Тони поворачивается к красному Виллемсу, демонстрируя зрителям половину лица со снисходительной улыбкой. По рядам проносится шепоток. Даже если мы и не выиграем это дело, Тони точно обретет десяток поклонниц.

— Господин Виллемс, вам задали вопрос, — напоминает судья. Мне кажется, или он прячет в пышных усах веселую ухмылку?

— За мошенника! Выскочку! — вскрикивает Ивл. — Ты ж сын моей кухарки и ни дня не проучился в Академии права!

Виллемс смотрит на клиентку и невольно хватается за голову. Зрители неодобрительно шепчутся. Судья прищуривает один глаз.

— Вы правы, — с достоинством отвечает совершенно не смутившийся Тони, — я не учился в Академии, а брал частные уроки. Но если мы сейчас будем обсуждать, кто у кого родился и кто чему учился, то это, — он переводит взгляд на судью, — будет самый долгий процесс в вашей практике.

Зал восторженно воет и топает. Судья стучит, чтобы успокоить зрителей, нарочито сдвигает брови, но его плечи подрагивают — я уверена, от сдерживаемого смеха.

— Господин Джонс, — спрашивает он, наконец утихомирив толпу, — вы готовы предоставить экспертизу?

— Лучше, ваша честь! Я готов предоставить эксперта. С вашего позволения.

— Принято! Прошу эксперта подняться на кафедру и дать показания.

Виллемс скрещивает руки на груди и бормочет, впрочем, достаточно громко, чтобы собравшиеся разобрали слова “такой же мошенник”, “неуч” и “проходимец”.

Но когда на кафедру выходит сухой немолодой мужчина, Виллемс резко замолкает и становится похож на камень — и выражением, и цветом лица. У эксперта с собой целая стопка документов. Там явно не только мои.

— Ваша честь, позвольте представить вам господина Клерико, секретаря мэра, — учтиво говорит Тони. — Смею предположить, что он достаточно экспертен, чтобы прислушаться к его мнению.

В зале снова наступает такая тишина, что слышно, как Ивл скрежещет зубами. Клерико ведет себя сдержанно, сухо, говорит лишь по сути. И то, что он говорит, заставляет зрителей не просто молчать, а сидеть неподвижно и даже не моргать.

Секретарь Ричарда детально и доступно объясняет, как были подделаны мои документы.

— Мы сочли необходимым проверить остальные предоставленные господином Виллемсом в ратушу документы, — сообщает Клерико. — Чтобы убедиться, что это единичный случай или какая-то ошибка.

— Ну и как? — совсем неофициально, словно на чаепитии у тетушки, спрашивает судья.

— Убедились, — кивает Клерико и пронзает Виллемса острым взглядом. — Убедились, что это не ошибка и не единичный случай, а преступная схема. Сейчас будет немного скучно, — он принимается зачитывать имена пострадавших, перекладывая документы из одной стопки в другую.

Судя по реакции зрителей, это совсем не скучно. Кто-то белеет, кто-то краснеет, кто-то зажимает рот. Тучную даму в роскошном платье с трех сторон обмахивают веерами ее спутницы, дама тщетно пытается упасть в обморок. Сверстник Тони вцепился в комзол немолодого господина, который рвется в зал, видимо, набить морду Виллемсу.

Судья снова стучит молотком.

— Господин Клерико, достаточно! Суд принимает ваши показания и удаляется на обсуждение.

Клерико кивает, забирает документы и покидает зал. Зрители провожают его любопытными взглядами и снова переключают внимание на судью. Тот погружается в кресло и закрывает глаза, сцепленные в замок руки кладет на живот. Мерно посапывает — ни дать ни взять дедок после обеда!

— На основании предоставленной экспертизы мы считаем, — торжественно произносит судья, — что вопрос с наследством госпожи Реджины Фьорд подлежит пересмотру.

Тони лишь чуть шире расправляет плечи и больше никак не демонстрирует, что доволен вердиктом. Зато в зрительских рядах поднимается шум. Судья стучит молотком, давая понять, что еще не закончил.

— Более того, — наведя тишину, продолжает он, — господин Виллемс отстраняется от участия в этом пересмотре. Как, собственно, от участия в пересмотре всех доверенных ему дел с наследованием за последние двадцать лет. Я лично прослежу за тем, чтобы эти пересмотры состоялись.

В зале гремят аплодисменты. Виллемс сидит в кресле с видом, будто съел ведро лимонов. И никак не реагирует на Ивл, которая в истерике трясет его за плечо. Общее безумие длится с минуту, но судья, дав обществу спустить пар, вновь требует тишины.

— Кхе-кхе… — начинает он, зачитывая новый документ. — Дело о признании госпожи Реджины Фьорд недееспособной объявляется открытым. Итак, адвокат со стороны истца номер два, вам слово.

Виллемс поднимается, одергивает камзол и обращается к судье:

— Моя клиентка госпожа Ивл Фьорд весьма обеспокоена разнузданным поведением падчерицы Реджины, которую обещала оберегать и наставлять на путь истинный, — нотариус говорит медленно, весомо, словно каждое слово отливает из чугуна. — Моя клиентка отмечает в действиях юной госпожи Фьорд странности и непоследовательность, она обеспокоена и желает взять под опеку юную барышню, дабы удержать ее от ошибок.

Закончив, Виллемс смотрит на меня тяжелым взглядом. В зале тишина. Судья облокачивается о свою кафедру, кладет подбородок на сцепленные в замок ладони и с явным интересом наблюдает за происходящим.

— Ваша честь, — разбивает тишину звонкий голос Тони, — позвольте вопрос истице.

— Позволяю, — судья небрежно взмахивает рукой.

— Госпожа Ивл Фьорд, в чем выражается странное поведение вашей падчерицы? — спрашивает Тони.

— Во-первых, она отказывалась выходить замуж, — Ивл прожигает Тони убийственным взглядом.

— За кого? — не унимается мой адвокат.

— За Руперта Тимо, за Люцио Тимо, за Перси Тимо, за Эрни Тимо, — перечисляет Ивл. Переведя дух, она продолжает: — За Мэни Эрни, за Владо Эрни, за Хори Эрни, за Леви Эрни… Восемь отказов! Это ненормально…

— Госпожа Фьорд, — с улыбкой уточняет Томи, не могли бы вы сказать нам свою девичью фамилию?

— Тимо, — с таким достоинством, словно это императорская родня, отвечает Ивл.

— А не могли бы вы сообщить нам девичью фамилию матери братьев Эрни? — не отстает Тони.

— Тимо… — сцепив зубы выдавливает Ив.

Тони поворачивается к залу и обаятельно улыбается:

— Надо же, какое совпадение!

— На что ты намекаешь, щенок? — шипит Ивл.

— Да ни на что, просто отмечаю интересные совпадения, — Тони лучится уверенностью. — Ваша честь, можно предоставить слово моей клиентке, чтобы она пояснила свои отказы завидным женихам?

Судья кивает.

Я встаю и рассказываю, как провела взаперти последний год Реджина Фьорд. Как у нее отобрали всё, что она любила, как она держалась и считала дни до своего совершеннолетия.

— Господин Джонс, у вас всё? — уточняет судья у Тони.

— У меня да, но госпожа Ивл Фьорд сказала “во-первых”, — отвечает тот. — Значит, есть еще и “во-вторых”. Поэтому я бы попросил позволить ей продолжить перечислять странности в поведении моей клиентки.

Судья дает добро. Ивл цедит:

— Моя падчерица живет в доме, полном призраков, и не собирается его покидать. Разве нормальный человек на такое способен?

— А действительно… — судья переводит на нас с Тони любопытный взгляд. — Неужели они не мешают и не пугают?

— Ваша честь, — сразу же находится Тони, — позвольте ответить свидетелю с нашей стороны.

На кафедру поднимается Ричард. Все шепотки тут же стихают, Ивл и Виллемс смотрят на губернатора квадратными глазами.

— Ваша честь, — спокойно начинает Ричард. — Должен заметить, что госпожа Реджина сделала невозможное: она не только утихомирила призраков, нашла им занятия, но и уже двоим помогла покинуть мир — без всякого магнита душ.

Ричард рассказывает про наше пари, про то, как изменилась жизнь особняка и всей округи с моим появлением.

— Что касается дееспособности госпожи Реджины, — мягко рокочет он, — то она поступила разумнее многих достойных членов нашего общества. Не имея возможности вырваться из обстоятельств, в которых оказалась, она изменила эти обстоятельства.