- Самым счастливым? Сестра уехала и перестала лезть в твою жизнь?

- Вероника сказала, что ждёт ребенка. Это было огромным счастьем. Невероятным. И я подарил ей сосуд живой воды, как своей невесте. Обещал, что вернусь, как только он опустеет. Сам отправился сюда, чтобы сообщить это матери. Надеялся, что она одобрит наш брак, что отпустит меня обратно.

- Не отпустила?

- Нет. Я не знаю, почему. Какое ей тогда было до меня дело? И до моей невесты? Вероника ведь человек, не дроу, не кто-то ещё. У нее и собственного дара не было. Я в этом почти уверен. От таких женщин рождаются исключительно полукровки, они не нужны семьям дроу. Бездарные.

- А дальше?

- А дальше ничего. Вероника не стала использовать капли. Наверное, не хотела, чтоб я вернулся. Шестнадцать лет я ждал. Мечтал увидеть своего ребенка. Хоть издалека, хоть ее изображение, хоть вещичку ее подержать в руках, вдохнуть детский запах. Никто мне не дал этого сделать. Ни мать, ни сестра, ни сама Вероника. Никто. Каждый год я отправлял по золотому слитку через сестру. Ковал оружие, создавал тяжёлые механизмы для таранов. Совсем не такие, как те, о которых нам рассказывали в университете, куда более примитивные. Но все же старался. Добывал столько золота, сколько мог добыть. Построил дом. Красивый, почти в центре нашей столицы. Надеялся, что когда-нибудь туда войдёт моя жена с дочерью. Ждал.

- Как же ты смог к ней вернуться? К Веронике, я имею в виду?

- Сестра, умирая, дала мне возможность жениться и оставила артефакт переноса. Только благодаря ее заботе о племяннице я и вернулся, чтобы спрятать дочь. Сестра не хотела, чтоб полукровка заняла трон, это слишком опасно для девушки. Ей лучше жить на Земле, гораздо спокойнее.

- У меня с твоей женой ничего не было. Кроме поцелуев. Но это не значит, что я от нее отступлюсь. Откровение за откровение.

- Благодарю. Помоги мне встать, нужно заказать обед. Не знаешь, она все так же любит суп из муки с капустой и требухой?

- Не понял?

- Тоненькие куски теста и капуста с запахом мяса. Такая, знаешь, в форме розовых палочек. Все варится вместе.

- Макароны с сосисками? Думаю, нет. Закажи лучше нормальное мясо. Когда я ее приглашал в рестораны, заказывал обычно стейк средней прожарки или мясо по-французски с грибами.

- Спасибо, что подсказал.

Сел на постели он сам. Вот только все ещё точно такой же серый, и белесые губы вытянулись в подобие тонкой улыбки. Шестнадцать лет мечтать о том, чтобы просто увидеть свою дочь. Шестнадцать! Не имея возможности ни позвонить, ни письмо написать. Ничего. И работать. Просто работать во имя недостижимой мечты. Я бы, наверное, так не смог. А претендовать на его семью имею право? Украсть то, что по своей сути, принадлежит ему? Нет. Но и отказаться от своей любимой я не смогу. Просто не смогу от нее отказаться. Дарий, тем временем, попытался дотянуться до своих башмаков. Вместо этого охнул, скривился.

- Я помогу.

- Наложник именно так и должен поступать по отношению к мужу.

- Наложник, может быть, и должен.

- Не злись. Я благодарен, но мы сейчас находимся в моем мире. И тебе придется вести себя так, как полагается здесь.

- Только чтобы не вляпаться ни во что. Меня дома ждёт сын. И сидеть в вашей тюрьме я не собираюсь, поверь.

- Верю. У нас нет тюрем.

- Даже так?

- Есть рудники, наказания стражниц и казнь. Казнь, если сиятельная твоего дома это допустит. Такое случается достаточно редко.

- Чудесная перспектива! Даже не знаю, что и выбрать. Суй ногу, мне иначе не натянуть. Как думаешь, дракон уже отпустил ее?

- Скорее всего. Надеюсь, она вернётся от него без подарков, - Дарий заглянул мне в глаза.

- Я тоже. Как-то не хотелось бы этого. Женщина, которая позволяет взять что-то в плату за ночь, становиться продажной.

- Дракон – змей, они умеют убеждать. Ты ведь не знаешь, что он ей может пообещать в обмен на ласку?

- Например?

- Все, что угодно. Это вовсе не значит, что он исполнит свое обещание. Но обещать может.

Осадок после разговора на душе остался и ещё какой. Я не просто со стороны наблюдаю за драмой, я в ней увяз по уши. С одной стороны, мнимая честь и откровенная жалость к сопернику. А с другой? С другой безмерная любовь к женщине, которой необходимо помочь. Для начала просто помочь. А потом? Что потом – не знаю. И отказаться не в силах, и идти против совести не готов. Может быть, она сама сделает выбор между нами? Сейчас главное, чтобы Дарий не помер, это решит одну очень важную для меня дилемму, но создаст массу других проблем.

Ещё нужно, чтобы выжила Вера в руках своей замечательной бабушки. Как меня самого только угораздило так глубоко влипнуть? И ведь не выберусь, пока не вытяну всех остальных, кто мне так или иначе стал дорог. Что, если девчонка вообще решит тут остаться? Ведь может! На Земле ее мой сын ждет, первая влюбленность. Тут мама за ней прыгает по камням. Но разве это хоть на что-то способно повлиять, когда тебе шестнадцать, и мир внезапно кувырнулся и замер под каблучками твоих лаковых туфелек?

Вероника

Пока спускалась по этой чертовой лестнице, вся вспотела. Кто, вообще, придумал делать такие неудобные ступени? Все сточены по краям, раскрошены местами, неудобно совсем. Ещё и туфли дурацкие, и эти гады меня не встретили. Увижу – прибью. Дария так совершенно точно, за все сразу чохом. Устала. Хочу спать и булочку с маком или яичницу с беконом. На своей кухне. Чтобы был выходной, дочка мирно спала до обеда у себя в комнате, а я предавалась разврату – сидела за столом, закинув ноги на второй стул, и ела что-нибудь вредное, обсыпая себя саму и пол вокруг крошками. Такое простое счастье, как я раньше мало его ценила!

Вернётся все на круги своя, и буду пользоваться каждым мгновением! Две недели без ворчания при виде бардака! Даже поднимать ее в школу буду без криков. Только бы все обратно вернуть. Только бы иметь возможность расцеловать мягкие щеки с тонким пушком, стиснуть в объятиях, как маленькую, и совершенно не важно, что мы одного роста. Попрошу сесть на стул и затискаю как малявку. Ещё и платьице надену на нее самое дурацкое, в крупный горошек. Нет! Возьму отпуск, куплю билеты, и две недели мы проведем на берегу моря, чтобы моя девочка набралась сил. Черт с ней, с учебой, и выпускным классом. Это всё мелочи. Если что – поступит в следующем году. Она девочка, ей не страшно пропустить год, армия не грозит. Только бы вернуть мое крохотное зубастое вредное счастье! Ни за что больше никуда одну не отпущу! Рядом буду ходить! Хоть всю жизнь.

Нет, но Денис все же гад. Мог бы и встретить. Иди тут одна. Что, если меня ограбят? Или прибьют? Дарий – с него спросу нет. Бросил и бросил. Дочь поможет найти и до свидания. Все, что было, было обманом. Может врать сколько угодно и что угодно. В то, что он не мог навестить пусть не меня, а дочь, хотя бы взглянуть на малышку, не поверю. Не поверю и все. И наши ночи ни за что вспоминать не буду. И наши завтраки в столовой тоже не вспомню. И его неимоверно сладкие обещания. Все нужно было забыть ещё тогда. Дочь подарил – спасибо огромное. Смылся так, что только пыль из-под ботинок летела. Пусть его боги его же и судят. Пусть вернёт моего ребенка, и больше мне ничего не нужно.

Фух. Спустилась, наконец-то. По брусчатке идти оказалось куда веселее, ещё бы не терла правая туфелька, было бы совсем хорошо, но дареному коню в зубы не смотрят. Туфли есть – замечательно. Если я ещё и на Тория злиться начну, сил никаких не останется. Через километр я окончательно устала вспоминать все прегрешения хозяина горы. Вот и милый цветник, вытянутый наподобие крепостной стены, а за ней уже и город виден. Когда цель так близка, намного легче идти, даже хромая на правую стертую ногу. Торий тоже гад, причем в самом прямом смысле слова. Дракона напои, источник открой, источник закрой, мог бы подобрать башмаки и поудобнее. Наколдовать хотя бы, он же умеет, в отличие от меня.