Все права защищены.

Никакая часть данного издания не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме или любыми средствами, включая фотокопирование, запись или другие электронные или механические методы, без предварительного письменного разрешения издателя, за исключением случаев, предусмотренных законодательством США об авторском праве.

Все события, имена, персонажи и происшествия, описанные в данном произведении, являются вымышленными. Любое сходство с реальными лицами (живыми или умершими), местами, зданиями и продуктами не предполагается и не должно подразумеваться.

Дизайн обложки: Аделин Хамфрис

Моему мужу. Вселенная становится ярче, когда ты в ней.

И моей невероятной «Уличной команде» (Street Team).

Спасибо, что стояли рядом с этой историей с самого начала. Ваше воодушевление, поддержка и вера в Джуда и Эмму значат для меня больше, чем я могу выразить словами. В этой книге есть частичка каждого из вас. И любой успех, который она обретёт, — потому что вы поверили в неё первыми.

Instagram: @kaylas_malice_corner, @bookmarkedbylibby, @boundedandbookish, @rskyexo, @sosweetbyhailey

TikTok: @kelseyhartley, @destinydaniii

Хармит Каур Гхай, Кейтлин Стафински

Миньера, Эшли, Джулия, Бриттани, Эмма, Микаэла, Кристал, Челси, Эми, Кэти, Сара, Эшстин

Эта история исследует любовь в самых хрупких её проявлениях — наряду с горем, зависимостью, травмой и сложными способами, которыми люди пытаются выжить в боли. Это, возможно, самая тёмная книга из трилогии, исследующая более сложные темы травматической привязанности.

На этих страницах вы встретите темы, которые могут оказаться тяжёлыми для некоторых читателей, включая:

Изображение употребления наркотиков и зависимости

Сексуальное насилие над главным героем со стороны мужского антагониста

Пересечение сексуальных связей (не считается изменой, так как главные герои не состоят в эксклюзивных отношениях)

Эмоциональное насилие / травматическая привязанность / шантаж

Дисбаланс власти и реалистичные психологические пытки (основанные на павловских методах)

Проблемы с психическим здоровьем / суицидальные мысли

Преступность / насилие / кровавые сцены

Сексуальные сцены, включая сексуальное насилие

Эти элементы включены не легкомысленно. Они являются частью истории, которая стремится показать реальность любви к человеку, который страдает. Поступки главного героя разбивают сердце, а его реальность жестока.

Пожалуйста, заботьтесь о себе во время чтения. Можно сделать паузу. Можно пропускать разделы. Можно отложить книгу и вернуться, когда будете готовы — или не возвращаться вовсе.

Если эта история вызывает у вас тяжёлые эмоции, вы заслуживаете поддержки за пределами этих страниц. Вы не слабы, если вам нужна помощь. Вы человек.

Ваше благополучие важнее, чем завершение любой книги.

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Огни города расплываются за окном, отражаясь в глянцевом чёрном кузове моего Lamborghini Revuelto 2025 года. Подарок Алексея. Его способ смягчить удар от того, что пришлось оставить группу в Штатах. Признаюсь, Москва выглядит красиво ночью из-за руля.

«Nightcrawler» Трэвиса Скотта грохочет из динамиков, бас вибрирует сквозь кузов машины, проникая в кости. Я позволяю музыке заглушить всё остальное. Чёрная футболка прилипает к груди, когда я опускаю взгляд на руку. Следы от уколов вьются между татуировками — тонкие напоминания о том, что вопреки всему я всё ещё жив.

Я выдыхаю дым и смотрю, как он сворачивается в холодном воздухе, извиваясь, как грёбаные призраки, которые не уходят из головы, как я ни стараюсь. Ветер раздирает мои спутанные чёрные волосы, когда начинается припев. На мгновение я чувствую странное спокойствие. Обдолбанный, отстранённый… и неуязвимый.

Будто мир — просто фильм, который я смотрю, а не жизнь, которую я на самом деле проживаю.

Вопреки здравому смыслу, мысли уносятся к ней — к той искре в её медово-карих глазах, когда она смотрела на меня снизу вверх…

Это воспоминание больше не должно иметь значения… но оно болит в том месте, которое я пытаюсь похоронить под басом, дымом и скоростью. Так лучше. По крайней мере, она в безопасности.

И Майк.

Я оставил их не просто так. Я говорил себе, что расстояние со временем притупит всё. Но каждая песня, каждый порыв ветра, каждая полоса пролетающих фонарей возвращает меня к жизни, от которой я ушёл. К человеку, которым я был. Я отказываюсь произносить её имя даже в собственной голове.

Мой телефон жужжит, я бросаю взгляд.

Адриана:

Привет, малыш. Я знаю, ты наслаждаешься этой машиной, счастливый ублюдок. Я бы хотела, чтобы Нолан купил мне такую. Ужин в 7. Встретимся в отеле и поедем вместе.

Я не отвечаю. Мои руки на руле, глаза на дороге. Город простирается бесконечно впереди, неон вплетается в темноту, а скорость растёт.

Быстрее.

Дальше.

Прочь.

Вот кто я теперь. И сегодня, по крайней мере, я могу притворяться, что меня это устраивает.

Я должен.

ЭММА ИСТОН

Я не могу перестать трястись. Такое чувство, будто меня вытащили из ледяного озера, но я укрыта больничными одеялами. Зубы стучат так сильно, что болит челюсть, каждая мышца напряжена, будто тело готовится к неизбежному удару. Руки не слушаются. Я прижимаю их к бёдрам, пытаясь заземлиться, вдохнуть, но лёгкие постоянно забывают, как это делается. Кардиомонитор продолжает истошно пищать, предупреждая, что паникует, как птица, застрявшая в расщелине, где может умереть. Мне кажется, что в конце концов оно забьётся так быстро, что просто споткнётся само о себя.

Он ушёл.

Он ушёл, он ушёл, он ушёл —

Я сжимаю телефон в руке, но толку от этого нет. Я звонила ему столько раз, что большой палец онемел. Но он заблокировал меня. Снова.

Я только что вернула его.

Мысль разрывает моё глупое, разбитое сердце. Я вернула его. Его голос. Его смех. Его руки на мне, любящие меня, будто я стоила того, чтобы выжить.

И они забрали его у меня.

Грудь рушится внутрь, боль взрывается за рёбрами, и я складываюсь пополам с рваным звуком, вырывающимся из меня. Желудок резко подкатывает. Я едва успеваю повернуться, прежде чем меня выворачивает через край больничной койки, желчь жжёт горло, а тело опустошается, будто пытается вытравить его из меня.

— Эмма, чёрт —

Руки хватают меня, прежде чем я падаю и ударяюсь о пол. Сильные руки. Майк.

Я падаю в него, рыдая так сильно, что не могу вдохнуть, лицо уткнуто в его плечо, а моё тело полностью предаёт меня. Сердце словно разлетается на осколки, трескаясь, распадаясь на части, каждая из которых врезается глубже предыдущей в окружающую плоть. Я никогда не знала такой боли.

— Я не могу… — выдавливаю я. — Я не чувствую рук. Лица. Я не могу — Майк, он ушёл от нас. Он ушёл от меня.

Где-то слева плачет Хизер.

Вбегает медсестра, её голос слишком спокоен для моего состояния. — Хорошо, милая, мне нужно, чтобы ты дышала со мной. Можешь посмотреть на меня?

Не могу.

Всё, что я вижу, — это он. Всё, что я чувствую, — это эхо его отсутствия. Ту пустоту, которую он разорвал в моей груди, когда исчез снова без предупреждения, без нормального прощания или шанса убедить его остаться.

Я только что вернула его.

А теперь его нет.

В комнате темно, только свет из коридора просачивается под тяжёлой больничной дверью. Прошло два дня. Я знаю, потому что медсестра сказала мне сегодня утром. Два дня капельниц, успокоительных, врачей, объясняющих, что моё сердце находится под «сильным стрессом», что моё тело, по сути, замкнуло от паники и горя. Оно перестало работать правильно, посылая боль, онемение и тяжесть снова и снова.