– Твой сын разводится, Захран? – раздался вдруг сзади незнакомый голос мужчины. – Так это меняет дело. Забудь о ритуале разрыва клятвы. Сначала моя младшая дочь станет женой Ардена.

Двери храма закрылись за нами так быстро, что я даже не успела оглянуться и посмотреть на лорда Яниса, который довольно быстро сделал рокировку, оценив наметившиеся изменения в жизни Ардена.

Я испытала странное чувство, которое патокой разлилось по грудной клетке. Это не было полноценным чувством удовлетворения, но мне казалось, что судьба сама решила наказать изменников. Аиша судя по всему так и не станет женой Ардена, как она мечтала, а сам он не сможет уклониться от отцовской клятвы, ведь в прошлый раз его спасла наша истинность. В этот раз отговорок у него не будет.

– Черт! – прошипел он рядом, пока мы шагали вслед за жрецом, а меня так и подмывало спросить его, доволен ли он тем, как складывается его жизнь.

– Пригласишь на свадьбу? – не удержалась я и дернула губами.

Конечно, внутри меня горело всё адским пламенем. Боль разъедала внутренности, но я уже к ней за эти дни привыкла. Она уже была припорошена временем, и я старательно пыталась отгородиться от своих былых чувств к Ардену.

– Злорадствуешь? – грубовато спросил он и прищурился, когда мы немного отстали от жреца. Шел он довольно быстро, а узкий коридор будто не заканчивался. Странно, неужели здание храма было настолько большим? Снаружи он мне таким не показался.

– А не должна? – спросила я у Ардена, чувствуя, как начали болеть руки. Мир всё же хоть и мало весил, но нести его так долго я уже устала. Мышцы были будто забиты и заныли, но я стиснула зубы и шла дальше как ни в чем не бывало.

– Если бы ты держала рот на замке, Дарина, ничего этого не произошло бы, – прошипел Арден зло, но я отвернулась и перестала его слушать. Не хватало еще и из-за его отца выслушивать оскорбления.

В этот момент мы вошли в основную залу храма, где внутри статуи богов образовали круг, посередине которого стояла мраморная купель черного цвета. Именно над ней сверху не было крыши, только круглое открытое пространство, сквозь которое поступал свет солнца или луны в темное время суток.

Жрец не обращал внимания на нашу с Арденом перепалку и встал по ту сторону купели, напротив нас. Затем поднял бесцветные глаза и глянул на нас по очереди.

– Итак, дети мои, вы уверены в своем решении? Я вижу на вас божественные отметки истинности, да и ребенок…

Жрец опустил глаза на Мира, который внезапно прямо посмотрел на него не мигая, и так они и застыли оба, словно что-то увидели друг в друге. Это выглядело жутко, но я оцепенела и не могла сдвинуться с места, будто меня погрузили в стазис.

– У вас особенный малыш, – произнес задумчиво жрец, но не договорил, его перебил издевательский смех Ардена.

– Он не дракон, ваше святейшество. Бракованный сын великого рода. Истинность, как оказалось, не гарантирует сильнейшего потомства, так что нам нужен развод.

– Не пожалей об этом, сын мой. Не пожалей, – сказал жрец странным глубоким тоном и задумчиво снова осмотрел нас, затем Мира, словно его что-то сильно заинтересовало и он знал то, чего не знали мы с Арденом.

– Не пожалею! – процедил Арден и первым шагнул к священней воде.

Развод при обычном официальном браке оформлялся просто. Так же, как и заключался. Только если для заключения брака мы опускали левую руку в воду вместе, как символ нашего союза, то в этот раз по очереди.

– Я разрываю брак. Я разрываю брак. Я разрываю брак, – ритуально три раза произнес уверенно Арден, опустив руку в воду по самый локоть, а после жидкость вся засияла, руны на его кисти тоже, и они черными линиями стали сползать вниз. Выглядело это страшно, словно у него слезала кожа, и судя по его шипению, ему было больно, но он держался, чтобы не заорать в голос.

Я сглотнула и с опаской глянула на свою руку, которой продолжала придерживать ребенка. Неужели и я буду испытывать подобную боль? Или нет?

– Я принимаю развод. Я принимаю развод. Я принимаю развод, – сказала уже я, когда настала моя очередь. Правой рукой я держала на руках Мира, а за левой наблюдала в ожидании боли, но ее не последовало. Руны сползли быстро и без проблем. Видимо, это из-за того, что для богов инициатором развода стал именно Арден, и они наказали его подобным образом за то, что он отказался от их дара, от нашей истинности, которая в нашем мире встречалась не так уж и часто, чтобы разбрасываться этим подарком небес.

– Боги приняли вашу просьбу. Отныне вы не муж и жена, – изрек жрец и махнул нам рукой на выход. Отвернулся так резко, словно был в нас разочарован, однако ни слова более не сказал.

Внутри меня образовалась некая пустота, но я надеялась, что вскоре она пройдет. Учеба и материнство постепенно заполнят ее и избавят меня от чувства вины перед сыном за неполную отныне семью и стыд, что отныне я – разведенная мать-одиночка.

Когда мы вышли наружу, лорда Захрана, лорда Яниса и его дочери там уже не было. Они ушли, и их отсутствие принесло мне облегчение. Мне нужна была передышка.

– Раз всё закончено, то будь добра вернуть серьги с жемчугом, – холодно вдруг сказал Арден и поправил манжеты рубашки.

– Какие серьги?

Я была озадачена его вопросом и пыталась вспомнить, дарил ли он мне такие.

– Те, что ты украла у Аиши. Я достаточно дарил тебе украшений в браке, чтобы ты не опускалась до гнусного воровства.

– Что? Но я ничего не крала! – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от негодования и несправедливости.

Я до сих пор помнила эти гнусные обвинения Аиши, когда она в день моих родов, пока я лежала слабая после тяжелых мучительных родов, пришла со своими личными стражниками и попыталась оболгать меня, желая, видимо, посадить в подвал на хлеб и воду.

– Факты говорят сами за себя, Дарина. В день твоего побега ты прихватила с собой не только украшения из шкатулки и всё золото, которое я хранил в сейфе, но и серьги Аиши. Верни их, будь добра. Иначе мне придется написать на тебя заявление, и ты пополнишь ряды тружеников-преступников на улицах столицы. Вместе с Аишей будете мести улицы.

Это была гнусная ложь. Никакое золото я не брала, а уж серьги и подавно не воровала. Я сглотнула и не успела ничего сказать в свое оправдание. Он развернулся и, чеканя шаг, ушел в сторону Академии. Я же осталась стоять с Миром на ступеньках к храму. Меня затрясло, но я не могла позволить себе истерику. Ко мне уже приближался Салих.

– Вы ведь разорвали связь отца с сыном? – задал он вдруг странный вопрос.

– Что? Нет, зачем?

– Лорд Бейрут не сказал вам?

– Не сказал что? Что ты имеешь в виду?

Салих вдруг посмурнел, словно его это касалось, но ничего более не ответил. Кивнул в сторону Академии и предложил мне помощь – вызвался понести Мира на руках. Меня охватило какое-то дурное предчувствие, я прижала сына крепче к себе и отказалась. Шла в Академию натянутая, словно струна. Для чего им нужно, чтобы я не просто развелась, но и уничтожила родственную связь между Миром и Арденом?

Салих вел меня по боковой тропинке, вдоль академического магозверинца.

– Тут содержатся наиболее редкие экземпляры боевых магических зверей, леди Дарина, – пояснял он, пока мы шли вдоль прутьев, расстояние между которыми было по полметра, не меньше.

– Вы не боитесь, что они сбегут?

Я подошла ближе, чтобы заглянуть внутрь, ведь обзор был неполный из-за лиан, которые проросли вдоль прутьев, закрывая вид на зверинец.

– Не подходите близко! – крикнул Салих и быстро подлетел, отталкивая меня подальше. Глаза его были испуганно сужены, грудь ходила ходуном от подскочившего адреналина.

– Что такое?

Даже я сама испугалась, но скорее от его реакции.

– Смотри, – произнес студент и схватил ветку, лежавшую вдоль забора. Он ударил ею о прутья, и по всей длине ограждения заискрило и затрещало, переливаясь голубыми и белыми мини-молниями. Я отшатнулась, опасаясь, что меня заденет, так как оттуда вдруг повеяло какой-то тягой.