Вальмонт вернулся воодушевленный. И новости о том, что потенциальный тесть был мошенником, а его дочь подельницей, разбили ему сердце. Парень начал топить горе в вине. Герцогиня делала всё что могла, чтобы вытянуть его из зависимости.

И в один прекрасный день сын отказался от бутылки. Да беда в том, что и от матери он тоже отказался, потому что собутыльники рассказали ему, как на самом деле избавились от антиквара и его дочки.

Парень очухался, отмылся, причесался, оседлал лошадь и собрался уехать к возлюбленной в ссылку. Ни скорбные заламывания рук, ни рыдания, ни капризы и угрозы лишить наследства не подействовали. Вальмонт окончательно покинул отчий дом.

И пропал. С тех пор о нем не было ни слуху, ни духу. Лонгноуз спустила все состояние на его поиски. Десять лет безуспешных попыток подкосили ее здоровье. И она скончалась в нищите и одиночестве. И с жутким чувством вины и стыда.

Это краткий пересказ. На самом деле исповедь герцогини длилась до самого утра и сопровождалась стенаниями, рыданиями и безответными вопросами.

Я встаю невыспавшаяся. Меня раздирают противоречивые чувства. С одной стороны, мне хочется ткнуть капризную герцогиню в то, что надо было думать раньше. Но что нового я скажу душе, которая и так это понимает?

С другой стороны, мне ее невероятно жалко. И самое печальное, что ничего уже не исправить. Лонгноуз уже десять лет как мертва. А ее сыночке-корзиночке, если он жив, уже за сорок…

От грустных мыслей спасают вода и пробежка. Все же блага цивилизации однозначно делают жизнь лучше. И воздух. Свежий апрельский горный воздух!

После пробежки я прогуливаюсь по склону и шарю глазами в траве — авось я не все шампиньоны собрала. И мне везет! Набираю целый подол.

А потом, когда я любуюсь видами, вдруг вижу за одной из скал человека. Заметив, что я его засекла, он скрывается. Меня охватывает тревога. Я быстро, почти бегом, добираюсь до особняка, влетаю в него, стряхиваю грибы прямо на пол и запираю дверь.

Сердце колотится, руки трясутся. Я не сразу успокаиваюсь. Собираю с пола грибы и иду на кухню, с которой уже тянет чем-то ароматным.

Все домочадцы за столом. Фро цветущая и румяная. Тони сосредоточенный, торопливо пьет травяной отвар. И Боб… Вот уж кто меня приятно удивляет! Он вымыт и выбрит, волосы аккуратно причесаны, одежда отстирана.

После завтрака занимаемся кладовой. Фро просушила и отмыла ее. Теперь можно обустраивать.

У нас много ткани, есть доски, гвозди, планки и рейки из разобранного сарая. В хламе, который я выволокла из жилых комнат, нахожу пустые рамки от картин. В каменные стены на высоте моего роста вделаны несколько крепких и толстых гвоздей.

Мышей я тут не видела. Подозреваю, что они сдохли от голода или эмигрировали в другие поместья. Но что мешает им вернуться, когда дела у меня пойдут на лад?

Поэтому продукты надо держать повыше — и от грызунов спасет, и от влаги убережет.

Рвем несколько саванов на длинные ленты. Я делаю из них петли, прикрепляю к гвоздям в стене и вкладываю в них доску. Полка готова. Беру рамки. К ним креплю ткань. По углам — ленты. Получаются подвесные мешки с удобным верхом.

Скрепляю по три толстые палки тканевыми жгутами и получаю два треугольника со стороной примерно полметра. Соединяю вершины рейками одинаковой длины. Теперь у меня есть каркас с квадратным основанием и двумя треугольными сторонами. Это устойчивее, чем куб.

Делаю вторую такую же опору. Ставлю их на расстоянии друг от друга и на верхние ребра укладываю две широкие доски. Теперь в кладовой есть невысокая тумба. Подумав немного, под столешницей натягиваю своего рода гамак, концы которого креплю к торчащим из опор острым концам.

Таким же манером собираю две треугольные пирамиды. Они напоминают высокий узкий вигвам. Закрепляю между вершинами толстую палку. Теперь на нее можно вешать разные мешки, колбасы и веники из пряностей.

Благодаря помощи Фро и Боба, советам Карло и ладусу, до обеда обзавожусь обустроенной кладовой. Перетаскиваем в нее постепенно тающие запасы.

Читаю и перечитываю статью раза три. А потом срываюсь с кровати и несусь на второй этаж. Распахиваю двери в поисках Тони. Нахожу его в самой дальней комнате, которую он оборудовал под класс.

Вбегаю и сходу заявляю:

— Профессор Лекс, придется выпускать Тони в плавание вот прямо сейчас!

Тони, который корпел над тетрадью, вздрагивает и поднимает голову. Сначала в его глазах мелькает страх, а потом они загораются предвкушением.

А вот Лекс не так воодушевлен, судя по интонации.

— Погодите-погодите, госпожа, — растерянно бормочет он. — Что за спешка? У нас в запасе должны быть еще пара недель. До поступления — так все три!

Я кладу газету на стол, поверх тетрадей. Так, чтобы разворот с неприятной новостью было отлично видно.

— Госпожа Ивл Фьорд заявила, что ее падчерица Реджина явно не в своем уме. — читает вслух Тони. — “Она ведет себя странно, — сообщила нашему корреспонденту графиня. — Отказалась от всех предложений руки и сердца, а теперь покинула город, заперлась в полуразваленном особняке и пытается отремонтировать его. Мачеху, которая приехала по просьбе обеспокоенных соседей, чтобы забрать девушку в безопасное место, Реджина отказалась принимать. “Она была явно не в себе, ругалась, лезла драться и натравила на нас старого слугу-пьяницу и малолетнего слабоумного любовника”, — поделилась своими переживаниями леди Ивл. На наш вопрос, тот ли это особняк, который заняли полчища агрессивных привидений, графиня ответила положительно. Теперь она и ее поверенный готовятся подать иск о признании Реджины недееспособной.

Наступает молчание.

— Слабоумного люб-бовика? — заикаясь и краснея не то от злости, не то от смущения, выдавливает Тони.

— Агрессивные привидения? — тянет с обидой Лекс.

— Признать недееспособной! Вот что главное! — пытаюсь достучаться до собеседников.

— М-да… — резюмирует профессор. — Это немного… усложняет дело…

— И что мне делать? Как защищаться? — спрашиваю нервно.

— А надо ли? — уточняет Лекс.

— Конечно! Если меня признают недееспособной, то отберут дом… Кто тогда поможет Тони поступить? Без меня у него нет шанса…

Тони белеет. Потом решительно заявляет:

— Профессор! Мы должны защитить госпожу Реджину!

— Ну хорошо, — довольным голосом соглашается тот. — Есть несколько вариантов… — По тому, как Лекс начинает, я понимаю, что это надолго. — Тони, записывай! В тетрадь с процессами.

Тони складывает газету и убирает ее со стола. Захлопывает тетрадь, в которой только что писал, и достает другую. Пока он возится, я осматриваюсь.

А Тони молодец! Здесь действительно отличное место для обучения. С утра прекрасный свет. Вид из окон настраивает на творчество. Помещение светлое, воздушное и просторное. Акустика тоже хороша.

— Итак, — деловой голос профессора отгоняет мысли об обустройстве. — Вариант первый. Согласиться на признание недееспособной. Это проще всего. Достаточно ничего не делать и ждать. Тони, какие плюсы и минусы?

— Плюсы для клиента — не надо тратиться на адвоката, экспертизу, судебные издержки и пошлины. Минус — потеря дееспособности, — чеканит Тони.

— Хорошо, — в голосе Лекса одобрение. — Вариант второй. Опровергать. Это надолго. Надо разбить каждый довод, приведенный истцом. Плюсы и минусы?

— Из плюсов — реклама и возможная победа. Из минусов — временные и материальные затраты на экспертизу и прочее. И непредсказуемый результат.

— И еще не забывай, что надо очень хорошо подготовиться, выяснить все претензии и работать с каждой, — напоминает Лекс.

Тони послушно строчит.

— Вариант третий, — голосом лектора диктует профессор. — Выйти замуж. Плюсы и минусы?

— Плюсы — значительная экономия и ментальное спокойствие от перекладывания проблемы на более сильные плечи. Минусы — этот вариант подходит лишь для женщин. Ну и потеря самостоятельности и независимости. Что равносильно потере дееспособности.