- Лихо ты меня прибил! - всплеск рядом обозначил голову Дария.

- И в мыслях не было.

- Встал на меня кто? Черт с тобой, специально сделать такого ты не мог. Плывём к берегу. Поторопись, они уже близко.

- Кто они? - спросил, опять хлебнув солоноватой водички. Не горькой, какой она должна быть в море, а именно солёной, как минералка, что ли, разве что без газа.

- Хранители горы, - выдохнул Дарий, уже привычно ухватив меня за шкирку, будто кошка котенка, направляя в нужную сторону.

- Не надоело спасать?

- Предпочёл бы, чтоб бросил? Плыви, давай. Ты ценен для моей жены.

- Неужели не ревнуешь?

- Стараюсь подавить в себе это ненужное чувство. Плыви быстрее, пока мне не надоело тебя направлять. Хранители в воде опасны, я без меча, долго один не продержусь. Каков ты в бою, известно только богине.

- Рыцарь, тоже мне!

Лихо он меня подтолкнул! Жилистый парень. Плывём почти рядом, судя по звуку. То и дело он меня ухватывает рукой и толкает в нужную сторону, кое-где из воды торчат каменные глыбы, обломки скалы.

- Опускай ноги. Дно уже есть.

Позади раздался громкий всплеск бросающегося в воду громадного тела. Это придало невиданных сил мне и ему. В пару прыжков я очутился на берегу. Бежим по покрытым мелким сором камням все быстрее, задыхаясь, на пределе возможностей. Мог бы, давно сказал бы, что уже нет сил. Но Ромка, Вера и Вероника. Я нужен им, значит, должен выбраться, должен бежать.

- Уже скоро.

Тьма перестала быть такой плотной, рассеялась впереди, и расползлась по углам. Отчётливо вижу пятно приближающегося яркого света, пахнет совсем иначе. Летом, травой, солнечным днём и пылью. Подошвы ботинок все больше скользят не то по листве, не то по мусору, не поймёшь толком, да оно и не нужно. Свет всё ближе и ярче. Лаз впереди достаточно узок, пролезу ли я в него? Должен. Обязан выбраться, не столько ради себя, ради других.

Дарий скользнул в него первым, ни на секунду не сбавив ходу. Я прыгнул рыбкой, вытянув руки вперёд, и плюхнулся животом на каменный выступ. Яркий свет выбил искры из глаз, широко их открыть невозможно.

- Дальше куда?

- Сядь, здесь нас уже не достанут. Отдышимся и спустимся вниз, к реке, слышишь, рокочет?

- Нет. Вероника, с ней точно ничего не случится?

- Точно. Была бы опасность для ее жизни, я бы остался там.

Морис

Корю себя и только себя за эту отвратительную ситуацию. Карета полна моего барахла, да и не только моего. Слуги, похоже, вынесли из дома все негодные вещи! Вообще все! Хорошо ещё супруга выторговал четверик, пара лошадей такой груз ни за что бы не сдвинула с места! Вера стоит в стороне и молчит, порой ухмыляясь. Ожидал публичных унижений или хотя бы скандала, но нет, сиятельная строго держит в руках свой норов. По крайней мере, публично. Что будет, когда мы останемся наедине, мне даже представить страшно. Дожить бы до поместья! Доехать бы. Убить, может, и не убьет, но покалечить наверняка может, с такой-то силой дара! В этом даже странного ничего не будет. Я все же предпочел бы отлеживаться в постели. На обочине дороги с калечным дроу многое может случиться. Диких зверей никто ещё не отменял, да и люди по трактам бродят порой непростые.

- Я сяду на козлы рядом с тобой. Только лошадей не гони, побереги им силы.

- Как пожелаете, - произнёс я, чуть заикаясь, и рванул доставать из кареты тонкое одеяло. Повезет, если жена не побрезгует им ноги укрыть. Уже вечер, а обувь у нее лёгкая. Да и, скорее всего, она предпочтет снять ее в дороге, все же ноги были намяты и вряд ли успели зажить.

Карета набита битком, что-либо достать, действительно, сложно, для этого приходится изворачиваться и лезть в глубину. Невероятным везением было обнаружить в ящике приткнутого при входе комода шёлковую подушку. Ее расшивал серебряными нитями и мелким бисером мой отец. Он мастер мебельных дел, настоящий искусник. На этой шеями сплелись две райские птички, сад позади них совсем как живой. Хоть бы прихотливая штучка спасла меня этой чертовой ночью! Вдруг сможет смягчить не только деревянное сидение, но и гнев высокородной? Всякое же бывает! Подумаешь, прежняя жена ее вернула, это ещё ничего не значит! Вещица прекрасна, как и всё, что делает мебельщик королевских покоев. Чтобы достать бархатное одеяло на лебяжьем пуху пришлось извернуться. Боюсь, со стороны это могло выглядеть не слишком красиво. Плевать. Теперь точно плевать, когда меня самого может спасти разве что провидение! И сдались мне те ларцы! Идиот! Выбрался наружу с трофеями, жена смотрит лукаво, ждёт, перекатывая носком сапога придорожный камень. Намек? Она так же станет валять и меня, как этот камень? Стоило бы уже сейчас молить о пощаде, но на глазах у всех жителей моего прежнего дома не хочу этого делать. Может и зря, но не позволяет глубинная ересь, называемая мужской честью, норовом. Спешу подготовить уютное место на козлах, взбивая лебяжий пух драгоценной подушки, укладывая рядом с ним одеяло.

- Ты спать, что ли, собрался? Я рулить не буду, - подошла ко мне все с той же лукавой улыбкой на розоватых губах. Шутить изволила.

- Я бы никогда не посмел. Боюсь, вам будет здесь немного жёстко и прохладно ночью.

- Хорошая мысль. Спасибо. Я и не подумала, что тут все так устроено, - оглядела сидение придирчивым взглядом и начала забираться, не дожидаясь помощи. Успел подать руку, легко втянул на сидение. Новая супруга почти ничего не весит. Да и выглядит немного растерянной. Замерла, немного шатнулась на каблуках.

- Мне садиться сюда? - остренький ноготок придирчиво ткнул в предназначенное для нее место.

- Если вам будет удобно.

- Да, спасибо.

- Если позволите, я помогу вам разуться.

- Хорошо. Я не подумала, что тут настолько чисто.

- Это чтобы вы могли отдохнуть.

- Тогда я лучше сама, - отвергла помощь и покраснела от злости. Мне сегодня точно конец. Может, ехать кружной дорогой? Сбросит с козел, так хоть останусь в пределах города, вдруг кто из знакомых подберёт. Пожалуй, это не такая плохая идея. Наклонилась, расстегнула чудную застёжку похожую на зубы щенка. Хотел бы я знать, сколько стоят эти сапожки? Может, за них можно было бы приобрести ещё одно поместье, поменьше?

- Куда их засунуть?

- Сию секунду, сейчас, - и снова промашка. Подсуетился, а про то, чтоб заглянуть в ларь для вещей кучера не подумал. Благо он оказался пуст. На всякий случай застлал донце своим тонким шейным платком.

- Вообще довольно грязн...

- Шарф чистый, не извольте беспокоиться, я надел его только сегодня!

- Я про сапоги. Не важно.

Захлопнул и застегнул ларь на все замочки. Хорошо, что лошади придремали, стоят смирно, не рвутся пока что вперёд.

- Мы можем ехать?

- Ты обещал плед?

- Одеяло. Оно тонкое, почти как плед. Бархат подбит шерсткой соболя. Пухом. Секунду.

- На ноги не надо! Просто накинь на плечи. Нет. Дай сюда! Спасибо. Поехали. Я ещё поспать сегодня хотела.

Бросился кутать ноги, от ее окрика саданулся головой о сиденье, напугал лошадей, те без команды двинули карету вперёд. Похоже, меня сегодня утром прокляли, не иначе. Столько оплошностей допустить в первый же день после свадьбы. Точнее в первую ночь, если уж на то пошло. И ведь я старался сделать как лучше, только в это никто не поверит, наверное, даже я сам!

Подобрал вожжи, разобрал, как следует, по рукам. Обычно правил только парой лошадок. С четвериком все так же, но все же немного сложно с непривычки. Слишком много ремней остаётся в ладонях. Пока поймёшь, какой из них к которой из лошадей идёт, пока пристроишь новую грубоватую кожу так, чтоб не ранила пальцы. Вера молчит, только смотрит вперёд. Надо бы сесть к ней поближе, попытаться добиться расположения, но боюсь ещё раз оплошать. Выезд из города, северные ворота совсем близко отсюда, но я, помня про свое решение, направляю лошадей в сторону жилого квартала. Улочки здесь совсем узкие, не предназначены для богатого выезда, для целого четверика. Карета то и дело задевает бортами цитрусовые деревья, растущие вдоль домов. Под колесами хрустит пыль и некрупные камни, брусчатку как будто мели очень давно, и совсем не сегодня, может, неделю назад. С балконов над дорогой свисают пышные лианы, усыпанные розовыми цветами. Ставни давно закрыты, ночь вошла в полную свою силу. «Ведьмин час» называется это время. Никто не желает выходить из домов, кроме, разве что, магов или девушек дроу. Этим все нипочём. Стук лошадиных копыт равномерен и подобен звуку, что даёт хорошая мельница. Четко в такт, словно мелодия, звучит этот цокот. Ни один из холеных меринов не хромает. Старый мастер не обманул, отдал моей супруге, действительно, лучший свой выезд. И придраться не к чему, как ни старайся. Где-то позади хлопнула оконная рама, похоже, на нас смотрели украдкой. Точно! Сегодня же в городе ищут кого-то все стражницы, оттого и здесь горят факелы на стенах домов. Тихо, светло и уютно, как в праздник. Только у меня самого на душе тяжело. Знать бы, что готовит мне эта ночь, где я встречу рассвет. Подле жены или в придорожном овраге. Она все молчит, словно не может решиться, огласить цену моих проступков. Может, и просто задумалась о своем. Узнать бы. Наконец бледные губы разомкнулись, выпуская из плена рта обманчиво ласковый голос, будто птичка выпорхнула из клетки.