​Каталина аж подпрыгнула на кровати от грохота захлопнувшейся двери.

​— Куда? — искренне непонимающе захлопала глазами она. Ещё вчера Лика ходила по академии как бледный призрак, пугая всех мрачным видом. Лина, конечно, была безумно рада такому резкому улучшению настроения подруги, но хоть какое-то понимание ситуации сейчас сильно облегчило бы ей жизнь.

​— Мы поговорили, — сбивчиво, едва переводя дыхание, заториторила Аделика. — Оказалось, что у него нет никакой невесты! То есть она есть, но у его старшего брата. А тот шпион в городе — это его охрана, которую он к нам приставил для безопасности!

Лика болтала без умолку, практически не делая пауз между словами и сейчас до безумия напоминая Каталине её саму. У Лины от этой лавины новостей брови стремительно поползли на лоб. Она едва успевала переваривать информацию: брат, невеста, шпион...

​— И он пригласил меня на официальное свидание, — Лика внезапно запнулась и мгновенно покрылась нежно-розовым румянцем, растеряв весь свой бунтарский запал. — И мне совершенно нечего надеть!

​— Вы всё-таки поговорили! — Каталина радостно взвизгнула, спрыгнула с кровати и крепко обняла Лику. — А куда вы пойдёте? Так, надо посмотреть, какая там погода на улице... Вы же, наверное, в ресторанчик поедете! — она тут же увлечённо захлопотала, мысленно перебирая содержимое их шкафов — благо, девушки частенько одалживали друг у друга вещи. — Сюда нужно платье, сапожки и тот тёплый кафтан. А шапку обязательно заменим на красивый платок!

​— Постой, Лина! — со смехом остановила её Аделика, перехватывая подругу за руку, пока та принудительно не одела её слишком рано. — Мы идём только на выходных. Сейчас же ещё рабочие будни, надо сначала закончить дела с адептами и всё доделать до конца десятины.

​Она обессиленно, но так счастливо упала спиной на кровать подруги, прямо в самую кучу мягких подушек, и мечтательно улыбнулась потолку:

​— Но, видит Светлый... Я так счастлива!

На своей лекции Аделика уверенно расхаживала между рядами парт. Все в аудитории слушали её внимательно — после недавнего инцидента в галерее её авторитет как преподавателя среди адептов вырос до небес, а доверие к ней как к специалисту по защите укрепилось. Первогодки стали намного смелее: никто больше не жался по углам, и многие студенты с нетерпением ждали возможности ответить, чтобы начать дискуссию.

​— Раз уж мы коснулись темы массовых мероприятий, давайте разберём грядущий зимний бал-маскарад, — Лика оперлась ладонями о кафедру, обводя аудиторию взглядом. — Как вы знаете, устав строго запрещает использование иллюзий, изменяющих внешность и ауру, на территории академии и за её пределами. За сокрытие личности в учебном заведении вне праздников грозит исключение, а в королевстве — арест и последующее заключение в тюрьме. Однако на балу маскирующие чары и мороки лица официально разрешены королевским указом, и никто не смеет этому возразить. Но только ли потому, что указ королевский? Кто объяснит мне и всем остальным разницу? Почему закон, охраняющий нашу с вами безопасность, в эту ночь делает исключение?

​С третьего ряда поднялась одна из адепток, упрямо вскинув подбородок.

​— Профессор Сальви, это же просто дань уважения традициям высшего света! Иллюзии на балу — это часть игры, флирта и аристократического etiquette. К тому же, безопасность обеспечивают стационарные артефакты на входе, которые фиксируют истинную ауру каждого гостя, так что никто посторонний внутрь не проберётся.

​— Верно, но лишь наполовину, — мягко улыбнулась Лика, оценив ответ. — Артефакты действительно считывают ауры, и этикет важен, а традиции тем более. Но истинная причина куда глубже и мрачнее, она кроется в истории нашего королевства Делвинии.

​В аудитории повисла заинтригованная тишина. Студенты подались вперёд.

​— Пять веков назад, до Великой Реформы, ментальная магия не была под запретом, — звучным голосом начала Лика, и этот тон заставил адептов затаить дыхание. — В те времена плетения разума использовались повсеместно. Их применяли как во благо — для лечения душевных недугов и восстановления памяти, — так и в самых корыстных, жестоких целях. Аристократы беспрепятственно читали поверхностные мысли окружающих, изощрённо играли с чужими страхами, насильно внушали симпатию и плели интриги прямо во время танца. Высший свет напоминал змеиное гнездо, где каждый первый пытался тайно подчинить себе волю соседа. И тогда далёкий прадед нашего короля — точнее, его личный чародей — создал уникальный прецедент.

​Лика подошла к доске и быстрым взмахом мела начертила две схемы маго-структур.

​— Был издан указ о «Ночи Очищения Разума», которая позже превратилась в привычный нам бал-маскарад. Маленькие иллюзии, наведённые на лицо или маску, создавали плотный точечный резонанс. Оказалось, что если лицо мага скрыто даже простейшим мороком, его ментальные щиты инстинктивно удваиваются, а чужие ментальные плетения попросту «соскальзывают», не находя чёткого визуального якоря. Бал был единственным местом, где люди могли говорить открыто, не боясь, что их мысли прямо сейчас читают или переписывают. Традиция прижилась настолько, что даже после полного запрета ментальной магии указ остался в силе. Это не просто игра, адепты. Это исторический памятник эпохе, когда маска на лице была единственным способом сохранить свободу собственной воли.

​Лика обвела взглядом притихшую аудиторию и удовлетворённо кивнула.

​— Запишите тему лекции: «Особенности преломления точечных иллюзий в условиях массового скопления магов». Начнём с формул сопротивления.

Солнце за окном уже давно село, а Лика всё никак не могла уйти из своего кабинета. Работа навалилась неожиданно: столько писем ждали своего ответа, и столько отчётов необходимо было сдать до выходных. Увлёкшись бумажной волокитой, она совершенно не обратила внимания на тихий стук в дверь и не заметила, как кто-то вошёл в аудиторию.

​Лика подняла голову только в тот момент, когда прямо на её бумаги, перед самым её лицом, осторожно опустили поднос с чашкой горячего чая и тарелкой очень вкусно пахнущей еды.

​Она будто очнулась от транса и посмотрела на внезапного гостя.

​Перед столом, небрежно оперевшись поясницей о первую парту и скрестив руки на груди, стоял Альдо. В полумраке кабинета, освещённом лишь одной магомеханической лампой, его вечно идеальная аристократическая маска сменилась мягкой, едва заметной улыбкой.

— Если ты планировала умереть за этим столом от голода и истощения, то вынужден нарушить твои планы, Дели, — негромко, чтобы не спугнуть тишину, проговорил он. Его глаза лукаво блеснули. — Мне всё-таки хотелось бы сходить с тобой на свидание в эти выходные, а не писать рапорт о потере ценного сотрудника академии.

Лика удивлённо моргнула, чувствуя, как от аромата свежей выпечки и травяного чая в животе проснулся голодный урчащий протест. Вся накопленная за день усталость вдруг показалась не такой уж тяжёлой, стоило ей встретиться с его тёплым взглядом.

— Посидишь со мной? — она аккуратно убрала документы из-под подноса и подвинула тарелки ближе к себе. — А ты сам-то ел?

— Да на оба вопроса, — Альдо послушно обошёл стол и присел на соседний стул, не сводя с неё глаз. — Я не увидел тебя в столовой, хотя сидел там довольно долго. Вот и подумал, что ты снова пропустила ужин из-за своей бесконечной работы. — Он кивнул на стопки писем и показательно, по-детски скривился.

— А то ты сам всегда ешь строго по часам! Не ври хотя бы самому себе, — в её глазах заплясали весёлые смешинки. Лика подпёрла щёку ладонью, лукаво сощурившись. — Кто-то, помнится, пришёл ко мне дико голодным и без зазрения совести съел мой пирог, напоминаю! — Она картинно закатила глаза, всем своим видом показывая, какое «преступление» он тогда совершил.

​— Я всё возмещу, — примирительно вскинул ладони Альдо, а его губы тронула тёплая улыбка. — Ешь давай. Я ещё из коридора слышал жалобный вой твоего желудка. Он буквально молил о пощаде и о вкусной, горячей еде.