— Подвинься-ка, — скомандовала я.

Егор послушно убрал руки. Я зашла в банковское приложение для юрлиц и открыла выписки.

— Смотри сюда, — я развернула экран. — Видишь цифры?

Егор прищурился, и его брови поползли вверх, скрываясь под чёлкой. Он водил глазами по колонкам приходов. Раз нуль, два нуль, три нуль… Потом уставился на итоговый баланс.

— Это… Это баг системы? — севшим голосом спросил он.

— Это мой тайный заработок с кондитерской, сынок. Я кормлю закрытые вечеринки, корпоративы шишек и частные тусовки. Твой папаша думал, что я от скуки пеку капкейки для подружаек. А я втихаря построила бизнес с рентабельностью в двести процентов. Эти деньги лежат на счетах, до которых его короткие ручонки не дотянутся.

Я кликнула на соседнюю вкладку.

— А вот это патенты, технологические карты и рецептуры. Половина десертного меню в его пафосных ресторанах принадлежит мне официально. Завтра мой злой и голодный адвокат подаёт иск. Мы запретим Тимуру использовать мои рецепты. Его бизнес рухнет быстрее, чем карточный домик на сквозняке.

Егор смотрел на экран с таким благоговением, будто я открыла ему портал в Нарнию.

— То есть… — он судорожно сглотнул. — Это чистая прибыль?

— После уплаты налогов. Я сплю спокойно, Егор.

Тут Соня не выдержала, спрыгнула с подоконника и внаглую заглянула брату через плечо.

— Офигеть можно! — присвистнула дочь. — Мам, ты что, подпольный кондитерский босс? Уолтер Уайт от мира эклеров?

— Типа того. Только варю я карамель, а не то, что варил этот учитель химии, — я широко улыбнулась и окончательно расслабилось. Я бросила свой якорь, теперь дети точно со мной. И они уважают силу. — Можете передать отцу, чтобы засунул свои подачки себе в… портфель. С голодухи не помрём.

Егор откинулся на спинку скрипучего стула. На его лице расплылась хищная улыбка.

— Знаешь, мам, а Лондон пойдёт лесом, — заявил он. — Я у тебя стажироваться буду. Бухгалтерию вести, за процент, естественно.

— Договорились.

Вдруг Соня выхватила из кармана телефон. Её глаза загорелись, как у маньяка перед жертвой.

— Так, раз мы теперь мафиозный клан, пора идти в атаку, — она начала агрессивно тыкать пальцем в экран. — Я вчера полночи ковырялась в соцсетях этой силиконовой швабры, Алины.

— Нашла рецепт идеальных губ уточкой? — я снова присела на табурет.

— Там сплошной фотошоп и тупые цитаты. Но суть не в этом! Помните, на яхте она верещала, что у них будет мальчик?

— Такое фиг забудешь, — я хмыкнула. — Я сама этот синий бисквит резала. Чуть нож не сломала от злости.

— Гендер-пати делают минимум на шестнадцатой неделе. Раньше на УЗИ ничего не разглядеть, — Соня тараторила, как пулемёт. — Получается, она залетела около четырёх месяцев назад.

Дочь сунула мне под нос экран. На фото Алина выгибалась в микро-купальнике на фоне пальм. В руке держит бокал с коктейлем. Живот плоский, как доска.

— Смотрите на дату, — скомандовала юная сыщица. — Мальдивы. Три с половиной месяца назад. Отец тогда заливал, что полетел на важные переговоры.

— И чё? — не догнал Егор. — Ну, бухала она на раннем сроке. У неё же вместо мозгов филлеры.

— Да при чём тут бухло, тормоз! — Соня закатила глаза. — Геолокацию смотри! И билеты! Я через знакомую в турагентстве пробила её рейсы.

Она победно ухмыльнулась.

— Эта мымра летала на Мальдивы не с нашим батей. Она полетела туда с каким-то качком, фитнес-тренером. А отец притащился к ней только через три дня. И если считать недели… Короче, ребёночек-то был сделан именно в эти первые три дня!

Я уставилась на фотку. В голове со звонким щелчком сошёлся пазл.

Тимур был параноиком, и контролировал каждый мой шаг. Но эта малолетняя дура ударила по его слепой зоне, по раздутому мужскому эго. Он что, так бредил наследником, что даже не удосужился открыть календарь и посчитать дни?

— Ты хочешь сказать, — медленно, по слогам произнёс Егор, — что этот грёбаный синий бисквит вообще не от нашего папаши?

— Я хочу сказать, — Соня хищно оскалилась, точь-в-точь как брат минуту назад, — что у нас в руках ядерная боеголовка. Копнём глубже и докажем, что она спит с тренером. Прикиньте рожу отца, когда он поймёт, что отвалил кучу бабок на праздник для чужого спиногрыза?

Я переводила взгляд с сына на дочь. Умные, расчётливые и беспощадные. Все в меня.

— Скинь мне все скрины прямо сейчас, — я захлопнула ноут. — Моему юристу эта сказочка на ночь очень понравится.

Я подошла к плите. Открыла крышку, мясо дошло до идеала, а пахло умопомрачительно.

Вот это поворот. В этом дешёвом реалити-шоу мой муж стопроцентно вылетит в первом же туре.

Глава 5

Я обожаю работать с шоколадом, он честнее бывшего мужа. У шоколада хотя бы есть правила. Если всё делать по инструкции, он ответит идеальным глянцем и звонким хрустом. А если попытаешься обмануть, схалтурить или забить на температуру, то он пойдёт белыми пятнами и развалится в руках. Прямо как мой брак.

Шоколад не терпит суеты и не прощает истерик. Поэтому я предпочитаю работать с ним, а не с людьми. Люди врут, изменяют и пытаются отнять твои деньги. Шоколад просто вкусно пахнет и делает тебя счастливой. Если, конечно, ты не на диете.

На часах десять утра, я стою на своей тайной кухне, вокруг было прохладно. На мраморном столе растекается лужа растопленного бельгийского шоколада. Дорогой, зараза, но он того стоит.

В правой руке у меня шпатель, а в левой скребок.

Я просто стою и гоняю шоколад по столу, туда-сюда. Это моя личная медитация, которая успокаивает нервы куда лучше валерьянки или сеанса у психолога. К тому же, психологу надо платить, а шоколад потом можно продать.

Я смотрю, как масса медленно остывает, густеет и меняет текстуру. Здесь всё под моим контролем. Это мой единственный якорь в реальности, которая пару дней назад полетела в тартарары.

Вдруг входная дверь противно скрипнула. По кафелю громко застучали каблуки. Я даже не обернулась. Продолжила собирать шоколад.

— Ну привет, неудачница, — раздался за спиной писклявый голос.

Я не дрогнула, а спокойно довела шпатель до края плиты и собрала массу в миску. Взяла пирометр, прицелилась и щёлкнула кнопкой. Красный луч ударил прямо в шоколад.

Тридцать один градус, идеальная рабочая температура. Только после этого я неспеша повернула голову.

Посреди кухни стояла Алина. Новая любовь моего мужа и выглядела она так, словно сбежала со съёмок дешёвого клипа про роскошную жизнь.

Розовое платье еле-еле прикрывало её тощий зад. Сверху она накинула белый кардиган, а на ногах были туфли с такими шпильками, что на них при желании можно насаживать мелких врагов. Интересно, как беременные ходят на таких каблуках?

В руках она тискала микроскопическую сумочку. В неё даже пачка влажных салфеток не влезет, не то что совесть.

Алина надула губы и гордо вздёрнула подбородок. Хозяйка жизни пришла посмотреть на поверженную жену-пенсионерку.

— И тебе не хворать, — я взяла лопатку и начала аккуратно перемешивать шоколад. — Бахилы надень, у меня тут пищевое производство. А ты заразу с улицы несёшь. И так от тебя одни проблемы.

Алина скривилась, словно я предложила ей помыть полы. Или, не дай бог, устроиться на нормальную работу.

— Ещё чего! — фыркнула она, делая наглый шаг вперёд. — Я вообще-то ненадолго. Пришла глянуть, как ты тут обитаешь. Тимурчик сказал, что ты теперь живёшь в какой-то бомжатне на окраине города.

Она брезгливо осмотрела мои стеллажи, новенькие печи и миксеры. Да уж, бомжатня за несколько миллионов рублей.

Внутри всё равно кольнуло, обида закралась в душу. Значит, Тимур сам не пришёл. Побоялся смотреть мне в глаза. Решил ударить по больному месту, прислав свою беременную малолетку, чтобы окончательно меня добить. Настоящий мужчина, ничего не скажешь.

Но внешне я осталась спокойной. Взяла кондитерский мешок и начала переливать туда шоколад.