Подруги оглянулись по сторонам и только сейчас по-настоящему заметили перемены: стоило солнцу окончательно скрыться за горизонтом, как двери прибрежных домиков поспешно захлопывались, а прохожие почти бежали, стремясь поскорее оказаться в тепле. В одно мгновение уютная улочка превратилась в безликое, чужое и пугающе тихое место.

​Не сговариваясь, они поспешно поймали проезжавший мимо экипаж. Стоило дверце самоходной кареты захлопнуться, отрезая их от потемневшего города, как Лика с облегчением выдохнула. Но тревожные строчки из газеты всё ещё стояли перед глазами, а внутри крепла уверенность: безопасных мест в этом городе, кажется, больше не осталось. Даже за высокими стенами академии.

Уже сидя в карете, Лика повернулась к подруге, вспомнив её внезапную перемену в лице, когда речь зашла об архивах.

​— Каталина, — негромко позвала она, перекрывая негромкий стук колёс. — А ты? Ты ведь тоже проводишь кучу времени на полигоне и в лабораториях. Скажи честно, ты искала что-нибудь? Ну, про то, что происходит в городе, или, может, про поставки ингредиентов?

​Каталина как-то неопределённо качнула головой и отвела взгляд к окну, за которым мелькали редкие уличные фонари.

​— Не то чтобы искала специально, Лик... — неохотно начала она, и в её голосе послышались несвойственные ей осторожные нотки. — Но кое-что странное на кафедре зельеварения я всё же заметила. В последнее время из хранилищ начали пропадать определённые компоненты. Не массово, по чуть-чуть, будто кто-то очень аккуратно заметает следы. В основном это стабилизаторы для удержания агрессивных магических сред и редкие вытяжки, которые обычно используют для... ну, для подавления чужой воли или сокрытия следов сильных заклинаний. Я не придавала этому значения, думала, профессора берут для личных исследований, но сейчас, после твоих слов про руду и этих газет...

​Каталина не договорила, но Лике и не нужно было объяснение. Внутри всё похолодело. Если редкая защитная руда её семьи как-то связана с тем, что сейчас кто-то тайно варит на кафедре зельеварения, то ниточки ведут гораздо глубже, чем она думала.

В общей преподавательской было на удивление пусто. Обычно, несмотря на позднее время, тут собирается достаточно большое количество профессоров для обсуждения последних новостей или очередных выходок адептов. А в такое прохладное время года преподаватели любят приносить сюда горячий чай, наполняя комнату уютным ароматом бергамота и корицы, и засиживаться допоздна. Но сегодня вместо привычного тепла, весёлого гула и звона фарфоровых чашек в помещении царила звенящая тишина.

Лика застала здесь всего несколько человек. У соседнего стеллажа тихо искал какую-то методичку молодой маг с кафедры зельеварения, у стола с документами шуршал бумагами декан, а чуть в стороне, прислонившись спиной к книжному шкафу, стоял Альдо. При виде вошедшей Аделики он тут же вскинул голову, и его проницательный взгляд мгновенно зафиксировал и её растрёпанный вид, и зажатый в пальцах серый лист газеты.

​Декан одного из факультетов наконец выудил из стопки документов что-то нужное только ему и ушёл, спешно попрощавшись. Тяжёлая дверь за ним захлопнулась, и в комнате остались лишь они трое.

— Ты видел вечерний выпуск новостей? — подойдя к Альдо, спросила Лика, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Она положила перед ним газету, расправив серую бумагу, немного помявшуюся в сжатых от волнения пальцах.

— Прямо за стенами университета средь бела дня похищают людей. Мальчишка-разносчик на набережной сказал, что город пустеет на глазах. Нам нужно усилить бдительность, особенно со студентами.

Лика посмотрела на Сартори. Его лицо мгновенно посерьёзело, а в глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк боевого мага, который она уже видела раньше. Он молча придвинул к себе газету, быстро сканируя строчки, где описывались тревожные события прошедшей десятины.

— О Светлый... — раздался громкий, встревоженный вздох со стороны стеллажей.

Молодой маг-зельевар замер, выронив из рук какую-то брошюру. Он подошёл ближе к столу, заметно переживая и бледнея на глазах.

— Похищения? И так близко к территории академии? Но ведь наши адепты постоянно ходят в город на практику и за материалами! Это же... это немыслимо! — Он растерянно посмотрел сначала на Лику, а затем на Альдо, нервно запустив руку в волосы. — Нельзя терять ни минуты. Об этом нужно обязательно и немедленно рассказать ректору! Нам нужно закрывать периметр или вводить комендантский час для младших курсов!

Лика снова взглянула на Альдо, изо всех сил стараясь не поддаться нарастающей панике. Держать лицо ей помогало только самообладание, отточенное за многие годы тренировок. Он поймал её взгляд и, кажется, сразу понял, что за этой безупречной маской скрывается натянутая до предела тетива. Сартори едва заметно качнул головой, словно призывая её сделать глубокий вдох и довериться ему. В его глазах не было паники — только холодный, трезвый расчет.

Он аккуратно отложил газету и повернулся к взволнованному зельевару. Его голос прозвучал обманчиво спокойно, но с той самой безапелляционной уверенностью, которая иногда откровенно бесила и выводила Лику из себя, но всё-таки заставляла остальных замолчать и слушать.

​— Вы абсолютно правы, коллега. Меры нужно принимать незамедлительно, — Альдо перевёл взгляд на бледного мага, внимательно осмотрев его, будто просканировав глазами. — Студенты не должны пострадать. Идите к ректору прямо сейчас, доложите ситуацию. Я присоединюсь к вам, как только... улажу пару вопросов по безопасности на своей кафедре.

​Молодой зельевар, крайне обрадованный тем, что его порыв поддержали, поспешно кивнул, подхватил упавшую брошюру и стремительно выскочил из преподавательской. Тяжёлая дубовая дверь закрылась, оставив Аделику и Альдо наедине в звенящей тишине пустой комнаты.

​Сартори тут же сократил разделявшее их расстояние. Ломая все границы субординации, он присел на край стола и взял её холодные руки в свои. Альдо смотрел на неё сверху вниз и мягко сжимал её пальцы, согревая ладони, успевшие сильно замёрзнуть и обветриться от резкого речного ветра.

​— Сальви, — негромко позвал он, и в его голосе больше не было той официальной профессорской отстранённости. — Посмотри на меня. Дело ведь не только в газетных заголовках, верно? Что случилось на набережной?

— Мы гуляли около воды. Там было так красиво перед закатом... Время, когда всё вокруг становится золотым, — Лика смотрела на их сплетённые руки, и от тепла его ладоней ей действительно становилось спокойнее. Дыхание наконец выровнялось, и она смогла говорить без дрожи. — Люди правда прячутся, Сартори. И делают это очень быстро. Двери захлопываются во мгновение ока, а родители уводят детей, чуть ли не уносят их на руках.

​Она грустно качнула головой.

​— Стоило солнцу сесть, как всё вокруг вымерло. Вот мы гуляем, дети играют, смеются, и в воздухе буквально пахнет счастьем, — Лика еле заметно улыбнулась, но в следующее мгновение её улыбка окончательно померкла. — И вдруг всё резко меняется. В один миг. Люди не просто расходятся по домам — они бегут.

Альдо тяжело вздохнул и мягко погладил большими пальцами её ладони, делясь своим спокойствием. В его жесте не было давления — только глубинное, надёжное обещание защиты.

​— Мы со всем разберёмся, Сальви, — тихо, но твёрдо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Я тебе обещаю, ты ведь веришь мне? Главное, что сейчас вы с подругой здесь, в академии, и вы в безопасности.

​Он медленно, давая возможность отстраниться, привлёк её к себе и обнял, согревая ещё сильнее. Лика прикрыла глаза, позволяя себе минутную слабость, и уткнулась носом куда-то в район его ключицы. Сартори бережно поглаживал её по волосам, защищая от всего мира, и в его руках натянутая внутри струна страха наконец окончательно ослабла. Это тепло действовало лучше любого успокоительного зелья.

​Набравшись сил, Лика тихонько отстранилась и благодарно кивнула. Сартори внимательно всмотрелся в её лицо и вдруг тепло, совсем не по-профессорски улыбнулся. Напряжение в его плечах исчезло, уступая место мягкой иронии.