Руфус Малефикарус продолжал улыбаться. Даже когда он заговорил, его губы не шевелились. С другой стороны, его голос звучал не совсем так, как его собственный.

- Министерство  было очень полезно.

- Я не думал, что они могут опуститься ниже в моих оценках, но это было до того, как они пинком распахнули дверь, в которую ты влез.

Он относился к Малефикарусу как к человеку, который может быть просто большим интеллектуалом, но который, скорее всего, просто деревенский дурачок.

- Это метафора.

— Я знаком с мета...

- Они пинком распахнули эту дверь и устроили пир в честь всего человечества.

-Ты говоришь бессмысленно.

- Правда? Тогда, возможно, ты поймешь вот что— ты уже трижды вторгался в мой мир и трижды терпел неудачу. Тебе следует приготовиться к новым разочарованиям.

Смотреть на улыбку Руфуса Малефикаруса было невыносимо. Долгие минуты она держалась без малейшего подергивания или колебания, даже когда он говорил, что само по себе было неприятной деталью. Он заговорил не сразу, но посмотрел вниз с парапета. 

- Твои союзники скоро умрут. Потом умрешь и ты. Я завладею твоими трупами. На этот раз мне не помешают.

- О, - сказал Кабал, - это неправда. Вам помешают. Сейчас, на самом деле.

Впервые улыбка изменилась. Она стала шире, превратившись в гримасу.

- Ваше оружие не причинит мне вреда.

- Оружие? - Кабал посмотрел на пистолет так, словно забыл о нем. - О, оружие. Ну, да, они могут проделать в тебе дырки, но это не то, о чем ты говоришь, не так ли? Ты хочешь сказать, что ты бестелесная сущность, которая просто разъезжает в бедном старом Руфусе, и я могу повредить его тело, но не тебя? Вполне. Ты совершенно прав. Я не могу причинить тебе вред. Не физически.

Кабал скрестил руки на груди, направив пистолет под небрежным углом. 

- Ты, должно быть, чувствуешь себя в удивительной безопасности из-за отсутствия телесности. За все время твоего существования, а это, насколько мне известно, тысячелетия и, несомненно, намного больше, ты никогда не чувствовал боли. Просто ... разочарование. Конечно, это само по себе своего рода боль, не так ли?

- Ваши пистолеты не причинят мне вреда. Вы не сможете причинить мне вреда.

- А, - сказал Иоганн Кабал. Он сунул револьвер 577-го калибра обратно в кобуру. - Я не могу убить тебя. Однако для причинение вреда - более полезная вещь.

Он полез во внутренний карман и достал ручку, выполненную из стали, темного дерева и дешевой слоновой кости. С щелчком лезвие встало на место.

Отвратительная улыбка не дрогнула.

- С этим?

- Вот этим.

- Что заставляет вас думать, что это будет эффективнее пули?

- Во многом по той же причине, по которой хирурги не проводят операции с помощью пистолета. Через минуту мне потребуется точность.

Наконец улыбка исчезла.

- Ты не можешь причинить мне боль.

-Больно. Как будто ты вообще знаешь, что это на самом деле значит. Позвольте мне продемонстрировать.

Он не поднимал нож и даже не приближался к Руфусу Малефикарусу. Вместо этого он начал произносить тщательно смягченным тоном фразы, которые мир до этого слышал всего три раза. Язык был странным, принадлежал расе, которая давно вымерла и не была особенно человеческой, когда жила.

Эффект был мгновенным. Малефикарус пошатнулся, словно пораженный внезапной болезнью, его лицо побледнело, на нем появилось безумное выражение.

- Стой! Что ты делаешь? Что ты делаешь?

Кабал закончил фразу, прокомментировав:

- Ну, вызываю тебя, конечно. Ритуал трогательно прост, но это всегда было преднамеренно с вашей стороны, не так ли? - и продолжил странными, чуждыми, но в высшей степени произносимыми словами силы.

- Но... почему? Я здесь! Прямо здесь! - Малефикарус упал на колени. - Почему?

Кабал сделал паузу. В этот момент Малефикарус собрался с силами, но недостаточно. Кабал осмотрел лезвие в своей руке и стряхнул несколько ворсинок с рукояти. 

- Потому что, как ты самонадеянно заметил, я не могу причинить тебе боль. Однако я могу причинить тебе огромные неудобства.

Он продолжил ритуал. Со стоном Малефикарус упал на четвереньки.

Кабал бесстрастно наблюдал за ним. Он испытывал мало симпатии к Руфусу Малефикарусу, когда тот был Руфусом Малефикарусом. Теперь, когда он был всего лишь удобным сосудом для чудовищной потусторонней энергии, предназначенной для контроля и распространения, Кабал относился к нему с меньшим сочувствием, чем можно было бы относиться к гибели бактерии в крови выздоравливающего инвалида. Он почувствовал сопротивление внутри своего собственного духа, когда оно притянуло анимус Эрешкигаль к нему, срывая ее с якоря в Малефикарусе.

- Пожалуйста, … Кабал... не делай этого...

- Кто говорит? ’ спросил Кабал. - Не то чтобы это имело значение. В любом случае, никто и ничто, кого я уважаю.

С появлением ряби в воздухе анимус Эрешкигаль потерял свою последнюю опору на физическом теле Малефикаруса. Его глаза закатились, и он умер, еще раз.

Кабал чувствовал, как приближается анимус, но он также мог видеть это маслянистое колебание в свете, как будто что-то тащилось за холщовым пейзажем, который нам нравится называть ‘Реальностью’. Оно подходило все ближе и еще ближе, охваченное желанием соединиться с ним по условиям ритуала, но в то же время неохотно, поскольку знало, кем и чем он был. Он произнес слова, древние слова силы, и с каждым слогом приближал их к себе.

И когда она была в ярде от него, он остановился, неприятно улыбнулся и сказал:

- Вообще-то, я передумал. Я не думаю, что вообще позову тебя.

Искажение дрогнуло.

- Я не думаю, - непринужденно сказал Кабал, - что такое с вами тоже когда-либо случалось. Раньше вы всегда покидали этот мир, будучи изгнанными. И все же вы здесь, ни то, ни другое. Это звучит как очень неустойчивое состояние для кого-то вроде вас. Что ж, я нисколько не удивлюсь, если ты просто, — он взмахнул пальцами свободной руки, — растворишься в ничто.

Искажение скользнуло, как масло по раскаленной сковороде, прямо к недавно оставленному телу Руфуса Малефикаруса. К этому времени он был почти мертв, но Эрешкигаль Воркинг привыкла воскрешать холодные, гниющие трупы в качестве своих марионеток. Все еще теплое тело Руфуса не представляло для него никакой угрозы. Это заняло бы его, убийцу Кабала, и проложило бы себе путь наверх оттуда. На этот раз (думал он с меньшей уверенностью, чем в подобных случаях в прошлом), на этот раз он поглотит Землю.

Руфуса Малефикаруса трясло, когда он приходил в себя, зловещая энергия струилась по остывающим волокнам трупа. Глаза потемнели от крови, он снова затрясся, затем начал подниматься.

- Большое вам спасибо, - сказал Кабал. Пока существо было отвлечено, он подошел к телу и стал ждать с ножом в руке и терпеливым выражением лица. Он опустился на колени, уперев одно колено между лопатками Руфуса, тем самым пригвоздив только что созданного ревенанта к полу. - Тебе там удобно? Я надеюсь на это, ради твоего же блага.

Кабал почти не колебался, целясь клинком в верхнюю часть шеи Руфуса. Затем он вонзил сталь между затылочной долей и атлантовым позвонком с уверенностью, свидетельствовавшей о большой практике. Руфус Малефикарус вздрогнул и затих.

Нет, это не совсем так. Его глаза закатились, а веки дрогнули. Его челюсти сердито двигались, и было видно, как в украденном рту влажный язык изгибается и вытягивается. Затем, собрав остатки силы, он заговорил.

- Что... - Голос был ужасен, лишь слегка напоминая грубый рев Руфуса Малефикаруса. Это донеслось откуда-то еще, голос из-за приоткрытой двери в другую реальность. - Что ты натворил, Кабал?

Он был хриплым, как у рептилии, и гласные были непростительно растянуты. Несмотря на отсутствие свистящих звуков в этом коротком предложении, это был тот голос, который уверял слушателя, что, когда появятся свистящие звуки, их звучание будет экстремальным.