Шаги за дверью номера возвращают меня в тело. Я приседаю и хватаю Адриану за руки, прежде чем она успевает уйти в штопор, поднимая её с пола. Она издаёт маленький, сломанный звук протеста, пальцы впиваются в мою рубашку, будто она может развалиться, если отпустит.

— Пожалуйста, дай мне достаточно, чтобы убить меня. — Она указывает на то место, где мой набор спрятан в гостиной. — Пожалуйста, пожалуйста, Джуд. Я лучше умру. Пожалуйста.

— Эй, — резко говорю я, заставляя её взгляд встретиться с моим. — Посмотри на меня.

Её глаза стеклянные от абсолютной паники. Унесённые куда-то.

— Они здесь, — говорю я тихо. — Тебе нужно взять себя в руки. Прямо сейчас.

Её дыхание сбивается. Я притягиваю её к груди, обхватывая руками, одной рукой прижимая её затылок. Она утыкается лицом в моё плечо, дрожа так сильно, что я чувствую это в костях.

— Не давай им повода причинить тебе боль.

Стук в дверь, и я выпрямляюсь, держа руку вокруг Адрианы, пока открываю дверь. Люди Алексея заполняют коридор. Не Эрик. Слава богу. Они ничего не говорят, что только бесит меня. Мы с Адрианой двигаемся по номеру, бросая одежду, туалетные принадлежности, паспорта и наличные в сумки.

Я хватаю шлем, затем задерживаюсь, доставая ключ от мотоцикла из кармана. Я поворачиваюсь к одному из мужчин — короткие чёрные волосы, голубые глаза, бледный шрам через скулу. — Пригони байк, Айден, — говорю я, бросая ему ключ.

Он легко ловит его, кивая раз.

Мы выходим через несколько минут. Прямиком в ад.

Дорога обратно в поместье Алексея ощущается как сон, который мой мозг активно забывает. Я за рулём Ламбо, руки сжимают кожу, Адриана молчит рядом, колени подтянуты к груди.

— Тебе стоит пристегнуться, — бормочу я, не глядя на неё.

— Именно сейчас меня не волнует, если я вылечу через лобовое стекло грёбаной спортивной машины, — быстро отвечает она. — Если ты случайно съедешь с дороги, я буду только за.

Я вздыхаю.

Айден едет рядом на моём байке, идеально сбалансированно, в окружении чёрных внедорожников спереди и сзади. Это процессия. Передача собственности. Наша жизнь теперь — чистое выживание.

Ворота открываются, и мы сворачиваем за угол, следуя по длинной дороге мимо бассейна, мимо ухоженных живых изгородей и каменных дорожек, о существовании которых я даже не знал. Затем я вижу маленький белый гостевой дом. Он стоит позади особняка, спрятанный у встроенного бассейна. Большие окна светятся изнутри. Довольно красивая тюрьма.

Я паркуюсь и глушу двигатель, позволяя ужасающей тишине поглотить нас обоих. Я смотрю на Адриану и вижу, что она уже смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Всё в порядке, — шепчу я. — Просто делай, что они говорят.

Она кивает, но я вижу, что она не верит мне, когда я говорю, что всё в порядке. Мы оба знаем, что это не так. Мы хватаем сумки, и вооружённые люди мгновенно окружают нас.

Айден спрыгивает с моего байка, слегка пожимая плечом, затем указывает на гостевой дом. — Внутрь.

Адриана не колеблется. Она держится рядом со мной, пальцы сжимают мой рукав, пока мы идём. Её взгляд мечется, как у добычи. Прежде чем я следую за ней, я останавливаюсь, чтобы осмотреть территорию. Деревья выстроены по периметру со всех сторон — густые, высокие, непроницаемые. Задний двор безупречен, вода в бассейне мерцает под мягким светом. Каменная терраса. Шезлонги идеально выровнены. И камеры.

Везде.

Углы дома. Терраса у бассейна. Линия деревьев. Нигде нет слепых зон. Я сглатываю и захожу внутрь. Это небольшая однокомнатная квартира с одной ванной и компактной кухней слева с нержавеющей бытовой техникой. Справа — уютная гостиная с серым угловым диваном, плоским телевизором на стене и газовым камином.

Адриана направляется прямо в спальню без слов, закрывая за собой дверь, будто запечатывая себя в бункере. Я бросаю сумку на пол, глядя на маленький дом. Вот оно. Вот наша новая реальность. И я не знаю, как мы, блядь, выживем.

Я не осознаю, насколько всё плохо, пока мои руки не перестают трястись. Будто моё тело наконец догоняет всё, что мой разум заталкивал внутрь. Мне нужна доза.

Но я не спешу тянуться к набору. Я просто лезу в карман и достаю маленький пакетик окси, пальцы неуклюжие, когда я вытряхиваю пару таблеток на ладонь.

Проглотить сухими. Одну. Затем другую.

Они царапают горло, когда спускаются. Я хватаю сумку и открываю дверь спальни. Адриана на кровати, сжавшись в комок, снова плачет. Спальня маленькая, с одним белым комодом и узким шкафом сбоку.

Я выравниваю дыхание, прежде чем подойти к ней. Но она встаёт, как только видит меня, и шагает в моё пространство, руки обхватывают мой торс. Её лицо прижимается к моей рубашке, рыдания заглушены, пропитывая ткань.

Я не знаю, что, блядь, сказать.

Мой мозг, кажется, замкнул ещё за обеденным столом, когда мозги Нолана разлетелись по нашим лицам. Может быть, я всё ещё в шоке. Может быть, часть меня ещё не осознала, что мой предыдущий хозяин был застрелен в трёх футах от меня.

Прежде чем я успеваю изобразить утешение, я поднимаю взгляд, чувствуя чужое присутствие. Алексей прислонился к дверному косяку. Несколько мужчин стоят за ним, оружие расслабленно, но видимо.

Адриана отталкивается от меня в страхе.

— Красиво, не правда ли? — говорит он с острой усмешкой.

Я просто смотрю.

— Ну, — небрежно продолжает он, — чувствуйте себя как дома. Кто-то принесёт вам ужин, раз уж мы толком не поели. — Его взгляд скользит между нами. — Айден свяжется с тобой. Если что-то понадобится, скажи ему или Эрику.

Он слегка выпрямляется.

— Вам не покидать территорию без разрешения. Понятно?

Я киваю раз.

Он улыбается, как змея. — Хорошо. Завтра утром в девять. Будьте готовы. У нас есть работа.

— Какая именно? — спрашиваю я, прежде чем успеваю остановиться.

Его глаза слегка сужаются. — Продолжить твою тренировку, конечно. — Он наклоняет голову. — Сладких снов, маленькая рок-звезда.

А затем он уходит.

Когда дверь закрывается, Адриана выдыхает и снова обнимает меня, пальцы впиваются в спину. Она отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. — Ты — ты примешь со мной душ? — спрашивает она, голос разбит. — Не чтобы... чтобы что-то делать. Эм, я просто не хочу быть одна.

Я киваю.

Мы вместе проходим в маленькую ванную. Я включаю горячую воду, и она встаёт под струю, сразу обмякая в моих руках. Она вцепляется в мою грудь, лбом касаясь кожи, и плачет. Она не может остановиться.

Мы не моем волосы.

Мы почти не моемся.

Я смотрю на плитку над её головой, наблюдая, как поднимается пар, как вода стекает по её телу и уходит в слив. Мои руки наконец перестают трястись. Не потому что я в порядке. Потому что я оцепенел. И пока я держу её, я с ужасающей ясностью осознаю, насколько мы полностью, абсолютно в заднице.

ЭММА ИСТОН

Моё сердце не желает успокаиваться, чёртова штука. Гул двигателей, кажется, вибрирует до самых костей. Я сижу неподвижно в кресле, пальцы нервно теребят друг друга на коленях, я смотрю через узкий столик на Майка и Хизер.

Карие глаза Хизер поднимаются и встречаются с моими. Они расширяются достаточно, чтобы я поняла — она тоже едва держится. Что образ мужчины, которому перерезали горло, прокручивается за её глазами так же, как за моими. Рэйф размазал кровь того человека по моей челюсти, наполнив меня ужасом, которого я никогда не знала. Встретив его взгляд, я поняла, что действительно смотрю в тёмную душу монстра.

Кажется, я в шоке. Я почти не говорила с тех пор, как мы взлетели. Слова сейчас кажутся странными. Честно, если я открою рот, я понятия не имею, что из него выльется. Рыдания? Крики? Не знаю. Я не привыкла ни к чему подобному.

Я только что видела, как кого-то убили.

Позади нас Рэйф, Адела, Нико и Киран развалились на диванах, будто часто путешествуют вместе. Рэйф продолжает смотреть на меня. Не пялится, точно... но проверяет. Его взгляд скользит по моему лицу и отводится. Я не знаю, почему это так меня беспокоит, но это так. В нём есть что-то интенсивное, слишком проницательное. Если бы у меня был такой клиент, я бы собрала вещи и переехала, честно.