Я застыла с Миром на руках и не могла ни пошевелиться, ни возразить что-либо. Что? Он даст мне шанс? Да что он себе позволяет?! Меня так и подмывало крикнуть, что его драконья кровь ничего не значит, и мы с Миром не неполноценные драконы, а целые метаморфы, как вдруг раздался забытый мною голос свекра.

– Арден? Что ты делаешь в столице и почему не предупредил меня?

– Отец, – выдохнул Арден и прикрыл глаза, сдерживая негодование от того, что нас прервали.

В этот момент глаза высокого темноволосого, с седыми висками, дракона скользнули по мне. Его ноздри расширились, зрачки сузились, а затем глаза потемнели, брови сдвинулись к переносице. После чего уголок верхней губы дернулся, обнажая боковой резец.

– Твоя жена родила ублюдка? Что ж, не страшно, у меня тоже было много осечек, но в конце концов появился ты.

Я сделала шаг назад и прижала Мира к груди крепче. Жестокие слова свекра поразили меня в самое сердце. Арден развернулся, собираясь, видимо, согласиться с отцом, но не успел ничего сказать. Из-за спины свекра вышла молодая рыжеволосая драконица. Не свекровь. Она положила руку на предплечье мужчины и надула губы.

– Хвостатик мой, долго еще? Мы опаздываем в храм. Ты же помнишь, что от беременности меня тошнит, я не могу долго находиться на солнце. Назад ты лучше обернись драконом, повезешь меня на себе.

Я потеряла дар речи и застыла там же, где и стояла. Визгливый и капризный голос этой девицы до сих пор стоял у меня в ушах. Она продолжала что-то говорить, а до меня смысл ее слов дошел, когда я опустила глаза на ее живот. Выпирающий такой, внушительный.

– Фу, что это такое?! – завизжала она и подняла руку, после чего вокруг ее кисти и на кончиках пальцев зажегся огонь. Она была драконицей с огненной магией, они обладали довольно вспыльчивым характером. Учитывая, что свекр был магом воды, и две эти стихии были противоборствующими, велика вероятность тяжелых родов, так как младенец в утробе будет страдать от битвы двух разных типов магии в своей крови.

В этот момент, пока я задумалась, эта девица вдруг выпустила из своих пальцев искры, которые пролетели мимо меня, отчего я чуть не упала, отшатнувшись. Сзади раздалось возмущенное мяуканье.

– Ириса! – строго произнес свекр и схватил кисть девушки, сжимая на ней свои пальцы. – Ты слышала лекаря! Тебе нельзя пользоваться магией!

– Я устала уже от этих запретов, Захран. Мне ничего нельзя. Я уже устала ходить в убогом человеческом обличье, – закатила она глаза и легким движением свободной руки откинула идеально уложенные локоны за спину. Я знала леди, подобных ей. Так она привлекала внимание к своим драгоценностям, которые щедро украшали ее пальцы, кисти, шею, уши. Вся она сияла, словно звезда на небосводе.

– Наш ребенок родится в этом облике! И если ты не хочешь, чтобы он был без зверя, как этот, – кивок в сторону Мира, – будешь послушно исполнять все запреты лекаря. Ясно? Или хочешь, чтобы вся твоя семья лишилась покоев во дворце Императора? Вздумай родить бесполезного ребенка, и отправишься на западную границу охранять заставу вместе со всеми своими братьями и отцом!

Угроза, видимо, была существенной, раз Ириса вся побледнела, и на ее пальцах погасли последние огненные всполохи. Она опустила голову и замолчала, а вот я напряглась, пытаясь вспомнить, откуда мне знакомо ее имя.

В последние века считалось, что аристократы обязательно должны рождаться в облике человека, и если самка слишком часто перекидывалась в драконицу, то был велик риск, что она отложит яйцо, из которого вылупится драконенок. В таком случае первый его оборот в кожаный облик происходил не раньше, чем через десять лет, и то не всегда. Бывали те, кто никогда не имел личину человека и не обретал разум, оставаясь лишь бессловесными тварями. Так что яйца высиживали только некоторые консервативные кланы на юге, девиз которых "выживает сильнейший".

Всё это время Арден молча стоял впереди меня. Кулаки его были туго сжаты, а вот я усмехнулась, понимая, в кого он пошел. Каков отец, таков и сын.

Я опустила глаза на своего Мира, и всё внутри меня болезненно сжалось. Обещаю, я постараюсь воспитать тебя достойным мужчиной.

– Что ты тут делаешь? – спросил Арден у отца.

– У нас церемония у храмовника. Скоро должен подойти ее отец, лорд Янис, – ответил лорд Захран, полностью при этом меня игнорируя.

– Не рано? Она ведь еще не родила, вдруг при родах что-то пойдет не так?

Разговор отца и сына проходил весьма странно, его смысл был мне пока непонятен.

– Клятва между мной и Янисом предполагала лишь смешение кровей наших родов. Оно произошло, так что от церемонии освобождения меня от оков этой клятвы ему не отвертеться.

– Мать до сих пор злится на меня? – снова спросил Арден.

– Это ты должен был соединиться узами с Ирисой, а не я. Сам как думаешь?

Лорд Захран хмыкнул и вдруг скользнул по мне презрительным взглядом. Мир будто почувствовал его враждебный взгляд и ворчливо закряхтел, открывая глаза и поворачивая в ту сторону голову.

В этот момент сама леди Ириса, о которой шла речь, подняла глаза на меня и хищно прищурилась. В ее взгляде я отчетливо увидела злобу и зависть. На Ардена же она глянула с тоской и потерянной надеждой.

– И стоило оно того? Ты мог породниться с чистокровной драконицей, лекарь прочит нам одаренного сына, – с гордостью произнес лорд Захран и обхватил леди Ирису за талию.

А я наконец вспомнила, откуда мне знакомо ее имя. До встречи со мной Арден должен был взять ее в жены по расчету и договору между их семьями. В прошлую войну Империи с государством Арьяла лорд Захран был тяжело ранен на поле боя – у него было сломано крыло, и из-за болевого шока вкупе с антимагическим куполом, которым была накрыта пустошь, нейтральная земля между двумя странами, где проходила финальная битва, он не мог ни перевоплотиться, ни передвигаться. Он был на грани жизни и смерти, время близилось к ночи, а это самое опасное время в пустоши. Из-под земли с наступлением темноты наружу выползали песчаные черви размером в два раза больше среднего дракона. В дневное время они впадали в спячку под толщей земли, так как не переносили света солнца.

Его спас рядовой воин-дракон лорд Янис, единственный, кто заметил лежащего между скалами лорда Захрана. За спасение он попросил смешения их кровей, дабы хотя бы его внуки поднялись вверх по социальной иерархии.

– Долго еще? Мне еще сына кормить, – подала я голос, обращаясь к Ардену.

– Фи, какая она невоспитанная. Еще и брак, – сморщилась Ириса. Ее коробило, что она не стала женой главы рода Северных драконов, а стала всего лишь наложницей его отца.

Обычно клятвы, заключенные на крови, всегда приходили в исполнение, ведь иначе нарушившего ее ожидала мучительная смерть в агонии. Видимо, поскольку у лорда Захрана больше не было сыновей, официально носивших его имя, ему самому пришлось заниматься исполнением данной им же клятвы. Если бы Арден не встретил истинную в виде меня, он бы не смог противиться отцовской воле.

– Ты плохо воспитываешь свою жену, Арден. Если Ириса родит мне сына-дракона, ты можешь взять наложницей ее младшую сестру, раз твоя жена не может родить наследника. Сейчас мы в совете продвигаем законопроект, по которому это будет возможно на официально имперском уровне. Ты ведь знаешь, что наша численность сокращается, так что в скором времени и мне не придется скрывать от общества Ирису.

– В этом нет нужды, – усмехнулась я, чувствуя, как к горлу подкатила горечь. – Мы с лордом Арденом разводимся.

Я решила поставить точку в разговоре, который касался меня. Не желала больше выслушивать оскорбления.

В этот момент сзади раздался скрип открываемых ворот. Наконец-то.

– По какому вы вопросу, лорды, леди?

– Развод, господин жрец.

Седовласый пожилой мужчина в белой рясе посмотрел на нас с Арденом выцветшими голубыми глазами, обвел взглядом пространство между нами и цокнул, выражая недовольство. Однако промолчал и кивнул, чтобы мы последовали за ним.