Я сжимаю челюсть так сильно, что она почти трескается. Под этим в моей крови скользит ледяная змея.

Ярость.

Адриана становится передо мной на колени, осторожно кладя руки на мои колени. — Джуд. Пожалуйста.

Я смотрю мимо её плеча.

— Эй, — говорит она.

Я киваю раз.

Она изучает моё лицо, вероятно, ища что-то, что выглядит человеческим. Я не даю ей ничего. Так легче. Если я позволю себе это чувствовать, я утону в этом. Поэтому я заставляю это умереть.

Где-то днём, я не знаю когда, она ведёт меня к дивану. Она садится рядом, её бедро слегка касается моего. — Поговори со мной. Ты был... отсутствующим весь день.

Я смотрю на телевизор, не глядя на то, что там. Она тянется к моей руке. Я позволяю ей взять её, но не сжимаю пальцы в ответ. Я чувствую, как отдаляюсь внутрь себя, будто кто-то отступает в длинный тусклый коридор внутри моего черепа и запирает дверь.

Онемение опускается медленно, милостиво. Я знаю это место. Я жил здесь раньше. Та часть меня, которая пишет музыку, помнит тепло, почти верила во что-то, отступает.

Та часть, которая выживает, остаётся.

Голос Адрианы становится далёким. — Тебе не обязательно нести это в одиночку.

Я почти смеюсь. В одиночку — единственный способ нести это.

День перетекает в вечер, мои подносы остаются почти нетронутыми. Моё тело слабеет, но я приветствую это. Когда солнце наконец угасает за шторами, комната снова темнеет. Я сижу на том же месте, где был весь день, глядя на стену, отказываясь от зеркал, еды, зрительного контакта, мягкости.

Они забрали моё тело прошлой ночью. Они не получат то, что осталось от моего разума. Поэтому я отключаю его, прежде чем кто-то ещё сможет до него добраться. И я сижу в тишине, совершенно неподвижно, пока что-то внутри меня начинает твердеть.

Прежде чем я осознаю, ночь опускается на гостевой дом. Адриана задремала в какой-то момент, свернувшись в углу дивана, но я остался сидеть прямо, глядя в ничто. Она держалась на расстоянии сегодня, к счастью. Я не вынесу больше грёбаных рук на себе. Внезапный резкий стук заставляет её вздрогнуть.

Я даже не вздрагиваю.

Айден входит, руки в карманах, будто зашёл на случайный разговор. Его глаза скользят по мне, и забава мелькает на его лице. — Есть кое-что для тебя, — говорит он. — Завтра вечером. Частный клиент. Алексей говорит, ты снова в графике. На этот раз убийство, — он подмигивает. — Не волнуйся.

Адриана мгновенно вскакивает. — Он никуда не идёт.

Айден усмехается. — Не тебе решать, детка.

— Он не готов.

— Я не знал, что ты его менеджер. Насколько я помню, Алексей всадил пулю в голову его менеджера.

Она огрызается на него, но я перестал слышать их голоса.

Я ничего не слышу, потому что он сказал «завтра вечером, я снова в графике». Как будто вчера я просто дал сбой или что-то в этом роде. Я встаю, и движение заставляет их замолчать.

Адриана смотрит на меня. — Джуд, скажи ему—

Я не утруждаюсь. Я прохожу мимо них в спальню.

Позади Айден фыркает. — Забавно, что Хенрику сказали быть с ним полегче в первый раз. В следующий раз будет хуже. — Он смеётся. — Этот человек должен был сломать его.

Что-то внутри моего черепа встаёт на место.

Сломан. В следующий раз.

Я спокойно открываю ящик тумбочки и сжимаю руку вокруг пистолета.

В гостиной голос Адрианы повышается. — Заткнись, ты жалкий пёс.

Айден смеётся. — О, твоё время тоже придёт, сладкая. Поверь мне. И я буду первым. Ну, Эрик спорит со мной на этот счёт.

Я выхожу обратно, но они не обращают на меня внимания, потому что кричат друг на друга. Адриана стоит ко мне спиной. Айден стоит к ней лицом, одна рука лениво жестикулирует.

Я поднимаю пистолет. И без драматической вспышки гнева, дрожи или колебаний я целюсь. Прямо через плечо Адрианы.

И стреляю.

Голова Айдена откидывается назад. Звук его тела, падающего на пол, глухой и тяжёлый. Он падает в дверном проёме, кровь быстро расползается под ним. Адриана ахает и отшатывается назад, врезаясь в стену у кухни так сильно, что падает картина. Её руки летят ко рту, и я медленно опускаю пистолет. Моё сердце даже не колотится. Оно ровное, когда я подхожу. Глаза Айдена смотрят в никуда, дыра между ними маленькая. Уголок моей губы слегка приподнимается, когда я любуюсь своей точностью. Кровь просачивается по плитке, подбираясь к моим носкам. Я смотрю на неё. Она темнее, чем я ожидал.

Время, кажется, растворяется, потому что я не знаю, как долго стою. Адриана что-то говорит. Кажется. Её голос звучит далеко. Я не обращаю внимания, пока не слышу внезапную интонацию в её тоне.

Я поднимаю голову и вижу Эрика в дверном проёме, его голубые глаза впиваются в тело Айдена. Затем в кровь. Затем они находят мои и расширяются.

Я поднимаю пистолет и наставляю на него. На несколько застывших мгновений нет слов. Я — хищник, зафиксировавший внимание, замечающий лёгкое напряжение в его плечах и то, как сжимается его челюсть.

Адриана внезапно бросается вперёд, врезаясь своим весом в мой бок. Выстрел уходит, врезаясь в стену. Когда я поворачиваюсь, Эрик исчез.

Я сверлю её взглядом. — Зачем ты это сделала?

— Ты безумен? — кричит она. — Они накажут тебя за это!

Я пожимаю плечами и иду к столу, аккуратно кладя пистолет.

Накажут меня.

Какая разница.

Она следует за мной в коридор, отчаяние в каждом шаге. — Джуд, пожалуйста. Вернись. Ты теряешь себя.

Я достигаю стены и наклоняюсь достаточно, чтобы схватить маску с книжной полки. Я поднимаю её и смотрю на неё. Без неё моё лицо чувствуется… обнажённым.

— Эй! — кричит она. — Положи это и ответь мне, чёрт возьми.

Я провожу большим пальцем по белой поверхности и тёмным пятнам засохшей крови. — Она понимает меня.

Адриана замолкает. — Что? Кто? Эта штука? — спрашивает она, указывая на маску.

Я не отвечаю. Я просто продолжаю смотреть на неё, чувствуя огромное желание надеть её и пойти вырезать всех в этом доме. Эрика, Алексея и остальных его людей на дежурстве сегодня ночью. А затем засунуть этот ствол в рот и нажать на спусковой крючок.

— Пожалуйста, просто посмотри на меня, — умоляет она. — Давай, Джуд, остановись. Не будь глупым.

Моя хватка на маске крепчает. — Ты не понимаешь, да? — мрачно усмехаюсь я, плечо царапает стену, когда я спотыкаюсь вперёд. Я загоняю её в угол без намерения, прижимая к стене коридора. — Маска — это не маскировка. Это не то, что я надеваю и снимаю. Она не отделена от меня. Она — это я.

Она качает головой, слёзы текут по щекам. Я пугаю её.

— Это обещание, что я никогда больше не буду мягким. И если кто-то попытается заставить меня что-то чувствовать… — я наклоняюсь близко, моё дыхание касается её уха. — Я убью их за это.

Слова эхом висят между нами. Я даже не узнаю свой голос. Мгновение мы просто дышим друг на друга. Затем я отступаю, отворачиваясь от неё, чтобы идти в спальню. Я просто хочу спать.

Но сзади раздаётся испуганный вздох. — Джуд!

Я оглядываюсь, чтобы увидеть, что случилось, и резкая боль вонзается в шею. Я вздрагиваю.

Адриана вскрикивает, и комната мгновенно качается. Моя рука взлетает, чтобы нащупать дротик, торчащий из кожи.

— Б — блядь, — бормочу я, ноги подкашиваются. Дверной проём фокусируется, и Эрик стоит там, теперь опустив пистолет, наблюдая за мной. А рядом с ним Алексей с выражением разочарования на своих жутко спокойных чертах.

Я шатаюсь, колени подгибаются. Я слышу, как Адриана кричит моё имя. Земля быстро приближается, тьма сужает зрение. Последнее, что я слышу перед тем, как лицо встречается с полом, — голос Алексея.

— Ты заплатишь за потерю контроля.

А затем ничего.

АДРИАНА БРИТТОН

Я всё ещё вижу это, когда закрываю глаза: то, как Джуд поднял пистолет с той же отстранённостью, с какой делает обычные вещи. Но нет, он просто прекратил чью-то, блядь, жизнь, не дрогнув. Айден даже не успел среагировать, прежде чем пуля вонзилась в его мозг. То, что остаётся со мной, — не кровь и не звук, а то, как Джуд стоял потом, глядя на красное, расползающееся по полу, будто изучал что-то увлекательное.