- И твою магию, - сказал Кабал с сильным ударением. - Но в том-то и дело. Для тебя это не настоящее волшебство, не так ли? Это рефлексивно и естественно. Так было всегда. Никаких фокусов-покусов, заклинаний и забоя коз для тебя, не так ли, Руфус?

Улыбка по-прежнему не сходила с лица Малефикаруса.

- Меня зовут не Руфус.

- Я знаю, но я понятия не имею, как тебя зовут на самом деле и есть ли оно у тебя вообще. Я разговариваю с оживляющим духом внутри так называемой Работы Эрешкигаль, не так ли?"

Улыбка померкла на полканделы, прежде чем восстановилась.

- Вижу, что да. Я знал, что убил Руфуса должным образом. Понимаешь, я знаю смерть. Ты... Он был очень мертвый. Есть “мертвый”, а есть “мертвый”, хотя, похоже, так оно и есть.

The "

Buzzbomb

"[15] выпустила ракетный залп по инопланетным существам. Пуля промахнулась, врезавшись в стену башни тридцатью футами ниже. Позади Малефикаруса поднялись огонь и дым.

Кабал поднял руку. 

- Позвольте мне высказать предположение. Что-то пошло ... не совсем наперекосяк, но по-, когда Руфус исполнял Эрешкигаль? Что же это было тогда? Он совершил ошибку? Я вполне готов поверить, что он все испортил.

- Нет, - ответило невыразимо опасное существо, в данный момент принимающее форму буйного простофили. - Ты это сделал.

Кабал удивленно моргнул и приложил руку к груди с выражением оскорбленной невинности.

* * *

Серебряные пули не приносили пользы. Не приносили пользы и святые, разрывные, хрупкие и бронебойные пули. Мерцающие звери, если они были зверями, а не выражением мысли бога или каких-то антител реальности, освобожденных от крови творения, спустились к рядам тайных обществ, не имея ни малейшего признака того, что бросание в них нескольких фунтов свинца в секунду имело хоть малейшее значение для их расположения или прогресса. Было заметно, что пули, вошедшие внутрь, вышли прямо с другой стороны. Это было едва различимо из-за большинства выстрелов по существу, но ружья энтомоптеров были нашпигованы трассирующими пулями, которые прочерчивали белые линии в воздухе, попадая в блестящих, мелькающих существ, и беспрепятственно появлялись с дальней стороны.

Неуверенность и, возможно, даже страх начали расти в рядах агентов общества; они использовали все уловки, которым когда-либо научились, против настоящего бестиария существ, которых нельзя было найти в более заурядных музеях естественной истории, но что им было делать против существ, которые невежливо отказались быть достаточно существенными, чтобы причинить вред?

Единственное, что смягчало их неуязвимость, это то, что они, по крайней мере, ни на кого не нападали, хотя визуально завораживающее зрелище на грани принуждения не было ни приятным, ни безобидным. Было даже невозможно поднять руки, чтобы заслониться от зрелища, хотя руки зрителей не были парализованы. Все это было очень обескураживающе и довольно неприятно, но, хотя в воздухе витала угроза — в буквальном смысле этого слова, — ничего по-настоящему опасного в этих существах пока не проявилось. В конце концов, еще никто не умер.

Затем центральное щупальце ведущего существа, казалось, обнаружило одного из тамплиеров в первом ряду, вызывавшего интерес. Огоньки по всей длине щупальца пульсировали и поднимались к парящему над ними телу, словно вдыхая воздух. Тамплиер непроизвольно шагнул вперед, начал кричать, а затем внезапно умер, когда его глаза, зрительные нервы и части мозга, к которым они были подключены (в частности, боковое коленчатое тело, верхний бугорок и — это старое излюбленное — супрахиазматическое ядро), вспыхнули яростным, ярким пламенем, которое отражало интенсивность света существ. Он упал без единого звука, его глаза вывалились из орбит, как падающие ракеты фейерверка. Зрители, видевшие его судьбу боковым зрением, удвоили свои усилия, чтобы отвести взгляд или даже просто моргнуть слезящимися глазами, но не смогли.

И все это время твари надвигались, неумолимые и сверкающие.

Мисс Вирджинии Монтгомери, конечно, было трудно отвести взгляд от этих существ, но, по крайней мере, у нее был под рукой механизм, который мог заставить ее это сделать. Дернув рычаг управления своим энтомоптером, она заставила самолет отвернуть в сторону. Она обнаружила, что невозможно не повернуть голову вбок, чтобы не упускать монстров из виду, но затем вмешался край кабины, и ее поле зрения и чары были разрушены.

Она вздохнула с облегчением и поборола страх, поселившийся в ней за последние несколько мгновений. Она слышала все истории о змеях, гипнотизирующих свою жертву, но знала, что это преувеличение. Это, с другой стороны, было правдой. Жертва, правда, не была обездвижена, но сбежать становилось намного сложнее, когда не было возможности найти путь к отступлению. Ее раздражала эта способность, но не слишком пугала; в конце концов, она не смотрела на судьбу Тамплиера горящими глазами.

Возможно, даже к лучшему, что она не знала, что эти существа были зажигательными родственниками Медузы, поскольку это могло обеспокоить ее настолько, что затуманило ее мышление, и именно ее ясный ум был ответственен за последующие события.

* * *

Когда мир балансировал на грани апокалипсиса, Иоганн Кабал разозлился.

- Я? Моя вина? Думаю, что нет. Я не имею никакого отношения к твоим … недостаткам Руфуса, какими бы многочисленными они ни были. Как вы предполагаете, что во всем этом есть моя вина? 

Он, возможно, несколько запоздало, вытащил "Уэбли" из-за пояса, но не поднял его на Малефикаруса. Скорее, он позволил этому болтаться у себя на боку, отчасти угрожая, отчасти для удобства. 

- Я думал, что убил тебя — дважды — и пришел сюда, чтобы закончить работу. Сюда, в Миркарвию.

Он произнес это имя так, словно откашливался от дыма горящего скунса. 

- Но да, теперь я вижу, что во второй раз мне это удалось. Кем бы ты ни был, ты не Руфус Малефикарус. Возможно, от его блистательной личности осталось несколько крупиц, вы, вероятно, все еще можете отличить суповую ложку от ножа для рыбы, предполагая, что он мог, но это поразительное эго сочеталось с глубокой и откровенно впечатляющей глупостью … Я больше не вижу особых свидетельств этого. Вы стали владельцем ветхого особняка, который когда-то называл себя “Руфус Малефикарус”, и вы не перенаправили его сообщение.

- Ты меня знаешь.

- Да, я тебя знаю. Слишком хорошо. Итак, что все это значит?

Долгие секунды Малефикарус молчал, словно раздумывая. Затем произнес: 

- Я приходил на Землю людей трижды. Дважды моя воля была сломлена в войне и крови. В отчаянии были мои враги. Огнем они сжигали мои армии. В страхе они отказали мне в подкреплении. Я вернулся в хаос, чтобы ждать. Однажды. Дважды.

Кабал был рад весу пистолета в своей руке, хотя и сомневался, что от него будет много пользы.

- Руфус Малефикарус был в третий раз.

- Руфус Малефикарус был в третий раз, - согласился Руфус Малефикарус по форме, если не по духу, - но в тот раз мне было отказано в должном из-за хитрости. Я потерял свои армии, но он выжил. Это было ... ново для меня — призывателя всегда уничтожали раньше. Он жил, и через него я все еще мог ощутить вкус мира. Душа Руфуса Малефикаруса была неправильно запечатанным порталом. Я направил свою энергию на то, чтобы он никогда не закрывался полностью.

- Даже когда я в него стрелял? Даже когда он умер?

- Я был близко. Так близко. Но его конечности не шевелились из-за меня. Его глаза не открывались.

- А потом... Министерство? Кабал принял молчание за подтверждение. - Они выкопали Руфуса, провели какой-то полоумный ритуал, без сомнения, и были просто без ума от ликования, когда ты воскрес, несмотря на то, что могильные черви и несколько отверстий от пуль крупного калибра - мой собственный небольшой вклад, — и тут он демонстративно взмахнул револьвером, — замечательно восстановленный, омоложенный и такой же замечательный человек, как в тот день, когда я застрелил тебя.