— Как видишь, не померла с голоду, — я пожала плечами. — Работаю. Чего надо, Алина? Говори быстрее. У меня время — деньги. А у тебя, судя по всему, ни того, ни другого.

Её брови удивлённо поползли на лоб. Она явно ждала слёз или, что я брошусь на неё с кулаками, начну царапать лицо или проклинать. А я просто отсаживала ровные капли на пергамент. Одну за другой.

— Ты слишком много о себе возомнила, Вася, — Алина сложила руки на груди.

Она попыталась выглядеть грозно. Получилось комично, как у рассерженного суриката.

— Тимур велел передать, чтобы ты заканчивала этот цирк с судами! — визгливо заявила она. — Ты всё равно ничего не получишь. Он оставит тебя без копейки! Отзови иски и извинись перед нами. Тогда он, может быть, даст тебе немного денег из жалости, на пропитание.

Я остановилась. Подняла глаза на эту глупую девочку.

Мне вдруг стало её даже жаль. Она ведь реально не понимает, во что вляпалась. Искренне верит, что поймала золотую рыбку и теперь будет купаться в шампанском. А на деле ухватилась за тонущий кусок бетона.

Я отложила мешок и вытерла руки полотенцем. Пора было применять свой главный инструмент. Холодную математику.

— Давай посчитаем, Алиночка, — мой голос звучал мягко. Так психиатры разговаривают с буйными пациентами. — Ты ведь думаешь, что твой Тимур богач?

Она гордо выпятила грудь.

— Он успешный ресторатор! У него сеть!

— У него долги, милая моя, — я облокотилась о край стола. — Три ресторана из пяти приносят стабильный убыток. Помещения в аренде. Оборудование в лизинге. Вся его красивая жизнь и твои сумочки держатся на двух точках в центре.

Алина захлопала ресницами, её картинка мира начала давать трещину.

— Завтра утром, — я продолжила забивать гвозди в крышку её фантазий, — мой адвокат подаёт иск о защите авторских прав. Мы запрещаем использовать мои рецепты. Завтра к обеду меню в ресторанах сократится на шестьдесят процентов.

— И что с того? — пискнула Алина. Она нервно дёрнула ремешок своей сумочки. — Он просто наймёт других поваров! Делов-то!

— Наймёт. Но люди ходят туда есть мои профитроли, тарталетки и медовик. Клиенты уйдут к конкурентам, и выручка рухнет до нуля. А следом в двери постучат приставы. Знаешь почему? Потому что мой адвокат, Глеб Садальский, уже готовит бумаги для ареста счетов Тимура.

Я замолчала и дала ей время переварить информацию.

Алина начала бледнеть. Розовое платье вдруг стало казаться на ней нелепым.

— Знаешь, что будет дальше? — я улыбнулась. — Банки запаникуют и потребуют вернуть кредиты. Тимур станет банкротом и всё имущество, которое он так старательно прятал, пойдёт с молотка за копейки.

Я неспеша обошла стол и подошла к ней вплотную.

— И вот останешься ты, — я ткнула пальцем в её кардиган. — С младенцем на руках. А рядом на диване будет лежать злой, нищий мужик в глубокой депрессии. Который привык жрать устриц, но совершенно не умеет на них зарабатывать. А ещё, Алиночка, ему придётся платить мне компенсацию морального вреда.

Алина отшатнулась от меня, как от чумной. Её нижняя губа мелко задрожала. Весь пафос и спесь слетели за одну минуту. Передо мной стояла перепуганная девчонка.

— А дети сейчас стоят дорого, — я прищурилась, решаясь на добивающий удар. — Особенно если ребёнок родится с… хорошей генетикой для спорта. Ты ведь очень любишь фитнес, Алина? Говорят, твой тренер берет бешеные деньги за тренировки на выезде.

Это был контрольный выстрел, Сонина разведка сработала идеально.

Алина стала белой как стена. Я даже испугалась, что она сейчас рухнет в обморок прямо на мой кафель и испачкает его. Её глаза расширились от ужаса, до неё дошло, что я знаю про её грязную тайну с тренером.

Паника полностью отключила её мозг. Инстинкт самосохранения дал сбой.

— Ты врёшь! — завизжала она, брызгая слюной. — Ничего ты не запретишь! Тимур сказал, что твои бумажки — это мусор!

Она начала дико размахивать руками. Сумочка летала из стороны в сторону, угрожая разбить мне лицо.

— Он сказал, что у него везде свои люди! — орала Алина, срываясь на ультразвук. — Он уже обо всём договорился! Ему перепишут все даты на твоих патентах задним числом! Завтра эти рецепты будут официально принадлежать ему! И ты ничего не докажешь, старая дура!

На кухне повисла мёртвая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник.

Я замерла и внутри всё резко похолодело.

Задним числом.

Так вот оно что! Вот почему Тимур сидел тише воды эти два дня. Он не просто злился. Он покупал нужных чиновников, чтобы украсть дело всей моей жизни. Если они изменят даты в базе раньше, чем Глеб подаст иск… Я потеряю вообще всё. У меня не останется главного козыря.

А эта идиотка только что слила мне весь его план. Сама принесла на блюдечке.

Я медленно выдохнула, и лицо моё оставалось каменным.

— Вот как, — я усмехнулась. — Что ж. Передай Тимуру большое спасибо, за ценную информацию.

Алина осеклась и поперхнулась воздухом. До неё вдруг дошло, что она сейчас натворила. Она в ужасе зажала рот рукой, глаза нервно забегали.

— А теперь пошла вон с моей кухни, — чётко произнесла я. Металл в голосе можно было резать ножом. — И бахилы в следующий раз надевай. Пол скользкий, недолго и шею свернуть.

Алина резко развернулась. Чуть не упала со своих шпилек, зацепившись за ножку стеллажа, и пулей вылетела за дверь.

Я осталась одна. Внутри меня колотил адреналин. Глупая девочка пришла меня напугать, а вместо этого дала мне в руки заряженный дробовик. Время работало против нас. Тимур готовился нанести удар в спину.

Я вытащила телефон из кармана кителя и набрала номер. Гудки шли бесконечно долго. Наконец раздался недовольный, хриплый голос.

— Громова, — проворчал Садальский. — Если вы звоните сказать, что ужина сегодня не будет, я прямо сейчас рву наш договор.

— Ужин будет, Глеб Викторович, — я стянула поварской колпак. Кровь шумела в ушах. — Будет сочный стейк, но у нас проблема. Мой бывший муж прямо сейчас переписывает патенты задним числом. У нас есть время максимум до утра.

Повисла секундная пауза. А потом я услышала тихий смешок адвоката.

— Прекрасно, — промурлыкал Глеб тоном голодного людоеда. — Обожаю, когда дичь пытается убежать. Жду вас с мясом через два часа в моём офисе. Будем ломать вашему муженьку ноги. Юридически, разумеется.

Глава 6

— Вызывайте полицию, — едва слышно шепнул Глеб, не оборачиваясь ко мне. — Статья за взлом и незаконное проникновение. Пусть их повяжут прямо с поличным, тёпленькими.

— Нельзя, — я вцепилась в его мокрый рукав. — Вы не понимаете. Если приедут менты, они всё опечатают как вещдоки. Или, что ещё хуже, эти качки с перепугу спалят мои блокноты прямо там. Мы останемся с носом, а Тимур откроет коллекционное шампанское.

Садальский медленно повернул ко мне голову. В тусклом свете уличного фонаря его глаза казались двумя чёрными дырами. Вода капала с его идеально уложенных волос.

— Громова, вы совсем того? — прошипел он. — Там внутри минимум двое. И у них явно не скалки в руках. Если мы туда сунемся, нам просто переломают ноги. А мне мои ноги очень нужны. Я ими в суд хожу и от злых жён, которые проиграли дело, убегаю.

— Они не знают планировку, — упрямо ответила я. — А я знаю. Я тут каждый квадратный сантиметр на ощупь помню. Мы зайдём и выйдем, никто ничего не заметит.

Глеб вздохнул так тяжко, словно я только что попросила переписать на меня его квартиру в центре.

— За что мне всё это наказание? Я же дорогой адвокат… — пробормотал он себе под нос. — Ладно, держитесь за мной и дышите через раз. Если запахнет жареным и нас начнут убивать, то бегите на улицу и орите «пожар». На «помогите» в нашей стране никто не выходит. Проверено.

Мы шагнули во мрак.

Ступеньки шли круто вниз. Я аккуратно наступала на самые края бетона, зная, что середина предательски крошится. Глеб крался на удивление тихо для мужчины его габаритов. Наверное, профессиональная привычка подкрадываться к чужим счетам в судах давала о себе знать.