Неверный свет неуклонно приближался к ним, несмотря на неоднократные протесты майора профессору о том, что старый грузовик уже включил самую высокую передачу, а его нога вдавила акселератор в пол. Возможно, это было и к лучшему, что они не могли ехать быстрее по этой узкой, извилистой улочке, где живые изгороди и насыпи маячили перед ними в свете фар на каждом повороте. - Да поможет нам Бог, если мы встретим кого-нибудь, идущего в другую сторону, - сказал майор.

Хорст подумал, что все это было довольно несправедливо со стороны Судьбы. Ему вполне нравилась идея стать архитектором, возможно, или инженером. Ни в коем случае его карьерные планы не включали превращение в вампира и в конечном итоге преследование чего-то ужасного в компании очень странных незнакомцев. Он чувствовал, что это работа для Иоганна, и ему очень хотелось, чтобы его брат был там с ним или, еще лучше, вместо него. Иоганн бы уже опознал свечение, сказал бы что-нибудь содержательно-пренебрежительное по этому поводу, достал бы какой-нибудь полезный порошок из своей сумки Gladstone и разобрался с ним, вероятно, сказав при этом что-нибудь еще содержательное. Все, что Хорст мог делать, это сидеть там и ждать пока неопределенного вида ужаса, в то же время приводя в восторг своих товарищей своими плохими навыками монстра.

Но это был не совсем неопределенный ужас, понял он. Остальные, казалось, не могли этого видеть, но создавалось впечатление, что свечение было поверхностью чего-то, что нарушало обычные законы физики, восприятия и даже перспективы. У него было реальное ощущение, что есть что—то - какие-товещи— прямо за этой поверхностью, которые хотят прорваться наружу. Он мог видеть легкую выпуклость таким образом, что никогда не смог бы описать ее с удовлетворением, даже имея в виду гору словарей и тезаурусов. Дело было не в том, что в его словаре не хватало слов; просто этих слов не существовало.

- Они проходят, - сказал он вслух. Свечение местами меняло оттенок, внепространственные напряжения вытесняли фиолетовый цвет из черного в цвета, которые напрасно искали бы в электромагнитном спектре.

- Что? - переспросил Ричард, щурясь на свет. - Кто идет? Что ты имеешь в виду?

Он явно не мог разглядеть акценты в цветах, понял Хорст. Остальные не могли видеть, почему цвета, мерцающие темнее темного, были так близки к тому, чтобы лопнуть, как мениск мыльного пузыря.

И тогда они это сделали. Свечение внезапно исчезло, парадоксальным образом сделав ночь светлее, но это только позволило им увидеть то, что прорвалось, в более крупных, ужасающих деталях.

Эти существа не имели права ... вообще ни на что не имели права. Они не имели права летать, поскольку у них не было крыльев. У них не было права дышать, поскольку у них не было ртов, ноздрей или даже дыхалец. У них не было права видеть, поскольку у них не было глаз. У них не было права на существование, и все же оно было, и они быстро приближались к убегающему грузовику, летя без крыльев, крича без ртов, видя свою жертву безглазыми. Отбросы исчезнувших видов, раки, получившие автономную жизнь, извивающиеся скопления живых отбросов, они спускались к грузовику, истекая кислотой и голодом.

Ричард отреагировал превосходно в сложившихся обстоятельствах. Он побледнел, его глаза расширились, он прошептал одними губами: О, сладкий Иисус, а затем открыл огонь.

Серебристые длинные пули разорвали ближайшее из приближающихся существ. Его крики переросли в завывающий визг, но это был крик ярости, а не агонии. Мясистые руки, или ноги, или щупальца, которые асимметрично торчали из искривленной сердцевины существа, изгибались и корчились, но это почти не замедлило его преследование.

- Продолжайте стрелять! - приказал Хорст, чувствуя себя отчаянно бесполезным.

- Пригните головы! - крикнула Алиша через стекло и дала им почти секундную отсрочку, прежде чем разбить стекло рукояткой пистолета. Набросив с пола кабины мешковину на осколки стекла, торчащие из рамы, она и профессор навели ружья на существ и присоединились к перестрелке.

Почти весь огонь достался ближайшему из отвратительных созданий. От него на землю, шипя и дымясь, вылетали куски корчащейся плоти. Его яростный вопль не ослабевал до тех пор, пока без предупреждения он не сорвался с места и тяжело не рухнул на дорогу, как небрежно сшитая игрушка в виде гигантского кальмара, по ошибке набитая шарами для боулинга.

- Что? … что случилось? - спросил Ричард, опуская карабин.

- Перезаряжай! - Приказал ему Хорст.

Когда Ричард начал закачивать новые патроны в брешь, Хорст повернулся к профессору и спросил:

- Что случилось? Ты не причинил ему вреда, и он внезапно умер.

Профессор раскрыл свой револьвер и вставлял новые патроны, пока говорил.

- Возможно, было задето жизненно важное место, хотя … Я не знаю. Эти штуковины, кажется, сделаны в очень общих чертах, почти так, как если бы это были отдельные органы без какой-либо специализации вообще".

- Это возможно? - спросила Алиша, вставляя магазин в пистолет и передергивая затвор.

- На Земле - только в виде одноклеточных существ вроде амеб. Но... ну, они явно не из этих мест. Что касается того, как он умер, я не думаю, что у него есть какие-то уязвимые места. Я думаю, мы просто проделали в нем слишком много дырок, чтобы он мог продолжать жить, и было слишком глупо знать, насколько тяжело он был ранен, пока не умер.

- Их еще пятеро, - указал Хорст. - Гипотезы позже, стрелять сейчас? Возможно?

- Вполне, мой мальчик, - самодовольно сказал профессор и открыл огонь.

Казалось, дело было не в том, сколько раз в существ попали, а в том, насколько рваным оставил их шквал пуль. В перерывах между громкими сотрясениями Алиша сетовала на отсутствие у них дробовика; он бы отлично сработал против этих тварей. Но у них не было ни дробовика, ни бесконечных боеприпасов. Потребовался примерно полный заряд из всех трех орудий, чтобы сбить с ног одного преследователя; когда поле боя сократилось до трех, боеприпасы закончились.

Курок пистолета профессора лязгнул по пустой гильзе.

- Что ж, - сказал он, рассматривая бесполезное оружие, как можно было бы рассматривать авторучку, у которой пересохло, - это благословенная неприятность".

- Я выхожу, - сказал Ричард, похлопывая себя по карманам в тщетной попытке найти какие-нибудь случайные патроны.

- Я тоже, - сказала Алиша. Она с сердитой гримасой засунула пустой пистолет в наплечную кобуру. - Итак, я полагаю, на сегодня мы закончили?

Выжившие аберрации приближались, под их криками нарастало слюнявое чириканье, когда они чуяли, что их добыча так близко.

- Боюсь, что так, моя дорогая, - признал профессор.

- Черт возьми! - заорал майор. - Впереди железная дорога, нам придется поворачивать параллельно. Они наверняка нас догонят! Нет! Подождите!

Когда он заговорил снова, в его голосе мелькнула искорка надежды. 

- Там, внизу, поезд, набирает воду! Сможем ли мы обогнать их на поезде?

- Понятия не имею, но мы не потеряем их в этой катастрофе, - сказала Алиша. - Постарайтесь, майор. Кстати, что это за поезд? Карнавал?

Хорсту было трудно оторвать взгляд от существ, но этот комментарий заставил его резко развернуться и посмотреть вперед.

Живые изгороди и деревья расступились, открывая взору неглубокую долину, простиравшуюся перед ними в лунном свете. Слева от них лежал луг, а за ним дорога и железная дорога на земляном валу. Там, где дорога разветвлялась, и один рукав исчезал в коротком туннеле под железнодорожным полотном, у рельсов было бетонное основание, на котором стояла водонапорная башня на запасном пути вдоль сквозной линии. Там, рядом с ним, действительно был поезд.

Это была небольшая композиция, состоящая из неэлегантного, но практичного паровоза-тендера, трех товарных вагонов, на которых было что-то вроде причудливых надписей, которые Хорст так хорошо помнил по the Cabal Bros. Карнавал, спальный вагон и, наконец, пассажирский тормозной фургон в британском стиле. Он остановился на запасном пути под водонапорной башней, и при свете керосиновых фонарей едва можно было различить фигуры машиниста и его помощника, работавших за рулем. Острое зрение Хорста могло различить какое-то другое движение в ближних тенях, отбрасываемых луной на поезд, но помимо возможности разглядеть танцующий огонек пары окурков — один энергично двигался, в то время как курильщик, по-видимому, выразительно размахивал им во время разговора, — было слишком темно даже для него, чтобы прочитать надписи, нарисованные на товарных вагонах, хотя он был готов с уверенностью предположить, что последнее слово было ‘Цирк’. "Очень маленький цирк, если это все их снаряжение и персонал", - подумал он.