Адриана приседает рядом теперь, ближе.

— Я не знаю, кто я, — говорю я. Слова выливаются, прежде чем я успеваю остановить. — Я построил всё на этом. Каждый выбор. Каждое пиздецовое дело, которое я сделал, чтобы выжить. А теперь ты говоришь мне, что всё было —

Мой голос ломается. Сильно.

Я бью кулаком по плитке. Раз. Два. Это не болит так, как должно. Это пугает меня больше, чем если бы болело. — Я стал монстром, — шепчу я, смеясь и плача одновременно, моя грудь разрывается нахрен. — Ни за что.

Я не могу перестать повторять.

Наркотик тянет меня, пытаясь утянуть вниз, пытаясь размыть края осознания, прежде чем оно успеет закончить вскрывать меня. Я бы хотел, чтобы оно сделало это. Я бы хотел просто истечь кровью по всему, блядь, полу. Моя голова заваливается, лоб мягко стукается о фарфор. Я чувствую себя нереальным. Отключённым. Будто я смотрю на себя откуда-то ещё… как во сне. Это ощущение продолжается. Что… что это?

— Зачем ты мне сказала? — Слова едва слышны. Затем я смотрю на её испуганное выражение. — Зачем ты, блядь, мне сказала? — кричу я, слова ломаются на очередном рыдании.

Она вздрагивает, когда я снова опускаю голову. Её рука наконец ложится на мою спину. Её прикосновение лёгкое и осторожное. — Прости, — снова говорит она, голос разбивается. — Мне так жаль.

Я не отвечаю. Честно, я не думаю, что могу. Потому что если я открою рот, я, кажется, снова закричу или зарыдаю. Или засмеюсь. Вместо этого я сижу на полу ванной, дрожа, больной, под кайфом и чертовски пустой.

ЭММА ИСТОН

Я иду по бесконечному коридору. Стены тёмные, они поглощают свет, а не отражают его. Нет дверей. Нет окон. Просто узкая полоса, которая продолжается, сколько бы я ни шла. Мои шаги бесшумны, но сердце бьётся громко.

— Джуд? — зову я, мой голос почти сразу исчезает в пустоте. Паника нарастает внутри, и я срываюсь на бег. Дыхание обжигает, но конец коридора наконец появляется в поле зрения, и я замираю.

Джуд. Он...

Он на коленях, цепи впиваются в запястья, прикованные высоко к стене позади. Его голова опущена, волосы падают на лицо. Плечи поникли, будто он слишком долго держался прямо и наконец просто сдался.

— Нет... — шепчу я, уже опускаясь на пол перед ним.

Я проползаю последние футы, колени ударяются о землю. Мои руки летят к его лицу, обхватывая челюсть, большие пальцы гладят щёки.

— Джуд. Джуд, посмотри на меня.

Он поднимает голову.

Я отшатываюсь так быстро, что падаю на задницу.

Его глаза неправильные. Они открыты, но в них ничего нет. Ни света. Ни тепла. Просто мёртвый, почти чёрный взгляд, который меня совершенно не узнаёт. Это как смотреть на тело, уже покинутое душой.

— О боже, — задыхаюсь я.

Он весь в крови и синяках. Засохшие полосы темнеют на его коже, разбрызганы по груди, шее. Его губа разбита. Он выглядит истощённым.

Я отчаянно тянусь к нему снова. — Джуд, ты меня слышишь? Пожалуйста. Пожалуйста, скажи мне, где ты.

Ничего. Будто я говорю со стеной.

— Я здесь, — рыдаю я, снова подползая ближе. — Я рядом. Я могу помочь тебе. Просто скажи мне как.

Я снова хватаю его за лицо, мягче на этот раз, боясь причинить боль, если буду неосторожна. — Где ты? — шепчу я. — Как мне добраться до тебя?

Мгновение ничего не происходит. Затем его глаза наконец фокусируются и впиваются в мои. Моё сердце подпрыгивает, надежда вспыхивает в груди. Но в их глубине нет тепла. — Забудь обо мне, Эм.

Слова пронзают меня насквозь. — Нет, — кричу я, яростно качая головой. — Нет, нет — не говори так. Я не буду. Я не могу —

Внезапно его тело дёргается. Жестоко. Он дёргается в боли, вырываясь из моей хватки, его спина выгибается, цепи гремят о стену. Его голова запрокидывается, звук вырывается из горла, не похожий на человеческий.

— Джуд! — кричу я, бросаясь к нему. — Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь!

Но его тело продолжает биться в конвульсиях. Снова и снова. Будто что-то невидимое разрывает его изнутри. Я кричу. Я умоляю. Я рыдаю так сильно, что не могу дышать.

А затем —

Это прекращается, его тело обмякает. Голова падает вперёд, цепи затихают.

— Джуд? — Мой голос полностью ломается.

Он не двигается... и больше не дышит. Его глаза смотрят вперёд, расфокусированные и безжизненные. Он... он...

Тишина вокруг удушает, и я снова кричу, моё сердце разбивается под силой боли.

Я просыпаюсь с сорванным криком, моё тело резко поднимается, руки хватаются за грудь, будто я могу вернуть воздух в лёгкие.

— Эмма — Эмма, эй —

Руки на мне. Настоящие. Тёплые. Майк рядом, на коленях у кровати, паника написана на его лице. Он мягко берёт меня за плечи, возвращая в реальность, пока я дрожу. — Ты в порядке, — говорит он срочно. — Ты здесь. Ты в безопасности. Это был просто кошмар.

Я всё ещё задыхаюсь, слёзы текут по лицу, образ врезался в память. Цепи. Кровь. Мёртвые глаза.

Забудь обо мне.

Я прижимаю руки к лицу, всё тело дрожит. Я потею, но Майк не колеблется. Он убирает влажные пряди волос с моего лица. Лунный свет заливает комнату, серебряным рисуя разбросанные татуировки на его голой коже.

Хизер появляется секундой позже, забираясь в кровать, глаза широкие и обеспокоенные. На ней её розовая пижама. — Эмма, — мягко говорит она. — Что случилось? Ты в порядке?

Мне требуется время, чтобы взять дыхание под контроль. В груди всё ещё тесно, будто на ней что-то сидит. Когда я наконец смотрю на неё, горло сжимается. — Он умер, — шепчу я. — Мне приснилось, что Джуд умер.

Тело Майка мгновенно напрягается. Он ничего не говорит. Он просто полностью забирается в кровать ко мне. Хизер делает то же самое, и вдруг я оказываюсь зажатой между ними, удерживаемая с обеих сторон. И даже если я не хочу, я ломаюсь. Я никогда так не плакала ни о чём, как плакала о Джуде за всю свою жизнь. Он — источник моих величайших разочарований и величайших радостей. Майк обнимает меня, притягивая спиной к своей тёплой груди. Хизер берёт мои руки, глядя на меня.

— Всё в порядке, — мягко говорит она, глаза блестят. — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

Маленькое разбитое рыдание вырывается из меня.

Майк опускает подбородок на моё плечо, его дыхание тёплое на коже. — Тсс, — шепчет он. — Спи. Закрой глаза. Ты в безопасности.

Я слушаюсь. Я позволяю себе утонуть в комфорте их тел, напоминая себе, что я никогда не буду одна. Хизер придвигается ближе, целуя меня в макушку.

— Прости, — выдыхаю я. Слова едва существуют, срываясь с дрожащих губ.

— Всё в порядке, — шепчет она в ответ. — Эмма, всё хорошо.

Мои мышцы наконец расслабляются, дрожь уходит. Сердцебиение замедляется, вытаскивая меня с края. Им больше нечего сказать. Но они здесь, и я люблю их за это. Даже если я чувствую себя слабой в этот момент.

Я просыпаюсь медленно, в коконе тепла. Рука Майка тяжело лежит на моей талии, моя щека прижата к его груди. Я слышу его ровное сердцебиение. Хизер прижата к моей спине, одна нога перекинута через мою, её дыхание тёплое на моём плече.

Мгновение я не двигаюсь. Я просто лежу, позволяя себе существовать внутри этого. Затем я чувствую движение. Я приоткрываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть Аделу, застывшую в дверном проёме. Она всё ещё в тонких серых спортивных штанах и пыльно-розовом сатиновом топе, волосы небрежно убраны с лица, невесомая чёлка мягко обрамляет голубые глаза. Она окидывает взглядом сцену — я зажата между лучшими друзьями, все мы переплетены, — и улыбается.

Она ловит мой взгляд, поднимает брови в безмолвном «доброе утро», затем поворачивается и идёт вниз. Хотя я могла бы лежать здесь весь день, запах кофе достигает моего носа. Осторожно я выскальзываю из-под Майка и Хизер, стараясь не разбудить их. Майк раз хмыкает, рука рефлекторно сжимается, прежде чем снова ослабнуть. Хизер бормочет что-то невнятное и зарывается глубже в подушку.

Я улыбаюсь этому.