Кратчайший путь из офиса к парковке лежит через сквер. Сначала мимо розового храма странного архитектурного стиля. За ним узкая аллейка, вдоль нее несколько старинных захоронений великих деятелей. Стыд и позор мне, пять лет бегаю этой дорогой, а так и не прочитала, чьи они.

Каблуки сапог противно скользят по каменной плитке, главное, не сломать, опоздаю – влипну. Чудо, что у директора удалось отпроситься пораньше! "Куда это вам так срочно понадобилось?" Соврала, не моргнув глазом, про потоп у соседей и сантехника. Не забыть бы придумать, чем дело кончилось. Вдруг спросит? А мне самой ни капли не стыдно. Ведущий инженер имеет право сбежать раньше времени с работы, когда все проекты доделаны. «Цок-чвоньк, шкрябс», - отбивают дорогие сапожки. Не предназначены они для камней и листвы, но что делать, если машину к главному входу не подогнать. Можно, конечно, идти по ровному тротуару, но это такой круг. Не хочется.

Так, а все ли я взяла? Сумочка со мной. Заколка на голове, пропуск болтается на шее, под тощей шубкой. Ключи-и! Я забыла ключи! Наверняка! Сунула пальцы в неудобный мелкий карман. Эти от кабинета или от офиса? Мне другие нужны, от машины. Вроде они, нащупала брелок, висит. Отлично, а где тогда от дома? Четыре связки на такой небольшой карман. Надо было класть в сумку. Сейчас опоздаю по глупости, ещё возвращаться придется и все, конец всему. Попадусь, как кот на краже сметаны и ничем не отговорюсь!

Успокойся, просто проверь как следует. Не надо разводить панику! Вытянула одну за одной все четыре связки. Ура! Все на месте! Считай, подарок. Ты куда? С тихим звяком связка ключей от дома упала в яркие осенние бархатцы на могилу неизвестного мне капитана. Ну как так-то! Я же взрослая умная женщина! Почему со мной всегда все неправильно происходит?! Нагнуться в офисной юбке не выйдет, пришлось присесть на корточки. Обидно до слез. Попробуй, найди крохотную связку в сумерках среди цветов. И телефон, как назло, сел. Даже не подсветить. Раздвигаю плотный узор рыжих соцветий. Нет их нигде. Хоть бы луна выкатилась или фонарь зажегся. Центр, а фонари не горят.

- Как же я домой-то теперь попаду! – роюсь в цветах, раскапываю землю сверху сразу двумя руками.

За спиной завыла сирена. Полиция? Ещё и с ними мне теперь объясняться? Медленно обернулась на звук. Не полиция. Просто прохожий тычет в меня пальцем и орет, вытаращив глаза, на одной ноте.

- Это совсем не то, что вы подумали. Я не упыриха. Просто немного не выспалась.

- Люди средь бела дня по чужим могилам не шастают!

- Я ключи обронила, - в этот момент палец коснулся колечка, - Они! Нашла! Я домой теперь успею попасть! И даже переодеться к ночи! Счастье какое!

- Все женщины...

В этот момент я коснулась запястьем самого подножия монумента. Рука чуть соскользнула. Вспышка яркого света, по браслету прошёлся заряд электрического тока, меня отшвырнуло назад.

- Хорошая система охраны от вандалов. Вы видели?

Похоже, не видел. Хорошо бежит. И это по скользким камням! Да уж. Мне бы так. Хотя, ну его.

Нырнула в машину. Маленькая юркая иномарочка – самое то для поездок по городу. Всего полгода назад я ее купила прямо из салона в честь новой должности. До дома доехала ровно за десять минут, почти рекорд. Уже, вынимая ключи из замка зажигания, рассмотрела запястье. Надо же, ожог появился. О чем думают те, кто ставит такую защиту? Ладно я, не так страшно, а что, если ребенок туда полезет? Прикрою след на руке браслетом от любопытных глаз и подожду, пока заживёт.

Вероника

Собраться на свидание за пять минут – задача не из простых! Раздвинула створки шкафа-купе. Серебристое платье напоминает змею, в пышном идти неудобно. Машину я планирую бросить за два квартала от небольшого кафе. Может, это? Приложила вешалку к груди. Нет, слишком шикарное, для моих сегодняшних целей никак не подходит! Загляну-ка в комнату дочери. Фигуры у нас с ней похожи. Если втянуть живот, то вообще не отличишь издалека. Прокралась на цыпочках. Заметит, что я рылась в ее шкафу – устроит очередной эпицентр маленького урагана. Хорошо, что Вера еще на учебе. Вот! То, что нужно! Мне как раз подойдет! Даже в шкаф залезать не пришлось – висит на карнизе мое платье на этот вечер. Розовое, наивное, еще и приталенное. К нему я стащила у дочери кеды. Если попадусь на глаза знакомым – рухнут от смеха. Осталось решить, что делать с прической? Просто распустить волосы? Не то, мешать будут. Собрать наверх? С платьем не сочетается.

Думай, скорее, необходимо на что-то решиться. Через пятнадцать минут домой придет дочь. Меньше всего я хочу попасться ей на глаза. И так меня никто из ее окружения серьезно не воспринимает. Раз десять за прошлый год в ее лицее попадала в глупейшие ситуации. То меня пытались увести на экскурсию. Девочка! Ты всех задерживаешь! Угу. Девочка полных тридцати пяти лет, ведущий инженер. То директриса отругала последними словами за то, что курю в квартале от школы. Я чуть сигаретой не подавилась от возмущения. Оказывается, женщина меня попросту не узнала, приняла за школьницу.

А виноват кто? Ну не я же! Я не могу быть виновата по определению. Очевидно, как и всегда, виноват отец моей дочери! Кто же еще? Это он подарил мне ровно шестнадцать лет назад флакон капелек, собранных в какой-то горе. Если честно, я тогда не запомнила толком, где это. Как-то было не до того. Смотрела в его огромные ярко-синие глаза и мечтала, что у моей дочери будут точно такие же. Стройный красавец с удивительными чертами лица: тонкий нос, изящно очерченные, как нарисованные, губы, бархатные ресницы. Самое же главное – волосы. Длинный тяжелый шелк удивительного серо-стального цвета. Я таких больше никогда нигде не встречала. И кожа у него была смуглая, а уши небольшие и заостренные кверху. Долгие ухаживания, дорогие подарки, сказочно красивые признания в любви при луне. Называл меня сокровищем, сутью своей жизни, последним лучиком солнца, пляшущим на воде в минуту заката, брильянтом всей его жизни. Сам он ни на чем в ответ не настаивал, просто изо всех сил старался мне угодить. Страстные ночи, поцелуи украдкой в коридорах университета, когда не видит никто. Как же он смущался!

Глупая, я зачем-то сразу ему все рассказала, Не смогла молчать, оборвала такую красивую сказку на полуслове. Ведь он тогда даже обрадовался тому, что я забеременела. Или это только показалось? Может, все же его родители запретили ко мне вернуться? Не знаю, но было очень больно. Тогда. Не сейчас. Еще бы, столько лет прошло.

И все, что от огромной любви мне осталось – своенравная дочь и флакончик на полке. Зачем только я храню его столько лет? Дарий тогда сказал, перед тем как уехать, в самую нашу последнюю встречу: «Когда сосуд покинет последняя капля, я вернусь к тебе. Пользуйся ими, и не угаснет твоя красота. Всегда останешься подобна ясному утреннему восходу после долгой бури». И исчез. Как оказалось, навсегда. В деканате мне ничего не смогли рассказать или не захотели. Первый год я ждала, капая каждое утро себе на лицо каплю, а то и две. Сосуд никак не хотел пустеть.

Потом я и вовсе забыла про него. Дочка, учеба, работа, бессонные ночи в общаге. Друзья, которые беззаветно нянчились с Верой как с красивой игрушкой. Потом разозлилась и закинула дорогую стекляшку подальше, а сейчас почему-то так остро захотелось извести на себя то, что осталось. Если осталось, конечно. За шестнадцать с лишним лет высохло наверняка, а мой сказочный принц так и не вернулся.

Потратить, что ли, драгоценную минутку? Пожалуй, можно позволить себе эту глупость. Выдвинула ящик трюмо, набитый всяким памятным хламом. Надо тут все разобрать когда-нибудь потом, позже, а, скорей всего, никогда, все равно все перепутается, а так даже интереснее выуживать воспоминания по одному в домашней крохотной лотерее. Безделушки зазвучали под рукой, бусинка закатилась в уголок. Ну и где? Вот же. Точно он. Лет десять не доставала. Песочные хрустальные часики в обрамлении платины. Якобы, платины. Думаю, серебра. Зелёная полупрозрачная пробка из цельного изумруда. В восемнадцать лет ещё можно было поверить в глупые россказни. Кто будет гранить изумруд такого размера под пробочку для косметики? Даже смешно. Стекло это бутылочное. Выдернула камень легко, перевернула бутылочку. Ну и? Потрясла, как следует. Так и есть, последняя капля. Розоватая в перламутровом напылении она мгновенно впиталась в запястье. Хоть бы аллергии не случилось!