Пойду прогуляюсь до склада таможни. Может, найду причину. Я убрал документы в сейф, все закрыл, подхватил пальто и отправился изучать еще один кусок Алексеевска.

Она смотрела в окно, но не видела ни белого безмолвия долины, ни горных вершин. Она зябко обнимала себя, но не от холода — огненный дух хорошо натопил дом. Это нервы.

Всего неделю назад Скарлетт так нравилась шутка с именем из одного из знаменитых романов, который тут никогда не был написан. Никто здесь и предположить не мог, что имя Джон Трелони не настоящее. Впрочем, человек за ним все же есть и он ждет на той стороне. Только стоит ли ему теперь забирать товар? И все из-за него.

Дмитрий Татищев. Как же она его ненавидела. Он портил ей жизнь в Преисподней и продолжает портить здесь, даже не подозревая об этом! Из-за него она потеряла большинство глаз и ушей в Москве и Петербурге. Потому и не узнала вовремя, что он едет сюда.

Еще и Перов не предупредил о нем. Сделал удивленные глаза и развел руками со словами: «откуда ж я знал, что это важно? Думал, очередной служака, которого обведу вокруг пальца, как вожу генерал-майора из Хайдеска». Этого обведешь, как же.

Татищев явно уже начал действовать. Кто бы еще смог прибить пятерых троллей засады⁈ Перов проверял — Надзор не отправлял в ущелье группу. Значит, туда пришел кто-то один и уложил всю пятерку. Вернее не кто-то, а конкретно темный маг. Единственный такой сейчас на границе, кто способен на подобное — Татищев. И что же его принесла нелегкая⁈ Он должен в Москве почивать на лаврах после разоблачения Одоевского. Так почему он тут, на задворках Империи?

Запоздало, но новости пришли. Якобы император Константин сослал его в Алексеевск высочайшим повелением. Слухи ходили, что чем-то молодой граф ему не угодил. Какая ерунда.

За десять лет Скарлетт поняла, что русский император ничего не делает просто так. Тем более не разбрасывается кадрами. А Татищев для него кадр весьма ценный. Значит, ссылка прикрытие? Но что может знать царь, если она сама начала действовать тут не так давно? Или Марья снова подвела и навела на след? Ох, чуяло сердце, что не ее надо было поднимать, а выбрать какую-нибудь Василису. Только слишком уж они у них Премудрые — то перемудрит, то намудрит. А найти ту, которая все по уму сделает и при этом не додумается, что ее используют, не получилось. Теперь придется идти до конца.

Одно радовало в этой ситуации: теперь она действует сама. Сама выбирает исполнителей, сама дает указания. Одно плохо — не на кого теперь свалить неудачу. Если провалится, если допустит ошибку, то только сама.

Скарлетт встретилась взглядом с желтыми глазами своего отражения и мрачно улыбнулась. Пора исправлять ситуацию. Если Татищев конфискует товар, план придется менять. А этого очень не хотелось бы.

При помощи того груза ее подручные должны добыть один из артефактов, наиболее подходящих для ритуала. Альтернатива вызывала опасения. Переживать еще одну неудачу не хотелось. Она означала, что придется ждать еще четыре года, когда звезды сойдутся для еще одной попытки в Стоунхендже. А там после последнего раза еще не улеглась пыль.

Демоница тряхнула рыжей головой, прогоняя воспоминания и плохие предчувствия, и подошла к столу. Взяла колокольчик и позвонила. И села в кресло ждать.

Меньше, чем через минуту прибежал молодой человек и склонился в глубоком поклоне. Этого юношу она подобрала на улице пять лет назад, тощего и голодного. Отмыла, одела, обучила. Теперь он служил ей вернее пса.

— Принеси кофе, Эдвард. И скажи, кто у нас есть на русской таможне? Ближе всего к складам?

Да, она посвятила мальчишку в свои тайны. О, как у него загорелись глаза, когда он все узнал. Как жаждал он прибытия демонов, чтобы самому переродиться и получить магию! Его даже не смущало, что при этом он потеряет свой человеческий облик, весьма симпатичный, надо сказать. Но Скарлетт ему не врала. Пожалуй, он единственный, с кем она всегда оставалась честна. И он платил ей верной службой.

— У нас там гоблины, моя госпожа. Много. С десяток лепреконов, шесть оборотней и три пуки. Кофе сейчас желаете черный?

— Нет, со сливками и ложкой сахара. Прикажи оборотням затаиться на складе и убить того, кто начнет рыться в наших мешках. Ты знаешь каких.

— При всем уважении, моя госпожа. Но разве пуки не будут сильнее, если вы подразумеваете визит графа Татищева?

Скарлетт подумала, постучав пальчиком с длинным алым ногтем по губам, и кивнула. Пуки — те же оборотни, но при этом все же духи. Потому они не обладают таким характерным запахом, какой исходит от верфольфов. Значит, их будет сложнее распознать.

— Да, пусть будут пуки. Эти духи лучше маскируются. А от оборотней несет псиной — он может учуять. Но все же пусть парочка блохастых будет поблизости. На всякий случай, — распорядилась она.

— Будет исполнено, — сказал Эдвард невозмутимо, еще раз поклонился и ушел звонить и варить кофе.

Вот и таможенный склад. Ворота, охрана — все как полагается. Но после уже произошедшего меня не оставляли подозрения и глаза сами искали несоответствия и нарушения. Пока все выглядело прилично и правильно. И все же где одно нарушение, там и другие.

Не мог Перов все проворачивать один, обязательно нашелся бы кто-то, кто заметил его деятельность и начал задавать вопросы. В этом случае поручику пришлось бы затыкать его — покупать или убивать. Но сообщений о трупах или исчезновении таможенников не поступало. Выходит, первое? Посмотрим, поищем. А пока ко мне подошел ефрейтор, мужчина лет под тридцать, с уже наметившимся брюшком и кривыми ногами.

— Что-то вы зачастили, господин пору… ой, — осекся он, когда я опустил стекло. — Простите, обознался. Ваши документы.

Конечно, в руки удостоверение я ему не дал. Ефрейтору пришлось наклониться, чтобы прочитать. А когда прочитал, глаза его округлились.

Похоже, пора мне привыкать к такой реакции. А чего я хотел? Мне двадцать три, а я уже капитан. Некоторые только к тридцати снимали все звездочки с погон, а то и позже. Не чародеи вообще выше поручика редко дослуживались. А тут мальчишка и уже капитан — конечно возникнут вопросы о том, за какие заслуги.

— Простите, ваше сиятельство, — сказал ефрейтор, быстро придя в себя после замешательства. — Наверное, вас уже замучили этим вопросом, но все же спрошу: а что же с поручиком Перовым?

— Ничего. Перешел в мое подчинение, — равнодушно ответил я.

— А к нам какими судьбами? У нас все в порядке, вроде.

— Изучаю местность, — усмехнулся я.

— Понимаю. Тогда хорошего дня. — Он еще раз козырнул и махнул подчиненному, чтобы открывал ворота.

— Да, ефрейтор, — окликнул я. — Сориентируйте по секторам — что где?

— А, так все просто. Первый-второй по левой стороне — на ввоз. Справа третий и четвертый — на вывоз. Пятый, там всего один небольшой ангар, с дипломатическим грузом. Половина к нам, половина к ним. Он самый близкий, — объяснил служивый и махнул рукой на синий ангар, что стоял отдельно от остальных. — Рядом с ним контора начальника склада, если что.

— Благодарю, — сказал я и проехал на территорию склада.

Стоило миновать ворота, как я отчетливо ощутил, что оказался на нейтральной территории. А это значило истончение границ не только Подмиров, но и границы между миром людей и нелюдей. Надо быть осторожнее. Тут можно встретить не только нашего духа хранителя ангара, но и какого-нибудь шаловливого пикси или другого фейри.

По обе стороны основной улицы тянулись длинные коробки ангаров, красные и синие. Туда-сюда сновали погрузчики и фуры. На каждом ангаре стоял номер сектора и буква секции.

А большой склад, отметил я, даже удивительно, сколько грузов проходит тут. Хотя мне это место представлялось не таким оживленным. Теперь понятно, почему Скарлетт выбрала его. И почему сюда так долго не обращали внимания — много бумаг, не всем охота возиться с ними.