Дверь распахнулась. Дарий стоит на пороге, скорей, его тень, небрежно обернутся в фантик синтетической простыни.

- Живой, - зачем-то сказала я.

- Мне значительно лучше, я благодарен вам за заботу. Позвольте лекарю меня отпустить, так будет лучше для всех.

- Что с Верой? Где она?!

- Девушка! Я все понимаю! Но это больница! Отделение интенсивной терапии! Реанимация! Он умереть может! – похоже, врач сейчас утащит обратно моего «мужа».

- Плевать. Что с Верой? Где моя дочь?

- Наша дочь. Мне жаль, - в голове стало мутно и глухо, пытаюсь уцепиться за реальность, она уплывает, никак не хочет остаться достаточно яркой, чтоб все понимать,

- Веро́ника, я ... мне пришлось рассказать все о ней своей матери.

- И? - вышло только прошептать. Мир вокруг вертится и сереет.

- Мать наверняка забрала ее к себе. Последняя девочка в роду, единственная в своем поколении. Мои сестры не смогли оправдать надежд.

- Она жива?

- Безусловно.

Воздух со свистом прорвался в грудь, я снова живу и дышу. Дочь жива, просто ее украли. Не понятно зачем. Дарий знает, наверняка знает, теперь он не отвертится. Не отпущу!

- Где она?

- Я точно не знаю. Может быть, во дворце, если дела совсем плохи. Или на острове, там монастырь. Кажется, так это здесь называют. Там обучают девочек ... Многому. Я все расскажу, только не здесь. Прошу, разрешите мне уйти с вами. Если Веру поместят в монастырь, вы очень долго ее не сможете увидеть, супруга.

- Монастырь? Убью. Пусть только посмеют. Какой монастырь, где?

- Не здесь.

- Она, хотя бы, в России? - сердце замерло, будто остановилось. Доктор что-то кричит, пытается оторвать руку Дария от косяка, к нам бегут санитары и медсестричка с поста.

- Нет. Если вы не можете её найти, значит, нет.

- Я звоню в полицию.

- Они не помогут. Заберите меня, я все расскажу. Моя мать, ей невозможно отказать, поймите. Нельзя терять время. Может быть, они ещё только в пути.

Как я не разнесла больницу, не знаю. Дария никак не хотели из нее выпускать. Пытались сделать УЗИ, ещё какие-то процедуры. Ни деньги не действовали на персонал, ни просьбы. Полчаса времени потеряли впустую. Еле смогла вытрясти бумагу, чтоб этот убогий своей рукой написал отказ от лечения и дальнейшей госпитализации. Надеюсь, он не помрет у меня в машине, очень на это надеюсь. Наконец, принесли его одежду и вещи в полиэтиленовом мешке. И снова ему пришлось ставить подписи. Не поняла? Почему на всех документах он пишет фамилию Ветров? С чего это вдруг?

Попыталась придержать за локоть, не дался, смешно отодвинул чуть дрожащую от напряжения руку.

- Не стоит, мне жаль, что я предстал перед вами в столь удручающем виде, но сейчас мне уже значительно лучше. Благодаря вашей заботе, супруга.

Шутит? Скорее боится, что посторонней женщине его не отдадут на поруки. Хотя моей подписи и то никто не спросил. Чуть хромая, дошел вместе со мной до лифта, приосанился, чуть улыбнулся. Голубая бездна восхитительных глаз, у моей дочки точно такие же, та же смуглая кожа, те же, ставшие для меня родными, черты лица. Запоздало понимаю, что предатель за шестнадцать прошедших лет ни на секунду не изменился, разве что взгляд стал совершенно другим. Сумрачным, тяжёлым и грустным. Нет фейерверка счастливых весёлых брызг вокруг зрачка.

- Где она? Скажи. Нас здесь никто не услышит.

- Я расскажу все, что знаю, когда мы останемся наедине.

- Она цела?

- Безусловно, если только сама себе не навредила. Не бойтесь, Веро́ника, я обещаю, ей никто не посмеет причинить вреда.

- Если б твоим обещаниям можно было верить, Дарий!

- Я никогда вам не лгал и не мыслил солгать.

- Ты не вернулся ко мне, даже не позвонил, не прислал письма. Тогда, когда это было так важно. Меня из роддома пришли забирать одногруппники. Словно я родила сироту.

- Я не мог вернуться к тебе, Вероника… без приглашения.

- Зря... Зря я затеяла это, этот разговор. Не хочу ничего вспоминать. Пылью покрылось и пеплом стало. Только знай, Дарий, свою дочь я никому не отдам. И если с ней что-то случилось, убью всех, кто к этому причастен, а потом сдохну сама. Понял?

- Да, супруга. Прошу вас входить.

Грохнули, раскрываясь, двери старого лифта. Ждать теперь, пока он изволит спуститься. Наверное, надо заехать домой прямо сейчас, взять загранпаспорт, заказать билеты черт-те куда. Знать бы, как часто туда летают самолёты. Надеюсь, не придется ждать до завтра. Виза! У меня же нет визы! Но ведь и не во все страны она нужна? Или ее можно получить достаточно быстро? Черт.

Морис

По пути нам встретилась стражница. Мастер, благо, не счёл нужным к ней обратиться, девушка была занята. Ночная столица не спокойна, ищут девушку. Похоже, что знатного рода. По всем улочкам развешены факелы, светло почти так же как днём. Алые блики отплясывают на мостовой дикий танец, повинуясь летнему ветру.

Горят окна многих домов, привычной этому часу тишины нет и в помине. Кажется, нет ни одного закоулка, в котором не сновали бы люди. Бочки, чье предназначение хранить воду, подвалы, сараи и закоулки – преступницу ищут везде. Что же она совершила? Неужели убийство? Впервые вижу, чтобы в городе ночью было занято поиском столько людей. Может, не убийство, может, просто что-то стащила без спроса? Родовой артефакт или того хуже – чужого мужа?

Впрочем, сейчас мне до этого нет никакого дела, свою бы судьбу вывести в нужное русло. И заодно судьбы братьев. Если меня выкинут вон из нового дома, им о браке можно уже не мечтать. Кто посмотрит на мужчину из замаравшего себя рода? Никто. Так и будут прозябать без всякой надежды обрести собственную семью. Мастер идёт быстро, я за ним еле поспеваю, а все равно кажется, что мы попусту тратим время, вынуждая ждать женщину. Пытаюсь себя успокоить тем, что в точности выполнял наказ, но не выходит совсем. Да уж. Вот что значит, не задался день. Бывают же нормальные семьи! Отчего мне-то так не повезло?

Ресторан сияет единственным фонарём, у нас не принято привлекать внимание к общественным заведениям. Особым шиком считается, когда не висит даже вывеска. Ведь не она делает заведению славу, а то, что твориться под крышей. Споткнулся на широких ступенях, чуть не упал, хорошо, что мастер изловчился поддержать меня под руку. Иначе не миновать беды, явился бы в грязной одежде.

- Спасибо.

- Успокойся! Свою судьбу надо принимать честно. Лоб оботри, вспотел весь.

Спешим привести себя в подобающий вид, я отряхиваю пыль с сапог, благо при входе для этого любезно оставлена мягкая щетка. Наконец, спустя вечность, заходим. Большинство столов уже свободны, гости ушли. Супруга, завидя меня, встала. Щеки залиты нежным румянцем, взгляд прямой и острый. Дурной знак. Мастер решается подойти первым, я лишь волочусь за ним следом.

- Сиятельная, да пребудет ваш дом наполненным счастьем до самых краев и немножечко сверху, - лишь только кивнула молча, нахмурив тонкие бровки. Мастер, не дождавшись ответа на привычную фразу, решился продолжить, - Ваш супруг передал мне, что вы желаете продать эту чудесную вещь, - кивнула чуть отстраненно.

- Да, все верно. Что-то не так?

- Разве может быть хоть что-то не так, если на то воля жены? Кто я такой, чтобы ее обсуждать. Мое дело лишь усомниться. Дело в том, что я не получил от Мориса ни записки, ни магического разрешения на продажу. Это единственное, что подвигло меня осмелиться нарушить ваш отдых.

- Я, действительно, хочу ее продать. Цвет чуточку не удачный. Сливается с волосами.

- Быть может. Моя дорогая супруга давно мечтает о чем-то подобном. Разрешит ли вы мне купить эту вещь?

- Да, конечно, - чуть повела плечом. Вроде бы довольна? Хоть бы мне повезло, только бы не вышвырнула на улицу.

- Какую цену вы желаете получить? - смутилась? Да не может этого быть! Скорее, кокетничает.

- Я ещё не решила.

- Могу я предложить свою цену? Если она вас не устроит, вы ведь всегда сможете назначить другую.