Хватит.

Я посмотрела на Глеба. Он чуть повернул голову и кивнул мне. В его тёмных глазах читалась поддержка и гордость за моё решение. Он давал мне право нанести финальный удар самой.

Я встала, отодвинула стул так, чтобы он громко скрипнул по полу.

Тимур уставился на меня и в его взгляде мелькнул страх. Он привык видеть меня с опущенной головой. Но сегодня перед ним стояла другая Василиса.

— Ваша честь, — мой голос прозвучал твёрдо и звонко. Никакой дрожи. Никаких слёз. — Я не пытаюсь разрушить бизнес своего бывшего мужа. Я просто забираю своё.

Я перевела взгляд на Тимура. Он сглотнул.

— Я, Василиса Громова, официально заявляю об отзыве лицензии и любого согласия на использование моих авторских рецептур, технологических карт и моего имени в сети ресторанов Тимура Громова. С этой минуты каждая позиция в меню, созданная мной, находится там незаконно.

Лысый адвокат охнул и тяжело осел на стул. Тимур побледнел так, словно из него выкачали всю кровь.

— Ты не посмеешь, — прошипел он одними губами.

— Посмею, Тимур, — я слегка улыбнулась. — Завтра к тебе придут проверки. И когда гости спросят, куда делся тот самый фирменный трюфельный эклер, тебе придётся самому выйти в зал и объяснить, что шеф-кондитер уволилась, а заодно забрала с собой всё меню. Придётся тебе учиться варить сосиски. Говорят, это несложно.

Глеб стоял рядом и откровенно наслаждался зрелищем. Он смотрел на меня так, словно я была восьмым чудом света.

— Заявление истца занесено в протокол, — сухо констатировала судья. Она явно не ожидала такого поворота. — Суд удаляется на совещание для вынесения промежуточного решения по обеспечительным мерам.

Судья встала и вышла, пристав закрыл за ней дверь.

Тишина в зале длилась ровно секунду. А потом Тимура прорвало.

Иллюзия успешного, благородного бизнесмена рухнула окончательно. Он вскочил, отшвырнув стул ногой. Лицо перекосило от бешенства, а вены на шее вздулись.

— Ты дрянь! — заорал он на весь зал, бросаясь в нашу сторону.

Глеб мгновенно заслонил меня собой. Он даже не поднял руки, просто встал на пути Тимура, как бетонная стена. Бывший муж налетел на него и отшатнулся, тяжело дыша.

— Остынь, Громов, — низко, с угрозой произнёс Глеб. — Ещё один шаг в её сторону, и я добавлю к делу статью за нападение. Ты выйдешь отсюда прямо в камеру.

Тимур остановился. Он тяжело дышал, глядя на меня из-за плеча Садальского. В его глазах плескалась чистая, бессильная ненависть. Человек, который всегда всё контролировал, вдруг понял, что потерял власть.

Его империя только что превратилась в тыкву. Без моих рецептов его рестораны закроются через месяц. Инвесторы разорвут его на куски.

— Ты думаешь, ты победила, Вася⁈ — брызгая слюной, закричал Тимур. — Думаешь, ты меня уничтожила⁈

Я молчала, спокойно глядя на его истерику.

— Я оставлю тебя ни с чем! Я перепишу всё, что осталось, на новые счета! Ты не получишь ни копейки моих денег! — он бил себя кулаком в грудь. — Я строю новую жизнь! Настоящую семью! Алина носит моего наследника! Мой сын получит всё! А ты сдохнешь в своём мучном фартуке в полном одиночестве!

Он кричал это с таким отчаянием, пытаясь ударить меня побольнее. Пытаясь доказать, что он всё ещё мужчина, у которого есть будущее.

Я посмотрела на Глеба, а Глеб посмотрел на меня.

Мы вспомнили фотографию накачанного фитнес-тренера Эдуарда, справку из клиники на восемнадцать недель и даты поездки Тимура в Дубай.

Глеб едва заметно дёрнул уголком губ, сдерживая смех. Я тоже не смогла удержать ироничную улыбку.

— Здоровья малышу, Тимур, — тихо сказала я. — Ему очень пригодятся хорошие гены и любовь к кардио-тренировкам.

Глава 21

Перерыв закончился. Двери зала суда снова открылись, и мы вернулись на свои места.

Только теперь расстановка сил изменилась. Тимур вошёл не один, он крепко держал за руку Алину. Она семенила за ним на высоких каблуках, кутаясь в свой бежевый плащ. Тот самый, в котором приходила на нашу встречу в кафе. Лицо у неё было бледным, а глаза бегали. Видимо, Тимур выдернул её из коридора, чтобы разыграть свой последний козырь, а именно образ счастливого отца, которого злая бывшая жена хочет пустить по миру.

Судья заняла своё кресло, поправила мантию и строго посмотрела на пополнение в зале.

— Господин Громов, кто это с вами? — спросила она.

Тимур выпрямился и обнял Алину за плечи. Она картинно опустила глаза, изображая скромность.

— Ваша честь, — голос Тимура дрожал от наигранных эмоций. — Это Алина. Моя будущая жена. Женщина, которая носит под сердцем моего наследника. Я прошу суд учесть этот факт при разделе моих счетов. Я должен обеспечивать новую семью. Мой ребёнок не должен страдать из-за жадности Василисы!

Я сидела и смотрела на этот цирк. Ещё пару месяцев назад мне бы стало больно. Я бы сжалась в комок от этих слов, а сейчас мне было просто смешно.

Глеб, сидевший рядом, тихо хмыкнул. Он взял со стола тонкую синюю папку и медленно встал.

— Ваша честь, — голос Садальского был мягким, почти ласковым. Но я знала этот тон. Так звучит хищник перед прыжком. — Сторона истца всецело поддерживает защиту прав детей. Дети — это святое, тут я не спорю. Но у нас есть небольшое уточнение касательно личности отца.

Тимур нахмурился, а Алина вздрогнула и попыталась вырваться из его объятий, но он держал её крепко.

— Что вы несёте, Садальский? — рявкнул бывший муж.

— Факты, господин Громов. Исключительно факты, — Глеб подошёл к столу судьи и положил синюю папку. — Ваша честь, прошу приобщить к делу медицинскую справку из частной клиники. Срок беременности гражданки Алины составляет ровно восемнадцать недель.

Судья пробежала глазами по документу и кивнула.

— И что из этого следует? — спросила она.

Глеб повернулся к Тимуру, и на его губах играла ледяная улыбка.

— А из этого следует простая математика. Восемнадцать недель назад, в конце октября, господин Громов находился на ресторанной выставке в Дубае. Он пробыл там десять дней. Копии авиабилетов и выписку из отеля я также приложил к делу.

Тимур медленно повернул голову и посмотрел на Алину. Его рука, лежащая на её плече, напряглась. Алина побледнела так, что её лицо слилось по цвету со стенами зала. Она начала часто дышать.

— Это… это ошибка в сроках, — пролепетала она, отступая на шаг. — Врачи часто ошибаются, Тимур!

— Врачи, может, и ошибаются, — спокойно продолжил Глеб, возвращаясь к нашему столу. — А вот камеры видеонаблюдения — нет.

Он достал из портфеля несколько глянцевых фотографий и веером бросил их на стол перед Тимуром и его лысым адвокатом.

— Знакомьтесь, господин Громов. Это Эдуард, — Глеб указал на фото накачанного парня в спортивном костюме. — Фитнес-тренер и судя по отчёту частного детектива, ваша невеста очень любит спорт. Настолько, что ездит к Эдуарду домой два раза в неделю. С двух до пяти утра, пока вы спите в своей пустой квартире.

Тимур смотрел на фотографии. Его глаза расширились, а лицо пошло красными пятнами. Он переводил взгляд с бумаг на Алину, и в этот момент до него дошло.

Вся его иллюзия контроля рухнула. Он думал, что перехитрил меня, спрятав деньги, что нашёл молодую, преданную игрушку. А оказался обычным рогоносцем, которого доила девчонка с микрозаймами.

— Ты… — прохрипел Тимур, глядя на Алину. — Ты спала с этим качком?

— Тимур, милый, дай мне всё объяснить! — Алина в панике схватила его за рукав дорогого пиджака. — Это просто тренер! Мы писали программу питания!

— В три часа ночи⁈ — заорал Тимур так, что судья ударила молотком по столу.

— Тишина в зале! — строго прикрикнула она.

Но Тимур уже ничего не слышал. Он с силой отшвырнул Алину от себя, девушка споткнулась и едва не упала на пол.

— Пошла вон! — в бешенстве ревел мой бывший муж. Слюна летела с его губ. — Дрянь! Нищенка! Я тебе всё покупал! Я из-за тебя жену бросил! А ты чужого ублюдка на меня повесить решила⁈ Вон отсюда!