К моменту выходу из дома его душа наполнялась всё большей ненавистью не только к жрецу и Бейруту, который вслепую использовал его бывшую жену, но и на саму Дарину, эту глупую курицу, которая не понимала, к каким последствиям приведет ее безрассудный поступок. А всему виной ее неуместная ревность. Правильно говорят, от девок одни проблемы. Надо было сразу забрать рожденного ребенка и отдать на воспитание какой-нибудь зажиточной бездетной семье. Они бы не совершили такого изуверства над ребенком, как Дарина, дочь лорда, казалось бы.

Когда карета подвезла его прямиком к входу в сыскной участок, взгляд его сразу же выцепил Дарину. Она стояла перед лестницей и смотрела вверх, словно не решалась войти.

Он, недолго думая, сразу же широкими шагами преодолел расстояние, которое их разделяло, и встал перед ней, когда она вдруг вздумала сбежать от него и скрыться внутри сыска. Ну уж нет! Сначала они поговорят, и она всё ему расскажет.

– Что ты наделала, Дарина?! – прорычал он, чувствуя, как выходит из себя.

Из-за утреннего ритуала его силы были на исходе, словно утекали куда-то, и даже его дракон разводил лапы и водил носом вокруг, пытаясь понять источник этой бездны, которая тянула из него все жилы.

– Арден, – тихо произнесла она, и он вдруг заметил, каким бледным было ее лицо. Скорее, даже обескровленным, даже губы не выделялись привычным персиковым отливом. Перед ним будто стояла мертвячка, а не человек.

– Я спрашиваю в последний раз, Дарина. Кто дал тебе право проводить кровавые ритуалы над моим сыном? – уже холоднее произнес Арден, повышая голос.

Его гнев набирал обороты с каждой пройденной секундой молчания.

– Я. Я дала себе это право! – вздернула она гордо подбородок. – И не смей меня в этом обвинять! Ты ему не отец, ведь ты сам отказался от него. И сам сказал мне, что никогда не планируешь сделать его своим наследником.

– Он человек, хоть и мой сын! Думай, что говоришь, совет никогда не примет его наследником северного края, это не только от меня зависит, таковы традиции и законы Империи! – процедил Арден сквозь зубы, а затем его глаза наполнились кровавой яростью, когда Дарина поведала ему о цели ритуала.

– Это уже не имеет значения, Арден. Ритуал разорвал вашу связь отца и сына, так что ты больше не имеешь на него никаких прав. Даже по законам Империи.

Меня всё еще потряхивало после разговора с Арденом, но я продолжала сидеть на стуле напротив менталиста с прямой спиной. Нас разделял длинный металлический стол. Рядом расположилась Аиша, но на нее я старалась не смотреть. Пока мужчина настраивал магический обруч, оборудованный по всей внешней поверхности черными кристаллами, антрацитами, я наблюдала за его ловкими движениями. Из подушечек его пальцев исходили голубые искры-импульсы, воздействуя на эти кристаллы и напитывая их магией. Я слышала, что это один из самых сильных резонаторов в ментальной науке.

– Я не понимаю, почему я должна здесь присутствовать, – в который раз уже повторила Аиша, пытаясь выбраться из кабинета.

Вот только даже если бы она собралась бежать, ей бы это не удалось. По ту сторону двери стояли двое стражников, готовые отвести ее обратно внутрь. Впрочем, и меня тоже. Вот только я, в отличие от нее, не собиралась этого делать. Вызвалась сама, так что и перенесу всё это стойко.

– Вы написали заявление на леди Дарину, – вдруг произнес вошедший следователь, которого я с утра еще не видела. – По законам Империи, в случае ментальной проверки первым ею подвергался как раз заявитель, на случай, если он лжесвидетельствует.

– Лжевси… лжесвиви… – пыталась произнести такое сложное для себя слово Аиша, и от нее ярко фонило злостью. Даже менталистом или эмпатом быть не нужно, чтобы это понять. Ее грудь часто вздымалась, а ногти так сильно впились в собственные ладони, что вот-вот кровь пойдет.

– Лжесвидетельствует – это означает врет, – с удовольствием пояснила я ей, пока менталист заканчивался с первым обручем и приступал ко второму, проделывая с ним те же манипуляции.

– Врет? – заверещала Аиша, и я, и менталист поморщились. Уж слишком это было громко и неприятно. – Да ты кем себя возомнила, что обзываешь меня вруньей?! Арестуйте и ее тоже! Она просто злится на меня, что я увела у нее мужа, вот поэтому и посадила меня в тюрьму.

– Ну да, а не потому, что ты пыталась похитить моего ребенка, – прищурилась я, испытывая настоящее наслаждение, свободно наконец говоря с Аишей и не скрывая своих эмоций. Если до этого во мне сидел страх лишиться Мира, то сейчас его не было. Я будто расправила крылья и вздохнула полной грудью.

– Это сын Ардена, и я действовала во благо Мира, чтобы вернуть его отцу. Ребенку будет лучше в каком-нибудь монастыре, – вздернула подбородок Аиша и тем самым потопила себя сильнее.

– Вы только что признали факт похищения ребенка, – флегматично, но довольно произнес следователь.

– Что? – неприятно удивилась Аиша, а затем прищурилась. – Это ничего не значит, я буду всё отрицать! Вы ничего не докажете.

– Поздно. Вы подписали согласие на проведение магосъемки на время нахождения в допросной.

Мужчина кивнул вбок, и мы обе повернули головы вправо. В стене и правда что-то горело размером с маленькое яблочко.

– Но… Но… – запаниковала Аиша, но ничего не сказала.

В этот момент воскликнул менталист.

– Всё готово. Можем начинать проверку. Наденьте обруч на леди Аишу, и можете задавать вопросы.

– Не смейте ничего на меня надевать! – крикнула она, когда следователь Вортис обогнул стол и оказался около нее. Вот только ее сопротивление было бесполезным. Обруч оказался на ее голове, а когда она попыталась его снять, не смогла. Металл подстроился под размер ее головы и сжался так, что его было не сдвинуть. Снять мог только тот, кто его надел. То есть, господин Вортис.

Не успел он начать задавать вопросы, как вдруг дверь с грохотом открылась, и внутрь вошли двое. Неизвестный мне мужчина преклонного возраста и Арден, донельзя злой и рассерженный.

– Любимый! Ты пришел! – сразу же попыталась кинуться к нему Аиша, но не смогла встать со стула. Антрацитовые кристаллы засияли и пригвоздили ее к месту. Пока не закончится проверка, она не сможет отойти от стула.

Арден проигнорировал ее и даже не взглянул на нее, сосредоточившись на моем лице. И от его внимания меня пробрало дрожью по всему телу.

– Что происходит, господин Ларнак? – настороженно поинтересовался Вортис, ощутимо напрягшись от чужого внезапного вмешательства. – У нас только начался допрос вкупе с ментальной проверкой.

– Всё хорошо, Вортис, продолжайте, – махнул рукой вошедший. – Это лорд Арден, он будет присутствовать во время проверки. Вот разрешение, и не забывай, мы действуем только в рамках протокола.

Вскоре в руках следователя оказалась бумага, и по мере прочтения его лицо становилось всё больше разочарованным.

– Как отец ребенка леди Аиши, я настоял на присутствии. Только допустимые для беременных гамма-волны. Я читал протокол ментальных проверок от и до, так что давайте приступим.

Арден сел на единственный свободный стул, заняв место самого следователя, который как раз стоял около Аиши, и тому ничего другого, как просто скрипнуть зубами, не оставалось.

Господин Ларнак вышел, запирая дверь, а вот Вортис не решился согнать Ардена с места. Даже я бы не рискнула сейчас с ним связываться. От него ощутимо веяло затаившейся агрессией. Одно касание, и взорвется.

– Раз все в сборе, – раздался полный яда голос следователя, – то начнем.

Господин Вортис расположился около Аиши, усадив пятую точку на стол таким образом, что оказался спиной прямо к Ардену. Было видно, что ему некомфортно подставлять тыл, но удовольствие от того, что насолил вышестоящему, так ярко было на его лице, что это, видимо, перекрывало для него любые неудобства.

Вот только он ошибался, считая, что Арден встанет места, чтобы смотреть на Аишу. Всё это время он сверлил взглядом меня, буквально пригвождая к месту и заставляя чувствовать себя словно в капкане.