— Кстати, насчёт еды. Вы давно прибегали к правильному питанию или только тогда, когда я согласилась вам готовить? — спросила я его, в надежде, что он задержит свои руки на моей талии.

— Закусывать овощами считается? — хмыкнул Глеб.

— Садальский! — протянула я, сделав обиженное лицо. — Без ножа режете!

Мы выехали на трассу. Дождь сменился густым туманом, который превратил дорогу в серый тоннель. Я чувствовала, как напряжение последних дней сменяется триумфом. Мы нашли свидетеля и у нас появилась надежда восстановить справедливость.

Глеб вёл машину спокойно, но вдруг снова замер, глядя в зеркало. Он нахмурился и прибавил скорость.

— Что случилось? — спросила я, и внутри снова стало тревожно.

— Видишь тот чёрный джип за нами? — Глеб кивнул на силуэт в тумане. — Он тащится за нами с самого поворота у кафе.

Я обернулась. В серой дымке действительно маячили две яркие фары. Они не обгоняли, а просто сокращали дистанцию.

— Это Тимур? — прошептала я.

— Или его «крыша», — ответил Глеб, сжимая руль так, что побелели костяшки. — Похоже, наша поездка за правдой превратилась в гонку на выживание.

Туман за окном стал таким плотным, что фары джипа едва пробивали серую стену. Глеб молчал, но каждые десять секунд косился в зеркало заднего вида. Челюсти у него были сжаты так, будто он пытался перекусить стальной трос.

— Он всё ещё там? — тихо спросила я. Старалась, чтобы голос не дрожал, но вышло так себе.

— Не просто там, — Глеб резко крутанул руль, уходя от ямы. — Похоже, наш хвост устал играть в прятки и решил, что мы едем слишком медленно.

В этот момент сзади взревел мотор. Чёрный силуэт, который до этого сливался с туманом, внезапно рванул вперёд. Две яркие фары стремительно приблизились, и через секунду нас с силой тряхнуло. Удар в зад был таким, что я чуть не впечаталась в приборную панель.

— Чёрт! — рявкнул Глеб. — Эти дегенераты решили нас просто снести с дороги!

Я вскрикнула и вжалась в сиденье, а сзади что-то зашуршало. Я обернулась и увидела Артёма. Наш свидетель сидел на заднем сиденье, сжавшись в комочек, и выглядел как испуганный школьник, которого везут на первую в жизни пересдачу по химии.

— Глеб, сделай что-нибудь! — закричала я, когда нас ударило второй раз, уже в правый бок. Машину занесло, шины истошно завизжали по мокрому асфальту.

Садальский в этот момент перестал быть уставшим адвокатом с вечными кругами под глазами. Он вообще не паниковал, скорее, выглядел так, будто эта погоня была частью его плана по выживанию.

— Пристегнись плотнее и не ори, — скомандовал он, переключая передачу. — Сейчас будет трясти.

Он нажал на газ, но не просто чтобы бежать. Глеб начал крутить рулём, делая серию странных, рваных маневров. Он использовал каждый изгиб дороги и каждую кочку. В какой-то момент он резко ударил по тормозам. Чёрный внедорожник, который летел за нами, не успел среагировать и по инерции пролетел вперёд.

— Сейчас! — выдохнул Глеб и крутанул руль на узкий съезд к старому мосту.

Мы пролетели через узкий проём, едва не задев бетонный отбойник. Преследователи были массивнее и неповоротливее. Раздался оглушительный скрежет металла и звон разбитого стекла, внедорожник с грохотом врезался в придорожную ограду.

Глеб даже не посмотрел в зеркало, чтобы проверить, живы ли они, он просто выжал педаль в пол, унося нас прочь из этого ада.

Мы ехали ещё минут пять в полной тишине. Только тяжёлое дыхание троих людей заполняло салон. Когда дорога выровнялась и впереди показались огни посёлка, Глеб резко затормозил у обочины.

Он выключил мотор, и тишина обрушилась на нас, как лавина.

Я медленно повернулась к нему. Глеб сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. И только сейчас я заметила, что его руки на руле мелко-мелко трясутся. Это был тот самый отложенный адреналин, который он так умело прятал в судах.

— Господи… — прошептала я.

Я потянулась к нему и накрыла его ладонь своей, его кожа была ледяной. Глеб медленно повернул голову. В его глазах всё ещё плясали искры драйва, но появилась какая-то детская, почти беззащитная растерянность.

— Я… я просто ненавижу, когда портят мне машину, — попытался пошутить он, но голос сорвался и прозвучал хрипло.

Я не выдержала и коротко рассмеялась, хотя в глазах всё ещё стояли слёзы.

— Конечно. Весь этот кошмар был просто из-за вашего дорогого авто.

Я придвинулась ближе и обняла его, уткнувшись лбом в плечо. Глеб на секунду замер, а потом тяжело выдохнул и притянул меня к себе. Мы сидели так несколько минут, просто слушая дыхание друг друга. В этом не было никакой страсти, только потребность почувствовать, что мы всё ещё живы.

— Вы в порядке? — тихо спросил он, отстраняясь.

— Теперь да, — я улыбнулась. — Только кажется, что мой уровень стресса превысил все нормы. Мне срочно нужно что-то сладкое, или очень крепкое.

Глеб криво усмехнулся и наконец отпустил руль. Он потянулся к телефону.

— Знаете, Громова, я слишком долго играл в «честного юриста», — сказал он, набирая номер. — Пора достать из шкафа людей, которые не спрашивают имён и не пишут отчёты в прокуратуру.

— О ком вы? — я напряглась.

— О моих «теневых» безопасниках, — Глеб прижал телефон к уху, и голос снова стал стальным. — Алло, Марк. Мне нужны люди на трассе М-10. И подготовьте группу зачистки. Да, я знаю, что это дорого. Выпишите счёт моему клиенту. Нет, не Громовой, спишите с моего личного фонда «на экстренные случаи».

Он сбросил вызов и посмотрел на меня.

— Игра в «развод по-семейному» закончилась, — отрезал он. — Теперь мы переходим к фазе тотального уничтожения. Тимур решил, что может охотиться на нас? Пора показать ему, как выглядит настоящий хищник, когда его заставили нервничать.

Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри снова просыпается та самая «кондитерская ведьма».

— Мне нравится этот план, — сказала я. — Только чур, чтобы в финале он всё-таки попробовал мой торт, только уже в камере.

Глеб тихо рассмеялся.

— Договорились. Поехали, у нас ещё есть один свидетель, которого нужно доставить в город живым и, желательно, в сознании.

Он включил зажигание, и мы снова растворились в тумане. Но теперь мы были не жертвы.

— Только чур, за машину платит Тимур, — добавил Глеб, выруливая на дорогу.

Глава 16

К дому мы подъехали ближе к вечеру. Город пытался казаться спокойным. Фонари зажглись, асфальт блестел после дождя, а мой двор выглядел как обычно, уныло. Я сидела на пассажирском сиденье и сжимала в руках сумку с документами. Там были показания Артёма, его контакты и записи, которые Глеб заставил его подписать. Ещё там лежала моя запредельная усталость. Если бы её можно было продать, я бы уже закрыла все долги и купила Тимуру отдельную сковородку, чисто для воспитательных целей.

Глеб молчал. После всей этой заварухи на трассе с чёрным джипом он стал каким-то слишком собранным. Не холодным, а скорее как охотник, который расставил капканы и просто ждёт, какая крыса первой сунет нос.

— Вы сегодня подозрительно тихая, — заметил он, паркуясь у подъезда.

— Я просто выбираю, что сделать первым: упасть лицом в подушку, сварить вам суп или написать завещание, если мой муж придумает новую весёлую идею, как вернуть меня домой.

Глеб заглушил мотор и повернулся ко мне. В полумраке салона он выглядел измотанным, но взгляд оставался острым.

— Завещание пока отложите. Суп по желанию. А вот подушка — это обязательно. Только сначала зайдите домой и заприте дверь на все замки.

Я усмехнулась, но тут же замолчала. У подъезда стоял Тимур, и он был не один. Рядом маячили двое охранников в чёрных куртках. Те самые ребята, которые появляются, когда у богатого мужчины заканчиваются аргументы. Тимур стоял под козырьком, мокрый и злой. Он сжимал в руке телефон, и по лицу было видно, что телефон виноват во всех бедах мира.