Когда мы вошли в гостиную, там уже сидели в рядок шесть человек в форме прислуги с заведенными за спину руками. Один из них выделялся фраком дворецкого, три девушки очевидно горничные. Кто два парня, будем выяснять. Но все шестеро слегка подбитые — девушки меньше.

Я усадил нашего арестанта в глубокое кресло, удобное, но так просто из него не выбраться. Он плюхнулся туда кулем и сразу подался вперед, поближе к огню. Протянул руки в наручниках, но тут же поморщился — рана от знакомства с решеткой из тьмы напомнила о себе болью.

— Залечить или пусть помучается? — спросил Андрей.

— Лечи. Мы ж не варвары, — усмехнулся я.

Перов склонился над Черкасским и через полминуты уже можно было продолжать разговор.

— Итак, Петр Григорьевич, доказательства вашей вины у нас есть. Приказ о вашем аресте поступил из Москвы. Так что отпираться в вашем случае — только прибавлять себе пыток или срок, — обрисовал я ему перспективы. — А сотрудничество, как известно, может смягчить меру наказания. Понимаете, к чему я клоню?

— Пока не очень, — проворчал он. — Говорите прямо. И как же вопросы о том, почему я на это пошел и как я мог?

— Честно? Мне все равно, почему вы предали свою родину, — жестко ответил я. — Этот вопрос вам будут задавать следователи. Наше дело было вас поймать и собрать доказательства вашей вины. Мы это сделали. А дальше в дело вступают следующее подразделение Канцелярии. Я, конечно, подозреваю, что виной всему долги и обида на родственников, которые не подсуетились, не замолвили за вас слово перед кем надо и вы оказались здесь, а не в центральной России. Но, как уже говорил, мне все равно.

— Ладно. Так чего же вам от меня надо? — усмехнулся Петр Григорьевич.

— А нам нужен ваш подельник, консул Альбиона, лорд Честертон, — небрежно заявил я. — На территории консульства мы ничего не можем сделать, так что вы нам его выманите.

— Что⁈ — воскликнул Черкасский. От такой наглости у него едва ли глаза из орбит не выскочили.

Перов нервно рассмеялся. Только Рык остался невозмутим — не разбирался он в людском законодательстве.

— Это же международный скандал! Зачем он вам? — выпалил бывший князь.

— А это уже не ваше дело, Петр Григорьевич. И не мое. У меня приказ от князя Юсупова арестовать вас и его. И я его выполню. А вы мне поможете.

Я немного кривил душой, изображая безразличного исполнителя, который не задает вопросов. На самом деле я отлично понимал, зачем этот скандал — чтобы король Альбиона лично вмешался в дело и приказал Гарне, то есть Скарлетт убраться отсюда. Конечно, никуда она не уедет. Скорее всего пойдет ва-банк — откажется выполнять приказ короля Уильяма и уйдет в Тир На Ног, чтобы продолжить операцию оттуда. Но это обрубит ей часть связей и сделает жизнь менее приятной.

— Почему вы так уверены, что я буду вам помогать? — удивился Черкасский.

— Вы же знаете, что вам грозит за измену. А если будете активно сотрудничать со следствием, то есть шанс попасть «во глубину сибирских руд», а не на плаху, — процитировал я бессмертного классика, который тут, на счастье, все же родился и творил.

— Молодой человек, — рассмеялся Черкасский. — В моем возрасте уж лучше на плаху. Не выдержу я Сибирь.

— Уверены, что час мучений и позора лучше, чем лишние пара лет в снегах? — вкрадчиво уточнил я. — Вам напомнить, что с вами будут делать прилюдно, еще и под прицелами телекамер?

Да, в этом мире сохранялась смертная казнь. При этом ее гуманность или отсутствие таковой варьировалось от тяжести проступка. Государственная измена стояла в этом списке на самом верху. Так что можно представить, какие пытки ждали виновника — инквизиция средних веков нервно скулила от зависти в сторонке.

Но, как и в любом деле, здесь тоже имели место быть смягчающие обстоятельства, вроде раскаяния и помощи следствию. И если с раскаянием — это не ко мне, то второе я как раз и предлагал. И даже честно был готов поставить галочку в документах. Другое дело, что это могло не помочь. Но это уже не моя забота.

— Не надо, я знаю, — вдруг севшим голосом ответил он. — Что вы от меня хотите, капитан?

— Позвонить лорду Честертону и под любым предлогом зазвать его в гости, — не меняя небрежного тона сказал я, хотя мысленно с облегчением вздохнул.

— Если его тоже предупредили, он из консульства носа не высунет. И поймет, что меня взяли.

— Логично, — не стал спорить я и повернулся к Волку. — Рык, как быстро добежишь до консульства?

— Две минуты. Тут дома высокие, не перепрыгнуть, придется оббегать, — ответил он.

— Отлично, — хищно улыбнулся я и повернулся обратно к арестанту. — Значит, так. Звоните, приглашайте. Если он скажет, что все знает, вы предупредите, что я на всю голову ударенный и ни перед чем не остановлюсь. Что я вломлюсь в консульство, заберу его, а потом скажу что все было на улице. И мои друзья из Москвы меня прикроют. Понятно?

Черкасский нервно сглотнул и хихикнул.

— А с вас, пожалуй, станется так и сделать, Дмитрий Михайлович. Я понял.

И он позвонил. Но консула не предупреждали. Однако тот все равно отказался ехать — сказал, что уже собрал вещи и уезжает вот прямо сейчас. Потому что после того, что скоро произойдет, ему тут все равно делать будет нечего.

— Слуги и князь на тебе, Андрей. Мы побежали, — бросил я и выбежал с Рыком из дома, на ходу накидывая пальто.

Серый Волк домчал меня до консульства даже быстрее, чем за две минуты. Но солдаты на воротах сказали, что лорд Честертон только что отбыл. Тогда Волк взял след — ему помог оборотень, тот самый Альберт, с виду обычный бродяга, — и побежал за манакаром.

Догнали мы его быстро. Для начала я поставил самый толстый из щитов прямо перед капотом с тем расчетом, чтобы водитель успел затормозить. А когда это случилось, направил Рыка на крышу манакара. Без лишних размышлений Волк просто провел когтями по крыше и вскрыл бронированную сталь как жестянку.

Конечно, в нас полетели лучи света и струя пламени от самого консула и его телохранителя. Первого залпа мы ждали и увернулись, а для предотвращения второго я поставил еще один щит. Орудий и защиты самого манакара я не опасался — на таком расстоянии они уже бесполезны.

В итоге консул сдался и вышел на улицу под начавшийся дождь. Водителя и телохранителя мы отпустили с миром дальше, Конечно, после обыска багажа. А вот консулу я зачитал обвинение и посадил в камеру. Охранять попросил лично князя Хилкова.

— Я не знаю, кому еще могу тут доверять, — пояснил я в ответ на его оскорбленный вид.

— Но я же не сторож, — укоризненно заметил он.

— Знаю. Но вы готовы к его исчезновению завтра с утра? И вероятному трупу другого сторожа? — уточнил я.

Это послужило достойным аргументом и он согласился. К этому времени подъехал и Перов со своими арестованными. Он выяснил, что дворецкий все знал и сознательно помогал своему хозяину. Корнет и поручик договорились дежурить по очереди до моего возвращения. А мы с Рыком отправились обыскивать консульство.

Незаконно? Еще как. Но лорд молчал о том, что скоро будет, а я надеялся найти ответ в его кабинете. Солдаты на воротах не посмели возражать офицеру Тайной Канцелярии в сопровождении Серого Волка. Работники внутри консульства тем более. Так что никто не помешал мне с обыском.

— Вот черт, — выдохнул я уже через пятнадцать минут.

— А? — спросил Рык.

Чтобы пройти в здание, ему снова пришлось уменьшиться до размеров овчарки. Увы, в обыске он помочь не мог — у него лапки. Так что сидел посреди кабинета и наблюдал. Нюхом тоже помочь не мог — тут все пропахло его сиятельством лордом.

Я же достал блокнот и быстро написал пару строк Кощею. Закрыл и побежал на выход.

— У нас новое ограбление. Прямо сейчас, — пояснил я. — В этот раз надо успеть.

Уже в пути я подумал о том, насколько хорошая идея гнаться за целой группой одному. Может, стоит забежать за Кириллом — ангел у нас вполне боевая единица. Да, в прошлый раз ляпнул, но не дурак же, учтет ошибку. К тому же контора Надзора по пути.