— Хорошо. На счет нового начальника, Роман Алексеевич. Еще не поздно сделать предложение?

— Попробуй, — удивился он.

— Наверняка царь Кощей рассказал, что ритуал спровоцировал извержение вулкана и лава должна была пойти на город.

— Да, верно.

— Из-за ритуала в городе старшим остался корнет Хилков, Евгений Александрович. Он грамотно организовал эвакуацию и остановил беспорядки. Уверен, он станет отличным начальником.

Все это время корнет оставался в кабинете и сейчас от изумления его лицо вытянулось.

— Я все понимаю, Дима, но он же только корнет, — заметил мой начальник.

— Верно. А я всего пару месяцев назад был только поручиком, — невозмутимо парировал я.

— Хорошо. Дай мне час. Я перезвоню, — сказал он и положил трубку.

Я тоже положил трубку и улыбнулся при виде крайнего изумления на лице корнета.

— Прости. А ты хотел перевестись в Сочи? Если да, то я перезвоню немедленно.

— Что? Нет! Но как⁈ — воскликнул он.

— Еще никак. Его светлости нужен час, но я надеюсь на положительный ответ, — невозмутимо заявил я.

И мы его получили. День ушел на то, чтобы передать дела Хилкову и дождаться бумаг по его официальному назначению и повышению в звании до штабс-капитана, минимальному для этой должности.

Уже поздно вечером я собрал чемодан, заехал к Бабе Яге попрощаться и из первых уст услышать рассказ о том, как раны Андрея Перова сами собой затянулись и он просто молча ушел. Бабушка с неудовольствием призналась, что от него исходила такая мощная и темная энергетика, что она побоялась хоть слово ему сказать, не то что попытаться остановить. Я пообещал найти демона и расправиться с ним. Утром попрощался с домовым. Потом пришел Кощей.

— Почему ты не предупредил о том, что рассказал императору и остальным? Я же мог сболтнуть лишнего, — сказал я.

— Я был уверен, что ты все сделаешь верно, — невозмутимо ответил он.

— Мне повезло, что Роман Алексеевич сам все выложил, — вздохнул я.

— Ну вот, все же разрешилось. А сейчас идем. У нас не так много времени, чтобы тебе кататься на дирижаблях. Я открою портал сразу в Москву.

Мне оставалось еще раз за все поблагодарить домового, подхватить чемодан и шагнуть следом за Кощеем на улицу столицы, сразу к подъезду моего дома.

Примерно в это же время в Кремле.

— Нет, я сказал! — громыхнул император, словно ставил жирную точку в споре.

— Но папа! Это же не честно! И он спас мне жизнь! Снова! — крикнула в ответ Ольга, белая от злости.

Святослав смотрел на пререкания сестры и отца и не вмешивался. Он хорошо знал нрав царственного родителя и понимал, насколько бесполезно пытаться достучаться до него, когда он в таком состоянии. Каком? Наследник называл это «закусил удила».

Сейчас их отец не слышал голоса разума. Он послушал Кощея, сделал выводы, разъярился и принял решение. Оставалось радоваться, что эмоциями император руководствовался только в личных отношениях и никогда государственных.

А еще Святослав удивлялся, почему отец не видит того, что видит он. Может, ярость и ревность делают его слепым к очевидным вещам?

— И я благодарен ему за это, — процедил Константин, глядя на дочь с яростью. — Но больше он к тебе не подойдет. Точка.

— А если меня снова придется спасать?

— Он не единственный в Империи! А тебе пора готовиться к прибытию высокого гостя!

— Но Дима…

— Я больше не желаю слышать это имя! — еще раз гаркнул он и вылетел прочь из комнаты, грохнув дверью так, что картина на стене рядом подпрыгнула и покосилась. И это на каменной стене.

Тишина после его ухода звенела. Ольга постояла еще секунду и покачнулась. Может, даже упала бы, но Слава не стал проверять и подхватил сестру. А она обмякла и спрятала лицо у него на груди, судорожно обняла. И он ощутил, что ее трясет.

«Прибытие гостя». Эти слова висели над ними Дамокловым мечом уже полтора месяца. Отец решил выдать дочь замуж за румынского князя Луциана. Веской причины в династическом браке не было — Румыния и без того оставалась другом России. Этот союз их венценосный отец придумал через неделю после того, как узнал о связи Ольги с Дмитрием Татищевым.

Они с сестрой говорили, что политического веса этот брак иметь не будет. Давили на совесть, мол, почему ему, Славе, позволено жениться на любимой девушке, а сестру отец обрекает на брак с тем, кого она даже не знает. Еще и на двадцать лет старше себя. А главное, брат с сестрой искренне не понимали, чем не угодил императору граф, неоднократно спасавший и его самого, и его детей. И все же ко всем словам о несправедливости и жестокости император оставался глух, как и к мольбам и слезам дочери. «Заколдовали его что ли?» — ворчал тогда Слава.

Но сейчас цесаревич увидел кое-что новое в сестре. И это новшество она очевидно получила на Аляске. Странно, что царь Кощей не заметил. Или заметил, но не стал акцентировать всеобщее внимание? Он странный дядька, еще и демон.

— За что он так со мной? — глухо спросила Ольга. Но этот вопрос она задавала столько раз, что он стал риторическим. — Он может настаивать сколько угодно. Может привести меня к алтарю. Но там я скажу «нет». И сейчас не пятнадцатый век, когда можно было настоять, что батюшка «не расслышал». Неужели он не понимает?

— Или надеется, что тебе станет неудобно перед обществом, — усмехнулся Слава.

Ольга отстранилась и посмотрела ему в глаза. Краски возвращались не ее лицо, она слабо улыбнулась.

— После пещеры Полоза мне неудобно разве что голой в прямом эфире появиться, — фыркнула сестра. — И то не факт…

— Мы что-нибудь придумаем. А еще лучше сказать Димке. — Ольга грозно нахмурилась и он поспешил продолжить мысль. — Если ты ему важна, он имеет право знать. И принимать участие в решении проблемы.

Она закусила губу, но ответить не успела. И он не успел спросить ее про то, что видит. С тихим хлопком в комнате появился один из кремлевских домовых и отвесил низкий поклон.

— Просите за вторжение, ваши высочества, — сказал он густым басом, так не вязавшимся ни с его ростом, ни с густой белой бородой. — Но там Темный… э… то есть, граф Дмитрий ожидает вас. У входа в Навь.

Мрачное настроение Ольги как ветром сдуло. Она радостно пискнула и сдуло ее тоже. Святослав закатил глаза и пошел следом.

— Прощения прошу, ваше высочество, — остановил его домовой. — Но он просил и княжну Екатерину Павловну с собой взять.

— Спасибо, — сказал Слава вежливо и бросился догонять Ольгу.

Но она и сама далеко уйти не смогла — два лейб-гвардейца следовали за ней по пятам. Великая княжна остановилась и приказала им оставить ее.

— Простите, ваше высочество, приказ его императорского величества сопровождать вас повсюду, — развел руками один из них.

— Пфф! Да и сопровождайте! Хуже уже не будет, — отмахнулась Ольга и пошла дальше, гордо задрав носик.

— Ты иди тогда, а я за Катей схожу. Встретимся там, — с улыбкой предупредил Слава.

Он свернул в другой коридор, но еще слышал едкие слова сестры:

— Ну что, ребята, как служба? Что будет если вы меня упустите?

Да, она понимала, что гвардейцы ни в чем не виноваты и только выполняют приказ, но отец ее довел и надо было выпустить пар.

Когда Слава под руку с Катериной шли уже по полутемному коридору с тайной дверью в конце, навстречу с квадратными глазами бежали те самые лейб-гвардейцы. А из полумрака слышался веселый смех Ольги.

— Она точно умом не тронулась? — шепнула озадаченная Катя.

— Нет, все с ней хорошо. А теперь даже очень хорошо, — улыбнулся цесаревич.

И действительно, когда они подошли, застали Ольгу в объятиях Димы Татищева. Только их, без Проводника. Может, Серый Волк тактично спрятался?

— Вот и вы. Привет, — улыбнулся Дима и шагнул к стене, за которой пряталась дверь. — Идем, пока эти двое никого не привели.

— Куда? Как? — недоуменно воскликнул Слава.