— Ася, переезжай ко мне, — уговаривал он. — Торжественно обещаю не приставать, пока сама не намекнешь… Ну хочешь, буду на раскладушке спать. Вот тут прямо, на кухне.

— Рома, все нормально, я сама сниму себе квартиру. Стас в любой момент готов вернуть деньги. Надо только понять, можем ли мы как-нибудь помочь Машуле и Денису. Я про настоящих…

— Я понял. Но думается пока что-то с трудом. Пока ты там сидишь… Если вдруг с тобой что-то случится… Да плевал я на них обоих, если честно.

— Даже на Машулю? — изумилась я. Как можно так быстро забыть бывшую, осуждающе насупилась я. Даже как-то обидно стало за весь женский род.

— Ну нет, конечно, — осекся он. — Я очень хочу им помочь. Но сначала надо обезопасить тебя. Давай Кларисе позвоним, они со Стасом точно что-нибудь придумают.

Клариса молча выслушала мой рассказ. Звонок был на громкой связи, и Рома все пытался вклиниться со своим «Скажите ей, чтобы съехала, ну скажите!». Но на него никто не реагировал.

— Цепочка перерождений! — восхищенно повторила Клариса. — Действительно, потрясающая идея. Духи убитых вселяются в чужие тела, а духи тех чужих опять ищут новые тела и так по цепочке… В конечном итоге они, наверное, рассчитывали, что вся нация переселится куда попало, станет слабой, растерянной и разобщенной. Завоевать такой народ — раз плюнуть. Да и управлять потом — очень удобно. Невозможно доверять своим, когда ты никогда не знаешь точно: свой это или чужой. Тотальное недоверие, подозрительность, разорванные социальные связи, неуверенность в самом себе… Идеальное общество пораженцев и рабов.

— Бррр! — поежилась я. — Хорошо, что план провалился.

— Да, все оказалось не так просто. Во-первых, духи не смогли выбраться из дома и отправиться на волю в поисках новых тел. А новые люди заселять взорванный дом не спешили. Так уж случайно вышло.

— Или не случайно, — встрял Рома. — Может, дом их сам не пустил?

— Скорее всего, и это тоже, — согласилась Клариса. — Иначе непонятно, как здание столько лет простояло пустым и не разрушилось при этом. Допустим, какая-то сила уберегала живых людей от Вязаного дома, а дом — от людей. Но в конце концов, дом заселился, и не без нашего со Стасом прискорбного участия. Черт, как же мы так прокололись⁈

Она замолчала, вероятно, обдумывая горестную ошибку, стоившую их семье больших убытков и потери стабильного дохода. Я воспользовалась паузой, чтобы допить супер-коктейль и сгрызть пару крекеров. Рома тут же забрал мой бокал и стал мешать в нем новые напитки, щедро приправляя их кубиками льда из морозильной формочки.

— Приятного аппетита, — буркнула наша собеседница, догадавшись о наших манипуляциях, хоть я и старалась двигать челюстью деликатно, приглушая предательский хруст. — Короче, поселились в доме люди, ну и что? Месяцами духи не могли занять ничье тело. Оказывается, для этого индивид должен впасть в депрессию и ослабнуть духом. Вот поэтому фашистский план и провалился.

— Ну и хорошо, — вставила я. — Что провалился. Но плохо, что не полностью.

— Зришь в корень, Асенька! — обрадовалась чему-то Клариса. — Так как этот фриц точно сказал? Чем дальше от дома, тем они слабее?

— Ну, прямо так он не говорил, но по смыслу да. Сказал, что если отдаляться, они ослабляются. Вот только как выманить этих двоих из дома? Я уже всю голову сломала! Машуля ведь вообще не выходит на улицу, даже на крышу не ходит.

— Крыша! — вдруг вскрикнул Рома.

— Что «крыша»? — удивленно спросила я.

— Да так, ничего. Поедет скоро у всех.

— А ведь мальчик прав! — радостно воскликнула Клариса, от волнения перестав играть роль юной девушки и четко обозначив разницу в возрасте. Ромашка смущенно насупился.

Мы поговорили еще какое-то время. Когда разговор с домовладельцами был закончен, Рома всучил мне новый коктейль, но я отказалась.

— Не хочу потерять бдительность, — объяснила я.

— Ася, ну сколько можно? Потеряй свою бдительность уже наконец, — пошел он в новую атаку. — И оставайся сегодня у меня.

— Не могу, — вяло улыбнулась я. Отражать эти атаки становилось все скучнее. А ведь я искренне хотела с ним дружить. Но мужчины вечно норовят испортить хорошую дружбу сексом. А хороший секс — дружбой.

— Я тебе не нравлюсь? — в лоб задал он вопрос, отвечать на который ненавидят все люди на земле, а вот задавать, по непонятной причине, — просто обожают.

— Ты мне очень сильно нравишься, Рома! Честное слово! — я спрыгнула с подоконника и потащилась в прихожую обуваться. Объяснения с мужчинами не входят в число моих любимых занятий.

— Но?.. — продолжил он.

— Но, во-первых, меня смущает твой напор, а во-вторых, я не могу пока думать ни о чем, кроме нашего общего дела.

— А в третьих, ты сохнешь по бывшему, да?

— Нет, — сказала я.

— Да, — сказал он и подал мне лопатку для обуви.

Я вдруг заметила, что его белобрысые вихры, всегда бессистемно торчащие в разные стороны, сегодня красиво уложены в аккуратную, хоть и непринужденную прическу, а сам он источает аромат пряного мужского парфюма. Он смотрел мимо меня и очень напомнил этим Сашу, когда тот решал на что-нибудь обидеться. Я вышла за порог, но обернулась.

— Мы же остаемся друзьями, правда? — спросила я со слабой надеждой.

— А что нам еще остается? — ухмыльнулся мой бывший сосед.

— Тогда я тебе напишу, — сказала я.

— Угу, — промычал он.

— Ни по кому я не сохну, — сказала я.

— Иди уже, — сказал он.

— Пока, — вздохнула я, и он закрыл дверь.

Я вышла на лестничную клетку. Лифт долго не ехал, и я потопала вниз пешком. «Ни по кому я не сохну», снова раздраженно повторила я и тут же зачем-то полезла в свою переписку с бывшим. Вот уже несколько дней он ничего не писал. Ни словечка, ни смайлика. И вновь никаких новых сообщений. Перечитывай старые, Ася, если тебе нечем заняться!

Ну и ладно, подумалось мне. Не очень-то и хотелось. В одну реку дважды не войти, вспомнила я допотопную мудрость. После чего по непостижимой логике обиженной женщины решила вернуться и немедленно переспать с Ромой. Даже поднялась обратно на несколько ступенек, но вдруг заныла икроножная мышца, измученная виньясанами, и это меня, к счастью, отрезвило.

— Дура безмозглая, тупая идиотка! — закричала я на саму себя и тут же встретилась глазами с женщиной, выходящей из лифта.

— Извините, — пробормотала я. — Это не вам.

И помчалась вниз, перепрыгивая, как в детстве, через пять ступенек.

Приехав домой, я решила снова взяться за мои записки о Вязаном доме. Текста набралось уже прилично, и простые заметки грозили перерасти в целую книгу. Правда, я пока не знала, получится ли у этой книги счастливый финал. Да и вообще, будет ли финал, или придется оборвать записи на полпути, так и не придя ни к какому результату?

Хорошая книга должна иметь красивый и логичный конец. Но в жизни так не работает. В жизни ничего не кончается, пока не кончится сама жизнь. События происходят, ситуации развиваются, отношения трансформируются, характер и взгляды меняются, даже внешность никогда не радует нас стабильностью. В какой же момент поставить точку? Наверное, это будет тот миг, когда мой желтый чемодан покинет эту юдоль счастья и направится на новое место жительства. И случится это вот-вот, я уже буквально сижу на этом чемодане, но все не решаюсь сделать тот самый шаг. Шаг в новую «новую жизнь».

Пальцы уверенно стучат по клавишам, и я наслаждаюсь бесконечными червячками букв, рождаемых моими стараниями. Но дойдя до событий сегодняшнего дня, я отпихиваю ноутбук и устремляю взгляд на березу, зеленеющую за моим окном. Одна из ее веток нахально упирается прямо в окно, словно требуя подвинуться, освободить ей жизненное пространство.

«Прости, дорогая, но мне самой тут тесновато», говорю я березе, и она легонько кивает, влекомая прибежавшим, как по заказу, ветерком. И тут звонит телефон.

— Здравствуйте, — говорит незнакомый женский голос. — Вы Ася Калошина?

— Да, — признаюсь я.