- Ты!

- Очевидно, - сказал Хорст, заканчивая завязывать шнурок.

- Ты ведь не убивал ее, правда?

Хорст выпрямился. У него было отчетливое ощущение, что в ближайшие несколько минут все станет совсем не по-дружески. Когда он был отдохнувшим и сытым, он был буквально быстрее, чем мог уследить человеческий глаз, мог заставить себя оторваться от восприятия обычных людей и обладал силой десяти человек. К несчастью, он не был ни отдохнувшим, ни сытым и израсходовал большую часть своих запасов на устранение различных повреждений, полученных той ночью, — ожогов от веревки, пулевых отверстий и др.

Он посмотрел на Девлина Алсагера, человека, больше подходящего для того, чтобы подпирать гостиничные бары в поисках одиноких разведенных, но при этом получившего звание генерала, титул лорда и карт—бланш кормиться — в буквальном смысле - за счет населения, у которого, казалось, и без того достаточно проблем, чтобы еще больше пострадать от какого-то придурка.

Хорсту это казалось неправильным, несправедливым, а он был человеком, у которого были проблемы с тем, чтобы поворачиваться спиной к вещам, которые не были ни правильными, ни справедливыми. Больше никакого двуличия, решил он. Хватит разыгрывать этот фарс.

- Под “ней”, я полагаю, ты имеешь в виду Алишу?

- Называете по имени, а? - фыркнул Алсагер, мужчина, верхняя губа которого выглядела опущенной без усмешки, ухмылки или изгиба, которые могли бы ее обезобразить.

- Конечно, по имени. Она была горничной. Это традиция. 

Странная инопланетная часть Хорста играла со способами убийства Альсагера в самых изысканных агониях под концерт треска костей и ломающихся сухожилий. В кои-то веки Хорст дал волю таким фантазиям.

- Да, конечно, это так, - сказал Альсагер, создавая впечатление, что он делает благородную уступку, признавая суть дела. - Да, горничная. Ты ведь не убивал ее, правда?

- Горничная, которая стреляла в меня? То есть дважды. По одному выстрелу в каждое легкое. Та горничная? Просто пытаюсь убедиться. Не хотел бы в конечном итоге говорить о другом.

Хорст чувствовал, что его терпение по отношению к этому прихорашивающемуся идиоту лопается. Холодная часть его разума задавалась вопросом, сможет ли он сохранить Алсагеру жизнь достаточно долго, чтобы заставить его съесть собственную селезенку, сначала вытащив ее прямо из брюшной полости, прежде чем загнать в этот чавкающий рот и запечатать пищевод. "Возможно", подумал Хорст. "Почему бы нам не попробовать?"

Алсагер тоже выглядел так, словно только что закончил танцевать перед большим событием. 

- Конечно, она. Ты ведь отпустил ее, не так ли?

И вот появился Хорст, его последний шанс притвориться перед ним. Его просто нельзя было беспокоить.

- Да, - отчетливо произнес он. - Я отпустил ее. Все это дело, этот заговор, меня от него тошнит. Алиша и бедный Герман, упокой их Господь, в них больше достойного восхищения, в их маленьких пальчиках больше храбрости, чем во всем этом позорном фиаско.

Его слова были прерваны очередным снарядом, ударившим в крепостные стены замка. 

- Да, я отпустил ее. И что ты теперь предлагаешь с этим делать, шавка?

Алсагер сделал шаг вперед, при этом его поза немного выгнулась вперед. Хорст слышал, как скрипят и восстанавливаются кости и хрящи, когда Альсагер начал свою метаморфозу. Это звучало вредно для здоровья, если практиковаться часто, и Хорст мог только предположить, что старые оборотни прибегали к тростям. Это также звучало болезненно. Наблюдая, как Алсагер потеет, кряхтит и рвет на себе одежду, он искренне надеялся на это.

- Ты думаешь, что ты намного лучше меня, не так ли? - спросил Альсагер скорее рычащим, чем человеческим голосом.

Хорст пожал плечами, раздумывая, бежать ему или сражаться. 

- О, я бы так не сказал. Было бы невежливо на самом деле сказать это.

Однако Альсагер закончил говорить как по темпераменту, так и физиологически, из-за того, что его гортань стала слишком волчьей для легкой болтовни. Он сделал еще шаг и на этот раз упал на четвереньки. Когтистые пальцы царапали пол, пока он искал опору для стремительной атаки на Хорста.

Хорст, со своей стороны, был одет в обувь на удобной резиновой подошве, и у него не было подобных проблем. Это он продемонстрировал, бросившись к стене с достаточной скоростью, чтобы взбежать по ней на высоту головы, пока не оказался позади Алсагера, после чего легко приземлился, развернулся и с силой пнул оборотня в волосатую задницу.

Его нога приземлилась на волчью промежность при взмахе вверх с достаточной силой, чтобы перекинуть задние конечности Алсагера через голову в виде кувырка в воздухе вперед, которому не хватало высоты для успешного завершения. Вместо этого Альсагер приземлился на спину головой в сторону Хорста. С этого ракурса он увидел, как Хорст улыбнулся, помахал рукой и с впечатляющей быстротой помчался по коридору. Алсагер, хотя и был благодарен за то, что, по крайней мере, его яички не были раздавлены во время столкновения, тем не менее, был взбешен этим оскорблением его достоинства. Он перекатился на ноги, или лапы, или когти, и умчался в убийственную погоню.

Хорст не имел четкого представления, куда он направляется, но все на 180-градусной дуге, что не включало разъяренного ликантропа, казалось, имело свои прелести. Он был уже далеко за лестницей, с которой появился Алсагер, когда услышал знакомые голоса, доносившиеся с той же стороны. Казалось, что он запятнал свою тетрадь с Ministerium Tenebrae до непоправимой степени. Ну что ж.

Хорст свернул налево и направился в направлении, которое, как он наивно полагал, должно было содержать главный вход. В детстве родители водили его и его брата по прекрасным английским замкам, пытаясь приобщить их к запутанным обычаям их нового дома. К ним он проявлял романтический интерес и мог проследить эволюционный путь от крепости на холме железного века, через мотт и бейли, до концентрического замка — его любимого — и далее до звездных редутов времен наполеоновских войн. Это место, однако, смутило его. Несомненно, оно имело большое оборонительное значение, но выглядело относительно современным, определенно не более пары столетий назад. Здесь было полно залов и огромных покоев, но ни одного внутреннего двора он еще не видел. Как будто какому-то ужасающе богатому человеку приглянулось какое-то место, вероятно, более старый и практичный замок, и он так безжалостно расширил его в своем предпочтительном стиле, что бывшее здание теперь виднелось лишь тут и там в бесконечных коридорах, опоясывающих это место.

Он ворвался в дверь и обнаружил, что смотрит в вестибюль. Однако любое удовольствие от успешной интуитивно понятной навигации быстро угасло, когда выяснилось, что она заблокирована, плечом к плечу, огромной толпой мертвецов. Как один, они подняли головы и наблюдали за ним без всякого любопытства, просто высматривая движение. Он скользнул взглядом по их рядам и увидел позади них леди Мизерикорд. Она бросила на него непонятный взгляд, который встревожил его гораздо больше, чем мертвые взгляды ее армии зомби. Затем главная дверь замка открылась перед ними, и мертвецы, спотыкаясь, вышли в ночь, чтобы выследить и убить нападавших. Он видел, что дверной проем безнадежно перегружен; быстрого выхода там не было. Алсагер появился в двери, через которую сам вошел всего несколько секунд назад, когти оборотня застучали по дверному косяку, когда он бросился в погоню. Хорст уже ушел, ища альтернативный выход.

Хорст бросился вниз по лестнице для прислуги и по узкой галерее, которая задела его плечи, когда он бежал. Нырнув в низкую дверь и пробежав через неиспользуемую кухню, он обнаружил один из остатков первоначального замка и внушительного новоприбывшего, который сидел у него на коленях, когда он спускался по винтовой лестнице, и новый камень превращался в старый среди рубцов цемента. Его первой мыслью, когда он понял, что входит в подземелья, было удовольствие. В конце концов, посещение подземелий было изюминкой любой поездки в замок, превосходя даже прелести чая со сливками и сувенирного магазина. Его вторая мысль была более прозаичной. Тупик.