- Они не разрешают женщинам драться, но энтомоптер нужно возить повсюду, так что это была моя работа.

- Весело?

Она покачала головой, показывая, что в этом есть свои моменты. 

- У меня много часов в воздухе. Не шикарный полет, но неплохой материал для хлеба с маслом. Сертифицирован для ночных полетов, что дает мне преимущество перед парой девушек. Они могли бы закатить моптер под мост, но они не могут ориентироваться, чтобы спасти свои жизни после захода солнца".

Хорст улыбнулся.

- Я уверен, что ты не часто напоминаешь им об этом.

- Нет, это было бы невежливо, - согласилась она. - Я делаю это не чаще пары раз в день.

* * *

Часы тянулись до тех пор, пока Хорст не почувствовал, что поворот Земли снова вертит убийственное солнце. Он извинился и направился к своему шкафчику, сказав им, что с ним все будет в порядке, не нужно его укладывать. И крышку запирать тоже не нужно. В вагоне он обнаружил Алишу, майора Хаскинса и профессора Стоуна, которые явно недавно проснулись.

- Это мило, - сказал Хорст, увидев их. - Кто-нибудь собирается почитать мне сказку на ночь?

- Мистер Кэбэл, - сказал майор. - Нам нужно знать вашу позицию.

- Мистер Кабал, - эхом повторил Хорст.

Он подошел к шкафчику, открыл крышку и начал поправлять старое пыльное одеяло, которое ему подарили прошлой ночью. Он предпочел бы раздеться перед тем, как сесть в машину, чтобы не помять одежду, которую мисс Вирджиния нашла (то есть украла, хотя и охарактеризовала это как ‘реквизицию’) среди вещей сбежавшей поездной бригады. Казалось маловероятным, что они смогли бы далеко продвинуться с наплывом зомби и разочарованных оборотней, преследующих этот район после схода поезда, объяснила она. Хорст нашел ее логику неопровержимой, хотя и сомнительной с этической точки зрения. И все же, поскольку его одежда была порвана, промокла, испачкана, обгорела и проржавела до такого состояния, что только храбрец мог назвать ее одеждой, он решил, что практичность и скромность важнее, чем права собственности двух мужчин, пропавших без вести и предположительно съеденных.

- Мистер Кабал был моим отцом. Сейчас он мой младший брат, если, конечно, он еще жив. Я просто Хорст.

Он посмотрел на них, но они, казалось, не очень спешили уходить. Казалось вероятным, что следующей ночью он будет бродить в мятой одежде.

- То место, где я стою, находится рядом с моей коробкой. Это не так красиво, как моя старая коробка, но тебе приходится довольствоваться этим, не так ли? Скоро взойдет солнце, так что, если это будет серьезный разговор, не мог бы он подождать до вечера?

- Что мы хотели бы знать, Хорст, - сказал профессор, - так это можем ли мы рассчитывать на тебя как на союзника в грядущей войне?

- Война? - Хорст прислонился к ящику. - Послушайте, я знаю, что Министерство состоит из плохих людей, но вы действительно видите, что здесь происходит война? Как страна, это место уже мертво. Вы видели, как прошлой ночью вмешались местные жители? Они просто заперли свои двери и позволили этому случиться. Повсюду разгуливали монстры, и никто даже не пытался их остановить. Здесь не будет войны. Он перекинул ногу через борт ящика и начал забираться внутрь. "Нет элегантного способа сделать это", - сказал он со слегка смущенной улыбкой.

Никто из остальных, казалось, не заботился так сильно о поведении вампиров. - Мистер Кэбэл, - сказал майор, - вы действительно думаете, что Министерство имеет в виду только это? Безопасное убежище для бедных, незадачливых монстров, спасающихся от человеческих предрассудков?

Теперь Хорст был внутри ложи, держась обеими руками за ее край и глядя на них. Он чувствовал себя обвиняемым в суде. - Да? - сказал он немного неуверенно.

- Страна находится в состоянии краха и анархии, - сказал профессор. - Это бесполезно во всех отношениях для нужд Министерства Тьмы. Все, кроме одного.

- Они убьют всех, Хорст, - сказала Алиша. - Они превратят их в новых монстров. Всех.

Хорст не мог ответить. Рассвет был уже так близок. Он хотел отдохнуть, уснуть. Он не хотел отвечать.

- Итак, - сказал майор. - На чем вы остановились?

Интерлюдия

- Я заметил, - сказал Иоганн Кабал, делая пометки, - что в вашем тоне появляется определенная теплота, когда вы упоминаете фройляйн Бартос.

- Нет, не существует, - сказал Хорст немного слишком резко.

- Есть. Даже когда вы рассказывали, как она прострелила вам легкие, это было описано примерно в том же ключе, в каком можно было бы ожидать, если бы она прислала вам стихотворение, полное скудоумия и приторной сентиментальности, вроде тех, что присылала вам Грета Торндайк.

Хорст выглядел оскорбленным.

- Ты читал стихи Греты?

- Раньше ты читал их про себя, счастливо вздыхал и оставлял валяться повсюду, как перхоть. Конечно, я их читал. Вы, очевидно, хотели, чтобы их прочитали, поэтому я потакал вашему эго, делая это.

- Я уверен, что не имел в виду ничего подобного, - запротестовал Хорст, совсем не уверенный, что он не имел в виду ничего подобного.

Если отбросить отвратительную поэзию — та, что сравнивает тебя с малиновкой, а ее саму с горлицей, в частности, до сих пор заставляет меня невольно вздрагивать, когда это приходит на ум, не в последнюю очередь из—за биологической маловероятности всего этого, - то, помимо всего прочего, в такие моменты ты похожа на лунного котика. Я вижу элементы этого, когда упоминается Алиша Бартос".

- Честное слово, Иоганн, ты действительно говоришь...

- Не надо, - безапелляционно сказал Кабал. - Просто не надо.

Хорст покачал головой, колеблясь между моральным возмущением и радостным согласием, и быстро подчинился неизбежному. Он улыбнулся. Нет. он ухмыльнулся.

- Она немного чудесная, - сказал он.

- Она натренированная убийца, искусная притворщица и заклятый враг некромантов.

- Я знаю, и к тому же она действительно хорошенькая! - Он посмотрел на Кабала с несвойственной ему нервозностью. -  Послушай, Иоганн. Ты же не думаешь... ну, знаешь... что такой парень, как я, и такая леди, как эта, могли бы каким-то образом...

- Чудовище и убийца чудовищ. О да, Хорст. Романтика, безусловно, на кону.

Энтузиазм Хорста немного поубавился.

- Ты думаешь, это может быть проблемой?

- Честно? Да, я думаю, это может навести на тебя кое-какие справки.

- О, - сказал Хорст. Его плечи опустились. - О.

Кабал посмотрел на Хорста и вздохнул.

- Ты помнишь предложение, которое я сделал тебе, когда впервые освободил тебя из склепа?

- Склеп, в котором ты запер меня на восемь лет?

- То же самое, - невозмутимо ответил Кабал. - Восемь лет и тридцать семь дней, насколько я помню. Ты помнишь мое предложение?

- Что ты попытаешься вылечить меня.

- Оно все еще в силе.

Хорст скрестил руки на груди.

- Почему я должен тебе верить?

- А почему бы и нет? Тогда ты сделал...

-Я бы не стал выражаться так категорично.

-... и теперь у тебя гораздо больше причин поступать так. Хорст...- Он смущенно понизил голос. - С тех пор я кое-что делал. Вещи, о которых ты не знаешь.

Признание почти задушило его, но каким-то образом он выдавил из себя слова.

- Я делал хорошие дела

Хорст изобразил изумление. - Боже милостивый.

Кабал отвлекся, погрузившись в ужасные воспоминания об альтруизме. ‘Ужасные, бескорыстные поступки. Иногда я совершаю разумные поступки, и у меня болит в груди. И тогда, исправляя то, что я натворил, я чувствую себя лучше. Иногда мне даже становится от этого хорошо.

- Хорст, я думаю, у меня, возможно, есть совесть.

Взрыв смеха его брата ни в малейшей степени не помог метафизическим страданиям Кабала.