- Милорд Хорст, - ответила она, ее вежливость была настолько оскорбительной, что она могла бы показаться учительницей английской высшей школы. Он не был уверен, как ей это удалось, но в последний раз ему было так стыдно за себя, когда он обнаружил, что его мать узнала о его увлечении онанизмом.

- Вы можете возвращаться к своим обязанностям, - сказал он и махнул рукой, отпуская ее, надеясь скрыть свое смущение. То, что и Алиша, и Герман остались именно там, где были, делу не помогло. - У тебя должно быть чем заняться, - сказал он с легким отчаянием.

- Мы - ваш персонал, милорд, - сказал Герман, бесстрастный, как столб, но чуть менее привлекательный. - Здесь наши обязанности.

- Ну, вам обоим необязательно быть здесь, не так ли? Я всегда могу позвонить, если вы оба мне для чего-то понадобитесь.

Густые брови Германа нахмурились еще больше.

- Например, что, милорд?

- О, я не знаю. Я просто говорю о возможных вариантах. - Он переводил взгляд с одного на другого с чувством, которое колебалось между раздражением и отчаянием. - Я уверен, что вам обоим не обязательно быть здесь каждую минуту дня. Спокойной ночи, - добавил он, старые привычки оказались на удивление живучими.

Алиша огляделась. 

- Полагаю, я могла бы привести себя в порядок, милорд. Еще раз.

- Я, - сказал Герман, и в его глазах вспыхнул азарт, - начищу ваши ботинки, миледи.

Хорст начал протестовать, говоря, что у него еще не было возможности их запачкать, но Герман уже забирал нетронутые туфли Хорста из его гардеробной, чтобы пойти и привести их в еще более нетронутое состояние, если такое вообще возможно. Мгновением позже, после повелительного хлопка двери, Хорст остался наедине с Алишей.

- Послушайте, - неловко начал он. - Я ощущаю некоторую явную враждебность, которой не было во время нашего последнего разговора. Методом дедукции я предполагаю, что это как-то связано с прошлой ночью...

- Не мое дело, милорд, - сказала она. Она подошла к низкой двери в ванной и достала оттуда чистящие средства.

Хорст наблюдал за ней, пока она возилась с банкой полироли для металла, мягкой тканью и фурнитурой. Он чувствовал себя несчастным и не был уверен, почему он так себя чувствует. В конце концов, она была права — это было совершенно не ее дело. И все же она была самым близким к нормальному человеку существом, которое он встретил с момента своего неожиданного возвращения в мир почти-проклятой-жизни, и он пропустил момент дружеской близости, который был у них с ней прошлой ночью, когда она была милой леди по имени Алиша, а он был достаточно милым джентльменом по имени Хорст. Теперь он снова был Повелителем Мертвых, а она каким-то образом держалась от него в стороне, несмотря на весь очевидный дисбаланс сил между ними.

Он опустился в кресло и пять минут молча наблюдал за ее работой. Потом он сказал:

- Знаешь, я не хочу быть Повелителем Мертвых.

Она перестала полировать канделябр, затем продолжила, не дождавшись продолжения.

Он попробовал снова. 

- Я просто Хорст Кабал. Я никогда не просил быть ... этим. Я никогда не просил Министерство Тьмы воскрешать меня из праха. Я никогда не просил быть здесь. Кстати, где это здесь? Никто мне ничего не говорит.

Он поднялся на ноги. 

- Не считая тебя. Ты единственная, кто разговаривал со мной так, как человек разговаривает с другим человеком. Я был бы признателен, если бы ты снова могла разговаривать со мной в том же духе. Полировка ни разу не нарушилась. Я был бы вам очень признателен. Пожалуйста.

Алиша закончила с канделябрами и начала с их близнеца. Побежденный, Хорст опустился обратно в кресло.

- Я и не подозревал, что люди в этом замке настолько одержимы. Послушай, если ты завидуешь леди Мизерикорд, то напрасно. Мы могли бы … ты знаешь...

Алиша повернулась к нему лицом через всю комнату. - Мы могли бы что конкретно сделать, милорд?

- Я мог бы...

У Хорста было ощущение, что он больше не ходит по тонкому льду, а уже провалился сквозь него. Теперь каждое его действие было равносильно бесполезному барахтанью и ухудшению ситуации, но нельзя просить тонущего человека прекратить барахтаться и просто тихо соскользнуть в ледяную глубину.

- Ты и я. - Он приподнял верхнюю губу и обнажил клык. - Ты знаешь.

Костяшки пальцев руки, державшей мягкую ткань, побелели.

- Не смей прикасаться ко мне, - сказала она. - Ты думаешь, я злюсь из-за этого? Потому что ты не снизошел до того, чтобы использовать меня как скот?

- Честно говоря, я не уверен, - начал он. — Трудно понять, что...

- Я сержусь на тебя не за то, что ты не присосался ко мне, как огромная пиявка, идиот.

Она становилась удивительно сердитой, и Хорст обнаружил, что она нравится ему все больше и больше. Если бы он действительно был монстром, на которого надеялся Министерство, она, вероятно, была бы уже мертва, но он не был таким, и поэтому она не была такой. Вместо этого он сидел и слушал, как этот замечательный человек набрасывается на него, как будто он был каким-нибудь офисным лотарем, пытающим счастья в секретарском пуле.

- Я злюсь, потому что ты позволяешь этой женщине запустить в себя когти. Ты прав — тебе не следует быть здесь. Ты чудовище и все такое, но ты лучше их. - Она отмахнулась от своих работодателей, презрительно тряхнув головой.

- Ты. - Он обвиняюще поднял палец, указывая поверх ее головы. Мать всегда учила его, что на мужчин показываешь пальцем только в том случае, если они стоят в очереди или ты ищешь драки, и вообще никогда не показывай пальцем прямо на женщин. Может, он и был Повелителем Мертвых, но это не означало, что он должен был быть грубым. - У тебя будут неприятности, если ты будешь так разговаривать в этом месте.

- Но ты же не собираешься донести на меня, правда, Хорст? Она сказала это с уверенностью, и он был так доволен внезапным возвращением обращения по имени, что и не подумал спорить.

- Нет, не собираюсь. Но у стен есть уши. Тебе следует быть осторожнее. Я не уверен, что Министерство увольняет сотрудников, как большинство работодателей. Если они тебя отпустят, это будет за пределами крепостной стены.

- Я знаю.

Он откинулся назад, заложив руку за голову, и серьезно посмотрел на нее. Это было странно - переходить к заговору внутри заговора, но он должен был сказать, что предпочитает компанию в этом деле.

- Ты слишком много принимаешь на веру. Я мог бы быть таким же плохим, как они.

Она покачала головой.

- Ты пил только у людей, которые добровольно предоставили тебе эту привилегию.

- Не совсем так, - поправил он ее. - Я не оставил кактебязовутке особого выбора. Энкосс. Он.

Алиша сморщила нос.

- Энкосс - задница, - сказала она, и они оба по-детски захихикали.

- Не называй его задницей, - упрекнул ее Хорст. - Мне не нравится мысль пить из одного.

На что Алиша скорчила гримасу, а затем они снова захихикали, в основном над ее реакцией.

Алиша протрезвела первой.

- Но это больше не повторится. Ты знаешь это? Они больше не отдадут тебе свою драгоценную кровь. При их новом порядке будут другие люди, которые обеспечат это.

Хорст вспомнил о жертвах, которые Энкосс принес ему, когда он только что воскрес, и тоже посерьезнел. "Были некоторые люди, которые, казалось, были достаточно готовы".

- Сколько их? - спросил я.

- Три. Энкосс приготовил три, чтобы я осушил их. Я отказался; это убило бы их.

Алиша покачала головой. 

- Нет. Ты бы поднял их. Три женщины, не так ли?

Хорст начал кивать и внезапно осознал значение их пола и номера.

- Ты серьезно пытаешься сказать мне, что они должны были стать “Невестами Кабала”?

- Я совершенно серьезен. Им нужен Влад Цепеш, и они используют Брэма Стокера для своих исследований. Они думали, что три невесты - это необходимое количество, потому что так было сказано в Книге по обучению вампиров. В любом случае, помимо тщательно отобранных кандидатов для вашего обращения, в вашем общем уходе и кормлении не будут участвовать члены Министерства.