на пастбища южнее до окончания военных действий.

Мы свернули налево с шоссе № 80 и проехали через контрольно-пропускной пункт, окруженный колючей проволокой. Дорога извивалась два километра по пустыне, прежде чем обогнуть скалистый выступ и привести нас прямо в центр нового мегаполиса: Кэмп-Матильда. Название лагеря было взято из австралийской песни «Вальсируя с Матильдой»[84], которая стала ассоциироваться с 1-й дивизией морской пехоты, когда та перебазировалась в Австралию после взятия Гуадалканала в 1943 году. Несмотря на свое очаровательное название, «Матильда» оказалась мрачным, необорудованым гарнизоном. Десятки белых палаток стояли рядами; ни электричества, ни горячей еды, ни душа как минимум еще неделю. Мы стояли у палаток, сожалея о потере комфорта, который нам предоставлял «Коммандо», когда над нашими головами пролетел истребитель F-16, качнув крыльями. Истребитель возвращался с патрулирования южной бесполетной зоны Ирака, и летчик решил нас подбодрить. Это сработало. Мы начали обустраивать себе место в «Матильде» и планировать тренировки на ближайшие недели.

Через неделю я проснулся рано утром, наслаждаясь тишиной в палатке. Взвод располагался вместе в своей палатке, сержант Уинн обитал отдельно с другими сержантами, а я жил с младшими офицерами. Мой спальный мешок находился в углу, в желанном месте, которое давало мне немного больше уединения, чем те, что были посередине. Через клапан возле моих ног прохладным воздухом задувал легкий ветерок. Я протянул руку и настроил свой коротковолновый радиоприемник на новостную службу BBC, надеясь поймать ежечасные новости: «Сейчас два часа по Гринвичу, и это BBC World Service из Лондона. Сообщается о проходах в заборе на границе Ирака с Кувейтом, а вооруженные люди в демилитаризованной зоне представились морскими пехотинцами США. Подробнее об этом из Кувейта».

В сорока милях от границы, в лагере, полном морских пехотинцев, я получал местные новости из Лондона. Радио было подарком от моих родителей и являлось одним из моих самых ценных приобретений. Я слушал еще десять минут, прежде чем вылез из спального мешка и оделся, после чего пролез через отверстие палатки с зубной щеткой и бутылкой воды, чтобы почистить зубы и сплюнуть все это на песок под розовым небом. В двух палатках дальше другой человек делал то же самое. После чистки зубов он облил волосы водой, начал хлопать себя по лицу и встряхивать головой. Я узнал характерный утренний ритуал ганни Уинна и позвал его.