Сообщение оборвалось. Я откинулась на подголовник и закрыла глаза, всё кончено. Артём был нашим главным свидетелем. Он должен был подтвердить, что я автор всех рецептом, пекарня приносит реальный доход, что я работаю сама, а Тимур годами скрывал мои заработки и забирал деньги себе.

— Приехали, — мрачно констатировал Глеб, паркуя машину у тротуара.

Мы вышли на улицу, холодный ветер ударил в лицо, растрепав мои идеально уложенные волосы. Перед нами возвышалось массивное здание суда. Широкие бетонные ступени казались лестницей на эшафот.

— У нас сбой в системе, — тихо сказала я, глядя на эти ступени. — Артём слился, у нас больше нет свидетеля. Тимур докажет, что я просто домохозяйка, которая пекла тортики для подружек. А мой бизнес назовет незаконным предпринимательством и заберёт всё.

Я почувствовала, как по щеке скатилась предательская слеза. Только не это, я не хочу снова быть слабой.

Глеб вдруг шагнул ко мне, грубо схватил меня за локоть и потащил в сторону, за массивную колонну у входа, скрывая нас от прохожих.

Он прижал меня спиной к холодному мрамору и навис сверху, опираясь руками о стену по обе стороны от моего лица.

— Посмотри на меня, — приказал он.

Я подняла глаза.

— Ты Василиса Громова, — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Ты женщина, которая из куска теста и сахара может сделать шедевр. Ты спасла мой желудок. Ты поставила на место наглую малолетку. И ты думаешь, я позволю какому-то нарциссу с манией величия тебя растоптать?

— Но у нас нет Артёма… — прошептала я.

— Плевать на Артёма, — отрезал Глеб. — Мне не нужен запуганный поварёнок, мне нужна ты.

Он наклонился и жёстко поцеловал меня. В этом поцелуе не было романтики, лишь чистая энергия. Он словно вливал в меня свои силы и готовность рвать врага зубами.

Я ответила на поцелуй, цепляясь пальцами за его пиджак. Паника начала отступать. Глеб оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза.

— Думай, Вася. Включай своего внутреннего босса. Как мы можем ударить его в ответ? Что ты знаешь такого, от чего его империя рухнет?

Я замерла, шестерёнки в голове закрутились с бешеной скоростью, а страх исчез окончательно.

Тимур ударил по моей кухне, значит, я ударю по его ресторанам.

— Глеб, — я медленно выдохнула. — На чём строится защита Тимура?

— На том, что его сеть ресторанов — это его личная интеллектуальная собственность, — быстро ответил адвокат. — Что ты не имеешь к концепции никакого отношения.

Я усмехнулась и губы сами растянулись в хищной улыбке.

— А ты знаешь, что флагманский ресторан Тимура, который принёс ему звезду от критиков, работает по моим технологическим картам?

Глеб прищурился и в его глазах мелькнул интерес.

— Продолжай.

— Он запатентовал меню на своё имя, — я говорила быстро, слова отскакивали от зубов. — Но черновики остались у меня. Более того, в оригинальных рецептах идёт камчатский краб и трюфельное масло. А Тимур, чтобы сэкономить, уже два года закупает дешёвый имитатор краба и синтетический ароматизатор. Он кормит элиту Москвы подделкой.

Глеб тихо рассмеялся.

— У тебя есть доказательства? — спросил он.

— У меня есть доступ к его старой почте, — я поправила воротник блузки. — Там лежат накладные от поставщиков дешёвого сырья. Он забыл поменять пароль. Видимо, слишком был занят ночными тренировками своей Алины.

— Громова, — Глеб с восхищением покачал головой. — Ты просто чудо, я обожаю тебя.

Он достал из кармана планшет и быстро начал печатать.

— Мы меняем стратегию, — сказал он на ходу. — Забудь про Артёма. Мы не будем доказывать, что твой бизнес успешен. Мы докажем, что бизнес Тимура — это мошенничество. И что без твоих рецептов он просто продавец крабовых палочек. Мы приобщим эти накладные к делу о разделе имущества.

— А если судья откажет? — спросила я, поправляя причёску.

— Я устрою такое шоу, что журналисты в коридоре порвут Тимура на сувениры, — Глеб убрал планшет и крепко взял меня за руку. — Готова?

— Десерт подают холодным, Садальский, — я уверенно сжала его руку. — Пошли кормить моего бывшего мужа.

Мы поднялись по ступеням и вошли в здание. Коридор третьего этажа гудел от голосов.

Тимур стоял у окна. В идеальном синем костюме, с самодовольной улыбкой. Рядом переминался с ноги на ногу его дорогой адвокат. Увидев нас, Тимур выпрямился. Он ждал, что я приду раздавленной и ждал слёз из-за закрытой кухни.

Я посмотрела ему прямо в глаза и широко улыбнулась.

Его улыбка дрогнула и медленно сползла с лица. Он почувствовал подвох.

В этот момент из кабинета вышел пристав.

— Дело Громовых! — громко объявил он на весь коридор. — Проходите.

Тяжёлые деревянные двери зала суда медленно открылись.

Глеб чуть сжал мою ладонь, наклонился к моему уху и прошептал:

— Сейчас мы покажем ему, сколько на самом деле стоит твоя свобода.

Глава 20

Нам выделили зал номер четыре. Идеальная мясорубка, где человеческие отношения методично конвертируют в алименты, аресты счетов и раздел имущества.

Мы с Глебом сидели за узким столом истца. Я нервно теребила край серого пиджака. Утром моя кухня была опечатана, а свидетель сбежал. Прекрасное начало дня, чтобы шагнуть в окно. Внутри всё дрожало от напряжения, но я старалась держать спину прямо.

Напротив, вальяжно развалившись на стуле, сидел Тимур.

На нём был тёмно-синий костюм, сшитый на заказ. Идеальная укладка, дорогие часы выглядывали из-под манжеты. Он смотрел на меня с лёгкой, снисходительной усмешкой. Так смотрят на глупую собаку, которая попыталась укусить хозяина, но забыла, что сидит на коротком поводке.

Рядом с ним суетился его адвокат — лысеющий, краснолицый мужчина, похожий на суетливого бульдога. Он то и дело перекладывал бумаги и угодливо кивал Тимуру.

— Волнуешься? — тихо спросил Глеб, наклонившись ко мне.

Он сидел расслабленно, вытянув длинные ноги под столом. Галстук был слегка ослаблен. Он вообще не выглядел как человек, который собирается на войну. Скорее, как зритель в кинотеатре.

— Немного, — призналась я шёпотом. — Тимур выглядит так, будто уже выиграл дело и заказал банкет.

— Индюки перед Днём благодарения тоже выглядят уверенно, — хмыкнул Глеб. — Смотри и учись.

Судья, строгая женщина средних лет в очках с толстой оправой, открыла заседание. И началось.

Адвокат Тимура вскочил с места, как ужаленный. Он начал сыпать юридическими терминами, размахивать бумагами и давить авторитетом.

— Ваша честь! — вещал он поставленным, драматичным голосом. — Сторона истца пытается претендовать на долю в ресторанном бизнесе моего клиента. Однако мы ходатайствуем об исключении этих активов из совместно нажитого имущества. Василиса Эдуардовна никогда не принимала участия в управлении. Её деятельность долгие годы ограничивалась исключительно ведением домашнего хозяйства и любительской выпечкой тортов для подруг!

Внутри меня всё вспыхнуло от возмущения. Любительская выпечка⁈ Да я спала по четыре часа в сутки, прорабатывая идеальные текстуры для его первых заведений! Я жгла руки карамелью и стояла на ногах сутками!

Я дёрнулась, чтобы возразить, но Глеб спокойно положил руку мне на плечо, заставляя сидеть на месте.

— Мнение стороны истца? — строго спросила судья, поверх очков глядя на нас.

Я посмотрела на Глеба. Сейчас он встанет и размажет этого поганого наглеца своими аргументами.

Глеб медленно поднялся. Лениво поправил воротник рубашки.

— Возражений нет, Ваша честь, — спокойно произнёс он. — Мы признаём, что моя клиентка не управляла ресторанами.

Что⁈

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Судья удивлённо приподняла брови. Адвокат Тимура победно ухмыльнулся и переглянулся со своим клиентом. Тимур откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая: «Я же говорил, что ты никто».

— Глеб, ты что творишь? — зашипела я сквозь зубы, когда Садальский сел обратно. — Ты сдаёшь нас!